Степан Вокуев – ISOLATION: Книга первая (страница 5)

— Не-не, ты не подумай, я верну… просто там это… чуть-чуть осталось дожать эту заразу армянскую…

Вытащив из кармана две купюры по сто рублей, Максим протянул их дяде Антону. Лицо того отразило неподдельную радость.

— Спасибо, мил человек! Чесслово, верну!

— Да ладно, не обеднею. Только хату не проиграй, Бога ради, — сказал Максим, прощаясь.

— Типун тебе на язык! — беззлобно отмахнулся дядя Антон, пряча деньги в карман домашних шорт. — Я, быть может, сегодня отыграюсь. Чуйка у меня!

Он подмигнул Ане и сразу же, спохватившись, выпрямился и даже попытался пригладить растрёпанные волосы.

— Ещё раз с днём рождения, Ань. Шоб здоровье было, нервы – как канаты… ну, в общем, всего хорошего против всего плохого.

— Спасибо, — мягко ответила Аня.

Дядя Антон довольно кивнул, достал новую сигарету, но, передумав, спрятал её и вышел с лестничной клетки. Максим осторожно взял Аню за руку и повёл к выходу. Шаги гулко разносились по всему пустому подъезду, смешиваясь с шумом ветра на верхних этажах – кажется, там снова забыли закрыть окно. Сверху донёсся голос дяди Антона:

— Эй, Давид! Куда убрал?! Ставь обратно, рожа армянская!

Максим хохотнул и толкнул тяжёлую железную дверь подъезда. Магнитный замок от домофона уже давно не работал.

Морозный вечерний воздух с готовностью обжёг им щёки и нос. Укутавшись в шарфы, Максим и Аня пошли к бывшему проспекту. Двор уже успели убрать от снега – вернее, вырыть узкую тропинку к входным дверям. С заметённой детской площадки доносился лёгкий скрип качели, едва заметно раскачивавшейся от ветра.

Шаги по тропинке отзывались треском льда. Луна, впервые за долгое время смотревшая на карантинный округ, неярко освещала двор. Звёзды мигали холодным светом, отражаясь в замёрзших лужах и стёклах домов. Аня невольно вдохнула воздух полной грудью: холод колол лёгкие, а морозный запах снега, сухой земли и старой листвы смешивался с лёгким запахом свежего платья, едва слышимым под шарфом.

Проспект, на который они вышли, сразу показался Ане совсем другим миром по сравнению с тихим двором. Широкая улица растянулась вдоль старых домов, среди которых то тут, то там торчали высокие новостройки, коих незадолго до блэкаута повсюду построила всем известная строительная компания.

Мимо них, почти непрерывным потоком, двигались люди: кто-то спешил домой после работы; кто-то просто неспешно прогуливался. В воздухе витал аромат уличной еды, в которой угадывались запахи жареного картофеля, шаурмы и кофе.

Шагая по скользкому дорожному покрытию проспекта, Аня машинально сжала руку Максима. Сквозь плотные варежки тепло его ладони всё равно ощущалось – приглушённое, но уверенное.

По обе стороны проспекта тянулись фасады домов, переживших и свои лучшие времена, и новое время, и блэкаут. На первых этажах обосновались лавки, мастерские и закусочные, открытые местными. Правда, витрины редко были стеклянными, чаще их заменяли либо прозрачный пластик, либо несколько листов толстой фанеры.

Девушка невольно замедлила шаг, всматриваясь в людей, идущих им навстречу. Уставшие, грустные, радостные, озабоченные, сонные лица сосредоточенно шагали в сторону центральной площади. Кто-то нёс какие-то коробки, кто-то – мешки.

На перекрёстке несколько солдат внутреннего патруля проверяли документы у проходящих. Бронежилеты и автоматы казались чужаками в этом, готовящемся к Новому году, мире.

— Молодые люди, разрешите вас? — остановил их один из бойцов. Под его шлемом, забрало которого было поднято, виднелись молодые, но уставшие глаза. Остальное лицо скрывалось под тёплой балаклавой. — Разрешите ваши документы.

Максим протянул их паспорта, всё ещё действовавшие в округе. Молодой солдат взял их, внимательно осмотрел, сосредоточенно просветил каждый ультрафиолетом и, убедившись, что всё в порядке, вернул их парню.

— С днём рождения, — сказал он Ане. Его улыбка была заметна даже через ткань. — Не смеем вас больше задерживать.

Они синхронно кивнули и пошли дальше.

Над проспектом висели растянутые тросы, на которых болтались импровизированные праздничные конструкции. Где-то это были вырезанные из дерева фигуры, а где-то – нечто из алюминиевых и жестяных банок.

С неба падал едва заметный снег, который, тем не менее, скрывал от взгляда фигуры заброшенных новостроек за границами округа. Чем ближе Максим и Аня подходили к северному КПП, тем чётче виднелись пустые глазницы оставленных квартир. Поток людей плавно редел, пока почти полностью не исчез. Уличные фонари, прежде работавшие исправно, теперь через один-два были отключены. То тут, то там появлялись дома, которые так и не были никем заселены.

Чем дальше они уходили от центра карантинного округа, тем сильнее менялся сам воздух. Он становился суше, резче, будто терял всю привычную смесь еды, людей и уютного тепла, освобождая место лёгкому металлическому привкусу – запаху старых конструкций, ржавчины и промёрзшего бетона.

Северные ворота остались в стороне, но их присутствие ощущалось почти физически. Отсюда открывался прекрасный вид на массивную стену Западного карантинного округа – огромную конструкцию размером с семиэтажный дом, с прожекторами, вышками и солдатами патруля.

Максим свернул с улицы, мягко потянув Аню за ладонь. Асфальт исчез под ногами, а сама дорога уходила вниз между кирпичными стенами старых складов.

Здесь оказалось намного тише.

Шум города остался где-то позади, его заменили резкие звуки порывов ветра, пробегавшего между зданиями, и скрип металлических конструкций, раскачивавшихся под тяжестью намёрзшего льда. Когда-то эти территории явно были частью промышленной зоны. Длинные ангары тянулись вдоль переулков ровными рядами. Их стены были изрисованы рисунками уличных художников, нанесённых поверх выцветших табличек с предупреждениями и логотипов компаний. Высокие ворота некоторых складов так и остались приоткрытыми, безнадёжно застряв во льду.

Снег здесь был практически нетронутым. Лишь узкая тропа, протоптанная редкими прохожими, виляла между сугробами, уходя куда-то внутрь промзоны.

Аня поймала себя на том, что невольно прижалась к Максу. Пространство вокруг было слишком широким и… никаким. Даже звуки их шагов звучали совсем иначе, отражаясь от кирпичных и железных стен глухим эхом.

«Химикаты» – прочитала Аня надпись на стене одного из складов. Рядом с ним стоял брошенный погрузчик, почти наполовину скрытый под сугробами.

Чуть дальше, из полуоткрытых ворот одного из ангаров пробивался тусклый свет и, судя по звуку, там работал электрогенератор. Но тропинка напротив вела в обход этого здания. Пройдя мимо склада, Аня расслышала звук работающей болгарки.

Ветер усилился, пробежал вдоль коридора из кирпичных стен и подхватил сухой снег. Крошечные хлопья ударили по лбу, мгновенно тая на ресницах и веках. Металлические листы на крыше одного из зданий недовольно завыли, проклиная ледяной ветер.

Свет от фонарей практически пропал.

Наконец, тропа вывела их к широкой бетонной площадке, окружённой низкими административными постройками. Небольшая площадь перед ними была очищена почти полностью, а снег образовал огромный сугроб, по которому, при желании, можно было забраться на прилегавший ангар. Чуть левее стояло неприметное здание – двухэтажное, вытянутое, с тёмными окнами и облупившейся штукатуркой.

Кажется, оно заброшено.

Однако Максим уверенно шёл вперёд, приобняв Аню за плечи. Он направлялся к одной из двух дверей – и лишь подойдя ближе, девушка заметила амбала.

Он был широкоплечим, крепко сложенным, лет тридцати на вид. Тёмная, явно утеплённая куртка плотно сидела на нём, подчёркивая его массивные руки и грудь. На правом плече висела старая бейсбольная бита, обмотанная изолентой ближе к рукояти. На поясе угадывалась кобура с пистолетом. Он стоял неподвижно, слегка опираясь спиной на стену. Изо рта у него лениво выходили облачка пара, а взгляд бродил по площади.

Заметив Аню и Максима, он взялся рукой за рукоять биты, готовый при необходимости ударить, и пошёл к ним навстречу. Девушка вжалась в Макса. Тот ободряюще клюнул её в макушку.

— Привет, Вадя! — доброжелательно поприветствовал его парень.

Амбал остановился.

— Макс? — спросил он.

— Ага.

Вадим отпустил биту и уже спокойно подошёл к парню.

— Привет. — Он пожал Максиму руку. — А это кто?

— Аня, со мной. Я тебе рассказывал давеча.

— Помню. Старолис там приготовил вам подарок от себя, — добродушно улыбнулся Вадим всеми зубами.

Максим благодарно кивнул и пошёл ко входу.

Тяжёлая дверь с проржавевшими петлями скрипнула, когда парень потянул её на себя. Изнутри тянуло теплом, самокрутками и чем-то жареным. Аня невольно обернулась. Вадим уже успел занять свой пост у двери, словно они тут и не проходили.

Внутри здание выглядело не сильно лучше, чем снаружи. Узкий длинный коридор, выкрашенный в бело-голубую краску, облупившуюся от времени, тянулся куда-то вперёд. Трубы, расположившиеся под потолком, мерно гудели.

Они прошли мимо закрытых дверей с едва различимой надписью «НЕ ВЛЕЗАЙ – УБЬЁТ!», а затем Максим плечом толкнул следующую – с табличкой «СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД». За ней обнаружилась винтовая лестница, ведущая вниз. Металлические ступени выглядели шаткими, но всё же покорно выдерживали вес двух молодых людей.