Степан Вокуев – ISOLATION: Книга первая (страница 7)

— Эй, я вообще-то… Неправда!

— Честно, мы тебя поддерживаем, — сказал Дима.

— Ага. Снизу. Когда ты падаешь на ящики, — не смог удержаться Кирилл.

За столом снова раздался смех. Музыка сменилась следующей песней, чуть более агрессивной, но по-своему мелодичной. В подвале стало теплее. Аня слушала их и всё больше ощущала себя частью этой странной, немного подпольной, но очень живой компании. Максим время от времени легонько сжимал её плечо.

— Ах да… — сказал Кирилл, хлопая себя по коленям. — Раз уж пошла ностальгия… давайте сразу официальную часть.

Дима кивнул и, нагнувшись, достал из рюкзака аккуратный прямоугольный свёрток, завёрнутый в плотную чёрную ткань с кривоватым, но старательно завязанным узлом из красной ленты.

— Это от нашей скромной компании, — прокомментировала Лера.

Аня взяла подарок. Руки немного дрожали и, казалось, ладони похолодели. Аккуратно развязав ленточку и раскрыв тёмную ткань, она осмотрела нечто, запечатанное в пупырчатую плёнку. Разрезав её, Аня обомлела: в её руках оказалась пачка из четырёх CD-дисков с альбомами Bring Me the Horizon: «Suicide Season», «There Is a Hell Believe Me I’ve Seen It. There Is a Heaven Let’s Keep It a Secret», «Sempiternal» и «That’s the Spirit», поверх которых лежал небольшой проигрыватель.

Девушка медленно провела рукой по верхнему диску. «That’s the Spirit». Настоящая полиграфия, родная обложка – не выцветшая распечатка или переклеенная болванка… Официальный. Заводской…

— Вы… — Её голос от шока почти совсем пропал, превратившись в несвязный хрип. — Серьёзно?

Аня перевернула один из дисков. На упаковке красовалась старая, но нетронутая пломба, номер каталога и мелкий типографский шрифт.

— Оригиналы?!

Кирилл довольно улыбнулся.

— А то.

— Где… где вы их вообще нашли?

Дима почесал затылок.

— Чуть-чуть смекалки и чуть-чуть хитрости ещё никогда не вредили человечеству, — сказал он.

Восемь лет.

Аня взяла в руки «Sempiternal». Пальцы скользнули по гладкой плёнке и знакомому узору на обложке.

— Я думала… что их ну… уже не осталось, — сбивчиво сказала она. — И проигрыватель…

— Ага. Рабочий, лично проверял и пересобирал. Должен пару сотен часов без нареканий проработать, — сказал Дима.

Аня рассмеялась.

— Вы сумасшедшие… Спасибо вам.

— Мы знали, что ты оценишь, — улыбнулась Лера.

«Hospital for Souls», игравший в этот момент на фоне, вдруг показался особенно объёмным. Настоящий звук с диска: не флешка, не потрёпанный архив. Аня ещё раз взглянула на коробки и, проведя по ним пальцем, словно пытаясь убедить себя, что они настоящие, передала Максиму, чтобы тот убрал их в рюкзак.

Парень осторожно взял их, сложил обратно в ткань, завязал ленту и убрал свёрток в свой рюкзак, убедившись, что диски лежат надёжно.

Аня всё ещё сидела, слегка наклонившись вперёд, словно до сих пор рассматривая обложки с логотипами музыкального лейбла.

— Наша миссия выполнена, — довольно сказал Кирилл, отпивая настойку бармена.

— Почти, — сказала Лера, красноречиво посмотрев на Максима и откинув прядь своих рыжих волос, норовивших угодить в бокал.

Максим сделал вид, что не заметил.

Музыка сменилась – звук стал мягче, гитарные переливы растянулись в воздухе, заполнив подвал густым, тягучим звуком. Старые абажуры едва заметно шелохнулись от призрачного сквозняка, и тени на балках ожили.

Парень медленно поднялся.

— Айн момент, — сказал Максим на немецкий лад.

— Куда? — машинально спросила Аня.

— Сейчас вернусь.

Максим встал из-за стола и, поправив кофту, направился к винтовой лестнице, по которой они спустились сюда. Металлические ступени снова возмутились весом на себе, протестуя против давления. Мгновение – и Максим, и его тень пропали из поля зрения.

Аня смотрела на лестницу, практически совсем забыв о том, что нужно моргать. Сердце билось быстрее обычного без видимой причины.

Прошла минута.

Вторая.

Сверху послышался слабый глухой стук – словно что-то аккуратно ставили на пол. Затем – осторожные шаги, и ещё через пару секунд металлические ступеньки истерически завизжали, не в силах смириться со своей судьбой. Максим спускался медленно, обеими руками удерживая длинный кофр, обитый плотной тёмной водоотталкивающей тканью. Он держал его так бережно, что всем всё стало ясно ещё до того, как кофр откроется.

Всем, кроме Ани.

Она встала.

Парень осторожно опустил кофр на пол, повернулся к столу и на секунду замер, словно проверяя, не передумает ли кто-то в последний момент. Музыка продолжала звучать – гитара в колонках тянула протяжную ноту, которая странным образом совпадала с тем, как Максим расстёгивал молнию.

Ткань разошлась.

Сначала показался край корпуса – тёмный, глубокий, почти винного оттенка, покрытый лаком. Потом – плавный изгиб. Чёрная фурнитура. Идеальные стальные струны, ярко мигнувшие от света ламп. Ещё чуть-чуть – и Максим полностью раскрыл кофр.

Гитара выглядела так, словно её только что вынесли из мастерской. Лак переливался мягким глянцем, в котором Аня различила своё застывшее в предвкушении лицо. Дерево было как будто живым, текстура застыла волнами. А на головке грифа белой краской были нанесены две аккуратные буквы: «A. D.».

В подвале стало тихо – даже альбом к этому моменту подошёл к концу.

— Ты когда-то сказала, — начал Максим, смотря на инструмент, — что возьмёшь себе когда-нибудь гитару.

Он поднял взгляд.

— Я решил приблизить это «когда-нибудь».

Аня медленно подошла ближе. Уши закладывало, а по телу пробегал странный холодок. Протянув руку, она застыла в паре сантиметров от корпуса.

— Ты… — единственное, что смогла она произнести.

— Корпус из ясеня, гриф из канадского клёна. Звукосниматели добротные. Струны американские, должны прослужить. Если что – ещё достанем, — кивнул Максим.

Аня коснулась пальцем грифа. Гитара едва заметно завибрировала, словно приветствуя её. Пальцы скользнули по гладкой поверхности, отполированной до идеала. Струны отозвались тихо, чисто, без дребезга. Девушка присела на стул и взяла инструмент в руки. Гитара легла в ладони так естественно, будто всегда была частью Ани. Она провела пальцем по струнам. Звук разлился по подвалу – живой, плотный и настоящий сустейн струн электрогитары.

Не в силах сдерживаться, Аня резко встала и, держа гитару в одной руке, крепко обняла Максима, поцеловав его в губы. Кирилл и Дима заулюлюкали и по-доброму захохотали, хлопая в ладоши, а Лера, не теряя времени, заполнила всем бокалы.

— С днём рождения, любовь моя, — тихо сказал Максим, когда Аня чуть-чуть ослабила хватку. Она всё ещё держала гитару в руках, чувствуя её вес и неестественную невесомость. Струны слегка гудели, когда она касалась их пальцами, будто сами хотели зазвучать. Её дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё стучало, отдавая в ушах.

Аня провела ладонью по грифу ещё раз, аккуратно держа инструмент под углом. Дерево казалось тёплым, словно гитара принимала девушку.

— А попробуй что-то сыграть? — спросил Кирилл с плохо скрываемым интересом.

Девушка кивнула, присела на стул, выдохнула и провела пальцами по струнам. Первый аккорд выдался тихим. Каждый следующий становился всё увереннее и увереннее, пока пространство подвала не начало как будто бы дрожать от наполнившего его звука гитары. Аня пробовала разные приёмы, вспоминая, чему она научилась за годы игры в местной группе при учебном центре.

— Да вы, Анна Денисовна, у нас рок-звезда, — послышался довольный голос Старолиса, вернувшегося из кабинета.

Аня смущённо улыбнулась и заглушила струны.

Бармен подошёл ближе, остановился в паре шагов от неё и с прищуром осмотрел гитару, задержав на пару секунд взгляд на головке грифа и верхних ладах.

— Разрешите? — попросил он инструмент.

Девушка, слегка поколебавшись, аккуратно передала ему электрогитару. Старолис осторожно взял её, словно принимал нечто живое и очень хрупкое, и внимательно осмотрел её.

— Недурно исполнена, — одобрительно буркнул он, с трудом скрывая восторг. — Кто возился?