Степан Вокуев – ISOLATION: Книга первая (страница 10)
Глава
II
После заседания верховного командования Западного карантинного округа, на котором обсуждался вопрос повторного штурма Эгершельда, полковник Желанов вышел в крайне скверном расположении духа. Руководитель поселения и генерал Нюратов требовали с офицера солдат для второго похода на южные районы города, которых оному было негде взять. Бойцам на южных границах округа и без того было не сладко: непрекращающиеся нападения изматывали солдат.
Желанов чувствовал, как в нём медленно, но верно растёт раздражение от удобной и рациональной картины мира, выстроенной у командования.
Вооружённые силы Западного карантинного округа переживали далеко не лучшие свои времена – это была совсем не та армия, которая без страха шла в заведомо самоубийственный поход на Первомайский район. Запасы ресурсов, оставшиеся со времён Советского Союза и России, медленно, но верно подходили к концу. До серьёзного дефицита было далеко, но и далее закрывать глаза на растущую проблему Желанов уже не мог.
Но и слушать его не желали. Оставалось молиться, чтобы запасов хватило хотя бы до мая следующего года.
К счастью, банды и мародёры ещё осенью необъяснимо оставили Западный карантинный округ в покое. Солдаты внешнего патруля практически не докладывали о нелегалах.
Когда раздражённый Желанов вышел из штаба, на плацу строилась рота новобранцев. Мимолётное желание проверить новобранцев заставило полковника резко повернуть налево и бодро прошагать к солдатам. Его лицо, обезображенное страшным ожогом, историю которого никто толком и не знал, вызывало у всех проходящих мимо странный ужас. Тяжёлый взгляд полковника не переносили даже руководитель округа и генерал – чего уж говорить о новобранцах, которые, завидев Желанова, стали ещё более бестолковыми, почти оглохли, путая все команды, стороны и друг друга, пока майор тщетно пытался сохранять выдержку.
Полковник, не обращая внимания на вытянувшегося по стойке «смирно» молодого командира, прошёлся вдоль строя, всматриваясь в солдат. По его лицу была заметна крайняя степень недовольства.
Почти все новобранцы были тощими. Настолько, что Желанову казалось, будто их можно сломать щелчком по лбу. Были и подготовленные… но мало, слишком мало!
— Товарищ майор! — подозвал Желанов молодого командира. Тот подбежал и начал было отдавать честь, но полковник его прервал. — Это что такое?
— Как что, товарищ полковник… — растерянно пробормотал майор, — пополнение наше.
— «Пополнение»? Ты это называешь пополнением? Тут же одни сосунки! Ты с этим собрался юг охранять?! Штурмовать Эгершельд?! — Раздражённому Желанову нужен был лишь только повод для того, чтобы вспыхнуть. — А? Как ты думаешь с этим всем хоть что-то делать?
По лицу майора отчётливо читалось, что тот ничего не думает. Он был занят тем, что умирал от ужаса. Не дождавшись ответа, полковник пошёл вдоль строя.
— Жалкий сброд, Господи Иисусе! Не будь я полковником, если к вечеру не закопаю каждого, кто отвечал за призыв!
Несколько штабных офицеров, проходивших мимо, на мгновение замерли и ускорили шаг, стремясь не попасться на глаза Желанову. Слишком уж много знали о судьбе тех, кто попадался ему под горячую руку, когда тот был в ярости.
— Выше голову! — рявкнул Желанов одному из солдат. — Живот свой втяни! Как ты оружие держишь?! Это тебе не девушка! А ну, дай сюда его!
Растерявшийся новобранец протянул полковнику автомат Калашникова, но в ту же секунду понял, что совершил роковую ошибку и чуть не пустил пулю себе в лоб. Майор, наблюдавший за сценой за спиной у Желанова, понял это на несколько мгновений раньше и беззвучно застонал, схватившись за голову. Двое крепких солдат, подоспевших к праведному гневу Желанова, с сочувствием посмотрели на командира.
— ТЫ ОХРЕНЕЛ?! — взревел полковник, взводя автомат и приставив его к груди новобранца. — Ты что, совсем идиот?! Ты устав хоть раз открывал?! Думаешь своей тупой головой, что ты делаешь? Ты оружие не имеешь права выпускать из рук, даже если сам Нюратов или руководитель округа у тебя его попросит!
Багровый от ярости Желанов резко повернулся к майору.
— Майор, ты чему солдат своих учишь?!
Тому ничего не оставалось кроме как растерянно смотреть на полковника.
— Солдата на гауптвахту, а этого мерзавца – в изолятор, я с ним потом разберусь, — приказал он двум крепким бойцам, стоявшим наготове за спиной у майора. Они подхватили его за руки и поволокли к невысокому серому зданию. Майор не сопротивлялся и только переставлял ноги – куда угодно, лишь бы подальше от разъярённого полковника.
Канцеляристы из администрации, которых Желанов заметил только сейчас, скромно стояли рядом со входом в штаб и фиксировали всё происходящее на плацу в своих маленьких блокнотиках. Как только их взгляды пересеклись с гневным взглядом полковника, они помахали ему руками. Кипящий от раздражения и собственного бессилия офицер подошёл к ним.
— А ты что тут делаешь? — спросил он невысокого мужчину средних лет с тяжёлыми очками и почти идеальной лысиной.
— Как некультурно, товарищ полковник… без приветствия к своему сослуживцу, — с издёвкой ответил ему мужчина.
Фёдор был очень деятельным карьеристом, знавшим всё, что возможно знать и три четверти того, что невозможно. Даже в редких письмах родной матери, проживавшей в Дальнереченске, он скрывал своё реальное положение в округе. Лишь изредка проскакивали упоминания о том, что ему приходилось разбирать «какие-то бумажки» в штабе и только мечтать о повышении и внимании начальства.
— Не боишься, что когда-нибудь тебе скормят твой же ботинок? — спросил Желанов, ласковым взглядом оценив размер подошвы сапог у канцеляриста.
Фёдор попытался было отшутиться, но полковник уже не слушал и, развернувшись, хрустящими от снега шагами направился к тёмному двухэтажному зданию. Выбежавшие навстречу два молодых солдата, завидев офицера, резко, словно по команде, прижались к стене. Впрочем, Желанов прошёл мимо, не ответив даже на солдатское приветствие, будто никого и не было.
В кабинете он молча стянул шинель, щедро осыпавшую ламинат снегом и, не глядя, бросил её на кресло. Тяжело сев на край стола, Желанов вздохнул и принялся отбивать короткие барабанные дроби пальцами. Несколько секунд он сидел практически без движения, пытаясь вспомнить, зачем он вообще сюда пришёл.
За окном скрипнула водосточная труба.
Желанов провёл ладонью по носу, выпрямился и посмотрел на кипу бумаг на краю стола. Десятки, может, даже сотни личных дел новобранцев! Полковник задержал взгляд на одном из них, будто собираясь открыть и тут же почувствовал знакомое нарастающее раздражение в груди.
Он резко встал из-за стола.
Несколько секунд Желанов тихо наблюдал за ненавистными бумажками, рассчитывая, что расстояние спасёт его от чтения одинаковых личных дел. Осознав тщетность попытки увильнуть от бюрократии, офицер обречённо обошёл стол и плюхнулся на кожаный диван.
Вытянув ноги и уперевшись каблуками в край стола, Желанов на несколько секунд закрыл глаза. Диван тихо скрипнул, смиренно принимая на себя вес полковника.
Вздохнув, Желанов подцепил с края стола верхнее дело и открыл его. Все детали были на месте, а биография бойца не могла похвастаться чем-то особенным. Офицер скользил взглядом по бумагам почти машинально. Менялись цифры, даты и места рождения, оконченные школы и даже университеты, но клетки таблиц, в которые были упорядочены чужие судьбы, оставались неизменными.
Полковник прочитал так с десяток папок, практически не вчитываясь в текст. Казалось, что его рука сама по себе, как аппарат в цехе, ставит штампы в нужных полях. Изредка взгляд цеплялся за какую-нибудь мелочь: пометку карандашом, криво вклеенную фотографию или следы от кружки с чаем. Едва заметно хмурившись, словно найдя опечатку, офицер шёл дальше.
За стеной тяжело хлопнула межсекционная дверь, до кабинета донеслись шаги солдат, а потом всё снова стихло. Время тянулось невыносимо вязко.
Желанов поймал себя на том, что в третий раз читает одно и то же личное дело. С раздражением шлёпнув печать, он отложил его в проверенную кучу.
Дверь его кабинета внезапно открылась.
— Ага, наше вышеизложенное и нижеописанное сидит и личные дела проверяет, — сказал бодрый, но немолодой голос.
Полковник даже не поднял голову.
— Ты по делу пришёл или так, позубоскалить?
— Да зашёл просто. Смотрю – свет горит. Думаю, либо работаешь, либо снова пустился в свои философские дебри.
Желанов хмыкнул.
— Ну, если бы философствовал, то явно не здесь и не с вот этим, — он с недовольством потряс толстой папкой бойца – он явно старался избежать службы из-за заболеваний, но всё равно оказался годен. — Закрывай дверь, Сергей Александрович, сквозит же.
Тот прошёл в кабинет, закрыв за собой дверь и с комфортом устроился на кресле у окна.
— Ты как всегда приветлив, — улыбнулся он. — Всё воюешь с делами?
— Скорее, они со мной. И они выигрывают, — сквозь зубы сказал Желанов, скользя взглядом по огромной биографии пятидесятилетнего солдата.
Сергей Александрович широко улыбнулся, но уже через секунду она сошла с его лица, словно её стерли тряпкой. Он поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее и машинально снял фуражку – старый-добрый штабной жест, из тех, что делают не задумываясь.