Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 20)
Сирене страшно поднять голову и посмотреть на семью, но кажется, что они уже знают. Все знают об этом. Продолжает смотреть на ненавистное имя, пытается прийти в себя, но выходит слабо. С трудом, но поднимает взор сначала на родителей, в глазах которых скорбь и сожаления отражаются, а у братьев и сестер непонимание со страхом. Эйлин пытается найти в них поддержку, совет, но ничего нет. И она понимает еще одну истину: теперь ей придется самостоятельно бороться за свою жизнь, за себя, и никто не придет спасать ее. Хоть надежда и есть. Сирена глубоко вздыхает и поворачивается к Леонардо, который стоит по щиколотку в воде и продолжает сверлить чешуйчатый хвост пораженным взглядом. Ему в этот самый момент будто все равно, что происходит вокруг, Леонардо поражен даже сильнее, чем она, и Эйлин решается.
Напрягается и отталкивается от камня хвостом и падает в воду, стараясь как можно быстрее погрузиться в нее, чтобы уплыть, но оковы на руках мешают. Она слышит крики гвардейцев, как они что-то эмоционально говорят королю, но ей все равно. До родителей еще далеко, а сзади слишком шумно. Она не может позволить себе обернуться и посмотреть. Эйлин учащенно дышит, движется только благодаря хвосту, цепляется связанными руками за дно, но это не помогает, ведь дно без камней и практически без водорослей. Крики усиливаются впереди, сестры слегка приближаются и тянут к ней руки, но сирена чувствует, как ее резко разворачивают и вдавливают за горло в дно, из-за чего вода застилает глаза, но ей видно всё. Над ней высится разъярённый Леонардо, его глаза выпучены, а на шее набухла вена. И Эйлин становится страшно – видит, что король может сорваться в любой момент, он не контролирует себя. Уже хочет начать готовиться в смерти, но тот говорит:
– Куда собралась, маленькая русалочка? – насмешка так и слышится в голосе. Он приподнимает сирену над водой за горло, а другой рукой хватает ее за локоть и тащит к валунам, убирая руку с горла.
Леонардо взбешен. Сильно. Он не позволит, чтобы сирена сбежала от него, когда та оказалась его родственной душой. Король не позволит себе лишиться такого прекрасного выигрыша, который даст ему влияние и новые возможности. Леонардо поднимает Эйлин из воды и закидывает на камень, не заботясь, что с ней будет. Однако не сразу замечает, как морской король оказывается около него и направляет трезубец на монарха, находясь на одном с ним уровне в человеческом обличии.
– Вы не посмеете так обращаться с моей дочерью! – зло говорит Ронан, видя поганую усмешку на лице человеческого короля.
– Еще как посмею. Теперь она моя. Вы на это согласились, – спокойно отвечает Леонардо.
Эйлин кое-как приподнимается, ведь сильно приложилась головой и трогает место удара, чувствуя что-то влажное. Кровь. Она смотрит на пальцы, измазанные красной жидкостью. У нее болит голова, но понимает, что ей нельзя останавливаться. Эйлин надо бороться за свою свободу. Кидает взгляд на обувь Леонардо, прикидывает шансы выхватить кинжал. Сирена осторожно и медленно передвигается, чуть ли не пару дюймов ее отделяет от короля. Она резко вскидывает руку и вынимает клинок, ударяя сразу же Леонардо в живот. Тот шипит, смотрит ненавистным взглядом то на Эйлин, то на Ронана Кин.
– Ах ты тварь! – вынимает кинжал и приставляет его к горлу сирене.
– Не делай этого! – выкрикивает морской король.
– Еще как сделаю, – шипит, надавливая на кожу, но не оставляя раны. Иначе придется заплатить за это по законам подводных жителей.
– Давай, сделай это, – припевает Эйлин, улыбаясь, и сама надавливает на окровавленный клинок, по рукоятке которого стекает красная жидкость. Сирене бы удивиться, что кровь у них одного цвета, но сейчас не до этого. Она сделает все, лишь бы Леонардо взял на себя ее смерть и поплатился за это перед их судом. – Давай! Убей меня! Ты же хочешь это!
Она его провоцирует, гипнотизирует глазами и певучим голосом. Видит, что действует. Взгляд короля говорит об этом: он становится слегка затуманенным, но с тем же количеством ненависти. Однако рука дрожит, будто сомневается, не решается.
– Ненавижу тебя! – шипит король, убирая кинжал обратно в сапог. – Завершай свой ритуал. Что вы там еще делаете? А вас я прошу пройти со мной в замок, – обращается уже к отцу Эйлин, зажимая рукой место удара. – вместе с женой. Дети пусть возвращаются в море или остаются здесь. Даю слово, их не тронут.
Сирена пораженно смотрит на удаляющегося короля, смотрит на отца, который только качает головой в знак протеста. Она понимает – ей нельзя завершать обряд, иначе связь будет очень сильная, ведь сирена же. Ни в коем случае не надо петь, чтобы подтвердить кумар-энайд. Не хочет знать мысли и чувствовать эмоции этой твари. Связь-то будет яркой, не то что у русалок. Вот еще одно их отличие. А Эйлин собирается выжить, убить короля и вернуться в море. Ей не до эмоций и связей с кем-либо, в частности, с кумар-энайд. Поэтому она просто представляет человеческие ноги, и морская пена на мгновение покрывает тело Эйлин. И вот вместо хвоста появляются стройные ноги, покрытые ярко-голубой материей, появившейся и на верхней части тела. Понимает, что морской топ остался на месте. Ронан пытается выдавить ободряющую улыбку, а Линетта подходит к ней в похожем платье, только будто уже слегка изношенном. Мама протягивает руку и помогает Эйлин встать, а после придерживает, помогая дочери идти.
Эйлин растеряна, Леонардо мог ее убить, как и всех остальных. Леонардо мог просто оставить ее в заложниках, но он решил жениться на ней. Леонардо никого раньше из родных русалок не приглашал в замок, а сейчас пригласил. Сирене это не нравится, ей кажется, что это только начало, ведь не может король так просто простить о ранении.
– Прости, – тихо говорит Эйлин, смотря на маму, которая ненамного выше нее. – Мне не надо было плыть в совещательный зал.
– Ничего, все в порядке, – та ободряюще улыбается, но в глазах только грусть и сожаления. – Рано или поздно нам пришлось бы рассказать.
– Почему вы скрыли это?
– Ты была напугана, винила себя в случившемся, хотела умереть. Практически сделала это, но Ронан тебя остановил. Уже очень давно не было королевы, а их всех связывает то, что у них жизненные испытания не из легких. Мы боялись за тебя. Я попросила Морскую ведьму стереть тебе память, она была против, но все же согласилась. Она предупреждала, что незнание обернется плохо для тебя, но мне это было неважно. Я пыталась уберечь тебя ото всех и всего. Твой отец не разделял мои взгляды и относился к тебе мягче, чем я, позволял делать то, что я бы запретила, закрывал глаза на нарушения правил.
– А что произошло? – решается спросить Эйлин, дрожа то ли от прохладного воздуха, то ли от того, что хотела покончить с жизнью. Она боится узнать правду, но понимает, что ей это просто необходимо знать: в чем ее сила, как проявляется и как поможет в борьбе с Леонардо.
– Я не могу сказать, не здесь, – только успевает прошептать Линетта, как на нее кричит гвардеец:
– Молчать!
И больше они не разговаривают, хотя Эйлин порывается расспросить мать о случившемся, но не решается, ведь их окружили гвардейцы. Ронан идет чуть впереди, но все они находятся в кольце из живых людей, готовые в любой момент пустить меч в действие. Эйлин знает это, поэтому даже не провоцирует их. Они входят в город, ворота которого специально ради них не закрыли
Она видит толпу: женщин, мужчин, детей, часть которых одета в простую одежду, похожую на ту, что носит Гвен, только более грязную и потрепанную. У них что-то надето на голове, Эйлин не знает название и предназначение предмета. А лица горожан она бы не назвала идеалом чистоты. Сирена смотрит на другую часть людей, которые одеты чуть лучше, в более яркую и чистую одежду, а на их головах похожие вещи, а некоторые дамы носят диадемы, о существовании которых Эйлин знает. Вторая группа людей держится более уверенно, чем первая, да и соблюдает только им известные манеры.
Следующее, что замечает сирена, так это вонь, которая исходит из небольших улочек, и даже каменистая дорога не скрывает факт нахождения чего-то омерзительного. Дома, которые создают узор города, построены в разных стилях, из разных материалов. Эйлин хоть и не знает много о людях, но отличить дерево от камня может, поэтому и видит эти различия, которые выбиваются из общей массы. Хотя эти дома достаточно хорошо выглядят, но сирена сомневается, что в них живет группа людей с более чистой одеждой.