Степан Вокуев – ISOLATION: Книга первая (страница 3)
— Вроде да.
Максим повернулся к столу и укрылся с таким усилием, будто его плед был сделан из листов бронированной стали.
— Значит, всё верно, — зевнул он. — Напомню: у тебя день рождения, а выходной я у куратора ещё в сентябре вымолил.
Аня слушала его, затаив дыхание.
— Потому собирайся, сдавай сегодня экзамен и потом пойдём праздновать в «Сизиф».
— Честно?
Карие глаза девушки распахнулись от удивления. Она, конечно, знала, что благодаря труду Максима они могут себе позволить жить на куда более высоком уровне, нежели их ровесники, но… «Сизиф»?
— Дорого же…
— Деньги будут моей заботой. А прогуляешь экзамен – я передумаю.
Не осталось сомнений: Максим с ней прощался, погружаясь в сон.
В аудитории было шумно. Подростки, которым в скором времени предстояло стать совершеннолетними и переступить рубеж, после которого абсолютно каждый будет считать, что они умеют и знают всё, изо всех сил старались запомнить то, что не успели выучить накануне. Аня же со скучающим видом перелистывала тетрадь, рассматривая до боли в глазах знакомые названия микроорганизмов, бактерий и вирусов.
Аня захлопнула тетрадь с таким усердием, будто закрывала армейский ящик. Рядом, через пару рядов, кто-то из однокурсников судорожно нашёптывал какие-то формулы и соединения, изредка тыкая пальцем в шпаргалки, спрятанные в рукаве свитера.
В аудиторию вошла преподавательница – немолодая женщина по фамилии Ким, которую за глаза студенты называли «Вирусом Ким».
— Всё электронное, если есть, живо на стол. Увижу – сразу на комиссию отправитесь. Тетради, учебники – всё тоже сюда. На столах должны остаться листок и ручка.
Студенты смиренно, один за другим, начали сдавать свои вещи. На столе преподавательницы быстро выросла гора из тетрадей и учебников, а рядом – совсем небольшая кучка из допотопных телефонов.
Аня откинулась на спинку стула. В голове у неё крутилось только одно слово, «Сизиф».
Не то чтобы она там никогда не была – пару раз заходила днём, когда Максим брал её с собой. Днём бар был просто практически пустым помещением, которое непонятно как выживает – с местными-то налогами. А ночью… По слухам, это место превращалось в нечто иное – мол, только доверенные лица могут быть в этом заведении, а бармен знает каждого посетителя в лицо. Иногда, если очень повезёт, можно было даже услышать живые выступления местных музыкантов.
— Анна, вы заснули? — спросила Ким, проходя мимо девушки. Вернувшись к реальности, она неожиданно для себя увидела на столе семнадцать листов с вопросами, на которые ей предстояло ответить.
Аня ткнула в «а» практически автоматически. Чем дальше – тем сложнее были вопросы, но девушка без особых проблем справлялась с ними. Она отвечала быстро – сказывались сотни часов, проведённые за письменным столом и тетрадью. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что улыбается уголком рта.
Прошло несколько часов, и свет от солнца за окном постепенно сменялся искусственным белым светом от «вечных» газовых ламп сверху. Аня уставилась на последний блок вопросов. Она пробежала взглядом по странице с огромным условием задания и выдохнула.
Трое лаборантов, все из ботанико-микологического отдела, работавшие с новой партией семян этого мутировавшего борщевика… всего три дня назад.
Она машинально потёрла левый глаз.
Ускоренный переход ко второй стадии заболевания с атипичным поражением дыхательных путей… значит, мутировало?
Аня взглянула на предоставленные в условии результаты анализов и проб. Большая часть генетического материала – какая-то неизвестная, явно растительного происхождения. И никакого намёка на бактерии и вирусы. Зато есть белки, ответственные за прорастание семян и рост тканей.
Да, оно.
Или нет?
Девушка перелистнула страницу.
Чем этот штамм отличается от обычной болезни Дмитриева? Скоростью… быть может, ещё и агрессивностью, наверное. Ну и поражением лёгких – значит, передача аэрозольная. А раз так – карантин надо пересматривать.
Откинувшись на спинку стула, она закрыла глаза, выстраивая план действий. Первое – изолировать образцы этой партии. Потом – отправить их на эпидемконтроль в центральный банк. Ну и… наверное, провести расширенную молекулярную диагностику.
Аня перечитала блок несколько раз, прежде чем смысл всех слов дошёл до неё. Она потёрла переносицу, и ей показалось, что в аудитории стало совсем тихо, словно все ждут от неё ответа. За окном стремительно темнело, и силуэты студентов стали отчётливо видны на стёклах.
Девушка провела ручкой по полю листа, не касаясь шариком бумаги. У неё не было сомнений ни про способы передачи – явно аэрозольный; ни про летальность – лаборанты имеют дело с атипичным поражением лёгких, вторая стадия наступила быстрее обычного, значит, и третья ждать не будет; автономный рост – классическое поведение семян при заражении.
Но как обосновать рост семян?
Немного подумав, девушка неуверенно притронулась ручкой к бумаге и принялась писать. Уверенности в своих словах у неё практически не было – равно как и не было ни одной лишней минуты на размышления.
Как только Аня поставила точку – Ким хлопнула в ладоши и приказала всем поднять руки, отпустив ручки. Встав, преподавательница лениво собрала работы, отслеживая, чтобы никто не пытался ничего дописать. Она перебирала работы медленно, а когда очередь дошла до Ани – пробежалась глазами по последним страницам. Хмыкнув, Ким проследовала дальше.
— Всё, все свободны, — сказала она, собрав каждую работу.
— А когда прийти за результатами? — раздался неуверенный голос из аудитории.
Ким задумалась.
— Недели через две вы всё равно не придёте же, да?.. Приходите после новогодних.
Аудитория стала стремительно пустеть. Студенты выходили небольшими группами, чаще по трое или четверо человек, реже – парами. Аня поспешила забрать свои вещи со стола Ким и уйти.
Массивная деревянная дверь закрылась за её спиной с глухим хлопком. В коридоре учебного центра пахло мокрыми тряпками, железом батарей и чем-то стерильно-медицинским. Замерев на секунду, словно прислушиваясь к зданию, Аня медленно спустилась по ступенькам в гардероб.
— Анна Денисовна! — неожиданно раздался знакомый юношеский голос. — Паспорт предъявите. Сегодня только по документам.
Аня подняла глаза и не смогла сдержать улыбки.
— Илья?
Парень вынырнул из-за стойки, отбросив с глаз непослушную прядь своих длинных тёмно-каштановых волос. Худой, в растянутом чёрном худи и с неизменным железным браслетом на левой руке – он выглядел всё так же, как и два года назад, когда они пересеклись на экзамене по химии.
— С днём рождения, Ань, — сказал он уже без шуток и протянул ей аккуратно завёрнутый в плотную ткань свёрток, перевязанный небольшим куском тонкой медной проволоки.
Аня осторожно взяла его.
— С ума сошёл? Не надо было…
Внутри ткани оказался небольшой деревянный бокс, отполированный до мягкого тёплого блеска. На крышке красовался рисунок, выжженный паяльником: летящий самолёт над океаном, а сбоку – крошечная гравировка с датой её рождения.
Аня остолбенела.
— Ты это сам?
— Стырил дерево на складе. Там всё равно старые ящики стояли, — то ли похвастался, то ли просто сообщил Илья. — Открой, там ещё.
Девушка осторожно приподняла крышку. Внутри лежала самодельная подвеска – тонкая алюминиевая пластина в форме медиатора, отполированная до практически зеркального блеска.
— Дурной ты, Илья.
Аня шагнула вперёд и крепко обняла парня, уткнувшись ему в плечо.
— Только не реви. А то ещё подумают… чего не надо.
Отстранившись, девушка поблагодарила его и спрятала подвеску в карман. Алюминий был холодным, но почти сразу нагрелся от её рук.
— Праздновать будешь?
— Да. Макс обещал отвести в «Сизиф».
Илья присвистнул.
— Тогда тем более.