Степан Вокуев – ISOLATION: Книга первая (страница 4)

Забрав пуховик, шапку и шарф, Аня выскочила из здания учебного центра. Холод ударил в лицо резко. Снегопад оказался гуще, чем утром, а главная площадь – бывший большой круговой перекрёсток, соединявший два огромных проспекта – выглядела как чаша, наполненная молоком. Там, где когда-то стояли дорожные знаки, теперь торчали прожекторы с камерами видеонаблюдения.

Дети бегали по сугробам. Их смех отражался от бетонных стен с небольшим эхом. На противоположной стороне кольца медленно двигался броневик внутреннего патруля, фары которого разрезали вечерний полумрак.

Предновогодняя суета постепенно заполняла карантинный округ. Местные предприимчивые жители, владевшие частными магазинчиками, ресторанами и барами, старались как можно красивее украсить свои заведения перед праздниками. На фасадах домов то тут, то там виднелись самодельные новогодние приспособления – китайские игрушки и гирлянды не пережили нескольких суровых дальневосточных зим. Вместо них – вырезанные из жестяных банок и дерева звёзды, покрашенные красным и золотым; проволочные ёлки с намотанными на них кусками светоотражающей ленты; старые медицинские лампы, превращённые в уличные фонари с тёплым светом.

Кто-то на балконе второго этажа закрепил целый каркас из лыж и палок, обтянув его прозрачной пищевой плёнкой, а внутри мерцала «ёлка» из обломков микросхем. Ветер покачивал эту конструкцию, а та отвечала тихим, практически стеклянным звоном.

Аня шла через площадь медленно, позволяя снегу оседать на шапке и плечах. Машинально коснувшись кармана пуховика, словно проверяя, на месте ли подвеска, она ускорила шаг.

На краю площади стоял трейлер, в котором продавали местный и привозной чай. Рядом с ним толпилась небольшая кучка людей.

— Слушай, а к торту, как думаешь, какая больше подойдёт? Сливовая или вишнёвая? — донёсся до уха Ани вопрос молодого парня, гулявшего вместе с небольшой компанией.

— Тебе, так-то, ещё детей сегодня укладывать, — мрачно ответила его спутница.

— Понял, спрошу у них.

Та дала ему подзатыльник.

Сразу за трейлером Аня свернула в глухой двор, в котором стояли ржавеющие автомобили. Пройдя пару метров, девушка почти утонула в снегу, но смогла прорубить себе дорогу и то ли дойти, то ли доползти до входа в общежитие.

Поднявшись на свой этаж, Аня открыла дверь.

— Даже если ты не сдала – всё равно поздравляю! — донёсся голос Максима с кухни.

— Сдала! — крикнула Аня, а затем тихо добавила: — Наверное…

Сняв с себя всю верхнюю одежду, она прошла к Максиму.

— Тебе Илья привет передавал.

— Он ещё жив?

Девушка недовольно взглянула на него.

— Эй.

— Ладно-ладно, не кипятись… Сейчас я настойку доварю – пойдём в «Сизиф».

— Настойку? Ты сдурел? Посадят же.

— Ну, если узнают – возможно, — философски ответил парень, продолжая помешивать предательски вкусно пахнущую смесь.

Девушке ничего не оставалось, кроме как цокнуть.

— И вообще… это не настойка, а термостабилизированный ягодный экстракт с незначительным содержанием этанола, — с важным видом изрёк Макс. — Для наружного… и внутреннего применения. Ты же химию изучала, тебе ли не знать!

— Ага, расскажешь. Особенно внутренним.

Квартира стремительно наполнялась густым сладковато-пряным запахом – вишня, сахар и явно что-то хвойное. На подоконнике стояли два термоса. Максим аккуратно процедил жидкость через сложенную вчетверо марлю, разлил настойку по ёмкостям и плотно их закрыл.

— Всё, подарок нам любимым готов.

— Ты серьёзно? А если почует кто?

Макс фыркнул.

— Если патрульный сможет пронюхать сквозь свои баффы и шарфы, что у нас тут ягодный напиток – я в этот же день отправлюсь в учебку, — с долей скепсиса сказал он. — И вообще, тебе же восемнадцать?

— Восемнадцать.

— Вот и запоминай: строгость наших законов компенсируется необязательностью их исполнения. Чуть-чуть нарушать можно, особенно если никто не знает.

Аня ничего не ответила и вышла из кухни.

В спальне царила темнота и стоял приятный запах мягкой ткани одеял, а с кухни доносился аромат настойки. Бросив верхнюю одежду на стул, девушка подошла к огромному шкафу.

Открыв дверцу, Аня внимательно осмотрела гардероб. Внутри висели простенькие свитера и худи, несколько пар джинсов, аккуратно сложенные однотонные футболки, пара осенних ветровок, а рядом повешенное светлое платье, которое Максим когда-то выторговал у одного из солдат внешнего патруля, стащившего его из заброшенной квартиры.

Строго говоря, бойцам категорически запрещалось заходить в здания без приказа – и уж тем более что-то брать оттуда. Тем не менее, солдаты редко когда приходили с пустыми руками, помещая в своих рюкзаках всё, что плохо лежало. Впрочем, то, что лежало хорошо, тоже находило место.

Сев на край кровати, Аня задумалась. «Сизиф»… До восемнадцати попасть туда нереально. А после – нужно приглашение или знакомый, который тебя проведёт. В карантинном округе слагали легенды о ночной жизни в баре: выступления местных музыкантов, вечеринки и авторские коктейли манили своей недоступностью.

Девушка взяла из шкафа платье и осмотрела его в руках. Оно было не столько простым, сколько сдержанным.

Сняв джинсы и свитер, Аня быстро надела платье. Ткань, оказавшаяся холодной, но быстро согревшаяся от её тела, приятно легла на её фигуру, слегка струясь на бёдрах. Проведя рукой по волосам, девушка фыркнула и отправилась к зеркалу. Поправив причёску, Аня критически осмотрела себя. Удовлетворённо хмыкнув, она отправилась на кухню.

Максим, заканчивавший сборы, повернулся на шаги и, на мгновение застыв, улыбнулся.

— Самая красивая виновница торжества во всём округе, — сказал он, рассматривая Аню.

Оглядев девушку с головы до ног, парень кивнул и закрыл рюкзак резким движением руки. Убедившись, что внутри всё стоит плотно, он подхватил сумку и накинул её на плечо.

— Всё, вроде ничего не забыли, — сказал он. — Шапка твоя где?

Аня бросила в него недовольный взгляд.

— Давай-давай, без вот этого мне тут. Не хватало ещё тебе под вечер пневмонию словить, — сказал Максим таким тоном, после которого Аня поняла, что спорить бесполезно. Послушно натянув шапку и намотав на шею шарф, она позволила парню облачить её в тёплую куртку.

Максим щёлкнул выключателем.

Шагнув за порог квартиры, Аня почувствовала, как холодный воздух подъезда укусил её за лицо. Внизу хлопнула дверь, и по лестничной клетке прокатился гулкий звук удара. Закрыв дверь и убедившись, что всё надёжно, парень коснулся плеча Ани.

На пролёте между этажами тускло мерцала лампочка, а в её жёлтом свете стоял сосед – высокий, чуть сутулый мужчина лет пятидесяти в растянутом свитере и домашних тапках. Опираясь плечом на стену, он держал в руках почти докуренную сигарету и меланхолично смотрел в небольшое окошко на улицу. От него распространялся запах табака, смешивавшийся с запахом дешёвого одеколона.

Услышав шаги, он поднял голову и обернулся. Глаза у него были мутными, но улыбка – тёплая, почти смущённая.

— О, Анна Денисовна и Максим Кириллович… моё почтение… ой, тьфу ты, доброго вечера, то бишь, — путано поздоровался он.

Неловко махнув рукой, пытаясь изобразить приветствие, он едва не уронил сигарету. Подхватив её второй рукой и икнув, он хмыкнул.

— Здрасьте, дядя Антон, — за двоих поздоровался Макс. — А вы чего такой… весёлый?

— Да с соседом… в нарды играем. З-з-зараза армянская, с детства они там, что ли, играют… — с досадой пожаловался дядя Антон.

Аня хихикнула.

— А вы куда на ночь глядя намылились? — спросил дядя Антон.

— Да так. Отпраздновать день рождения юбилярши идём.

Лицо дяди Антона на пару мгновений просветлело.

— Так у вас, Анна Денисовна, день рождения значицца?

Девушка смущённо кивнула.

— Поздравляю, получается… ай, зараза, не подготовил подарка… Прости уж дурака старого, ладно? Я попозже вам занесу, — виновато сказал дядя Антон, потушив сигарету о бетонный подоконник.

— Всё хорошо, дядь Антон, — улыбнулась Аня. — Спасибо.

— Макс, можно тебя на пару слов?

Максим посмотрел на Аню и подошёл к дяде Антону поближе, почти вплотную.

— Слушай… Макс… у тебя не будет двух сотен рублей?

Парень поднял правую бровь.