Степан Мазур – Зрелые волшебники (страница 11)

Сервис и сам сразу кутался в шарф, отложив шлем подальше в походную сумку. Уши тот промораживал в период разногласий пары так, что подшлемник не спасал. Стоило мочкам дотронуться до металла, краснели, потом белели, а одному солдату пришлось даже чёрное ухо отрезать, чтобы наутро проснулся. С гангреной шутки плохи. Раньше её просто называли «заупокойная», но Жора сказал, что если быстро отрезать, прижечь, можно и жить. А чтоб быстро и не больно, даже анестезию местную придумал. Правда, неизвестно, сработало лекарство или же аскорбинкой оказалось, так как пациент в сознание пришёл только после операции. Когда прижигали. Громко так пришёл, во всё горло отблагодарил сведущего в медицине полководца. И за мысли эти его тоже любили. Дарил людям надежду, что уцелеют.

Зима, однако, пыталась всех убить. И это несмотря на то, что была на их стороне. Но слишком уж опасны морозы, когда ты посреди заснеженных полей, без домиков с печками и даже без временных укрытий от ветра. По этой же климатической причине дивизии почти разоружились, сняв все доспехи и переложив их на запасных коней или сани на случай войны.

Сражение… оно, когда ещё будет? Враг в чёрном незаметным не подойдёт, разведка работает. А ветер дует здесь и сейчас. Злющий, колючий, промораживающий.

– В другой раз, – мечтал продрогший Карасёв, – попрошу Ухо дом на колёсах соорудить. И чтоб с печкой обязательно. И как только раньше не догадались?

Но то лишь мечты, на деле с домом на привязи далеко не уйдёшь. Военный поход на туристический совсем не похож. Хотя, казалось бы, то же самое – из пункта А в пункты Б дойти нужно. Вот только туристы, даже самые экстремальные, берут всё для комфорта, а военные – всё, что для битвы сгодиться. И дом на колёсах даже с печкой никак в систему военных ценностей не укладывается. Даже если до сражения далеко ещё.

Тут хоть бы у костра погреться, протянуть руки к тёплому огоньку. А где костры? Ни деревца в округе. Не станешь ведь обозы жечь вместо дров. С моря дует метель, отпугивая всех прибрежных бандитов словно стеной непогоды, справа сосисками веет и шашлыками при привалах. И если бы не этот запах, Сервис давно бы потерял счёт времени. Он, и только он приводил в чувства. Война войной, а обед по расписанию, как говорится. Покушал по графику, и жить можно. Потому обжорство шло полным ходом.

Пузо скоро с седла свисать будет, но Жора упрямо говорил – на морозе можно есть без меры. Не зря даже медведи перед зимней спячкой наедаются. В холод лишний вес не бывает лишним. Каждый килограмм греет. А когда жуёшь что-нибудь горячее, так душой согреваешься.

Вот и жевали, сколько могли. А некоторые, когда и не могли – жевали, через силу. В походе надо преодолевать трудности.

Жора, покачиваясь в седле, с тоской смотрел на северо-восток. Не будь необходимости кормить солдат, он сам бы давно забыл, куда и зачем они идут. Будто ледяным ветром все мысли выдувало.

Но только не мысли о еде. Попробуй тут забудь солдат покормить, такой шум поднимут.

От снега слепило порой. В глазах играли зайчики и, если бы не разноцветные одежды войска, он давно бы сошёл с ума. Их цветастые полотнища, серые, коричневые и чёрные шкуры лошадей, заиндевевшие, но всё же дубовые телеги – всё было отдыхом для глаз.

Хуже всего в кампании «а-ля поход в Чёрное королевство», было то, что никто не знал, когда оно начнётся, это самое королевство. Долго ли ещё до границы? Ни карт, ни ясного пути, ни навигаторов.

Сервис засылал разведчиков, по очереди чередуя все цвета. Но те лишь до границы зимы и чёрной земли добирались. А затем возвращались уставшими, пожимали плечами заснеженными, крутили бородами и усами в инее, да толком сказать ничего не могли. Земли новые, неизведанные, мол.

Кто его знает, как оно дальше там?

Жаль всё-таки, что спутник не успели запустить. Сейчас бы получили фото – и сразу стало бы ясно, сколько идти и куда. Но с этим сложности. Передать фотки со спутника тоже надо суметь. Их же надо куда-то передавать, не почтовых же голубей за фотокарточками посылать. А ни Жора, ни Марк понятия не имели, как это сделать. Даже до авиакартографии ещё не доросли. Даже дронов нет. Какие уж тут спутники? А сейчас любая навигационная система была бы очень кстати, а то ведь уверенности, что с пути не сбились, нет никакой.

Обидно, что даже у прохожего дорогу не спросишь. Бандиты с большой дороги и те разбежались с приходом зимы.

Только по пройденному пути вечерами картографы составляли точные карты. Только толку от таких карт, когда вокруг одна снежная пустыня. А каждый вперёдсмотрящий с тележки неизменно добавлял – «белый горизонт вокруг!».

С одной стороны, это сообщение пугало людей, с другой – радовало. Так как врага пока тоже нет. Значит, ещё пообедать успеют. А то и поужинать и переночевать. А там и завтрак.

Но «снег»? Хороша информация! Как будто он сам не видит.

На привалах, честно говоря, бывало ещё хуже, чем в дороге. Карасёв даже хотел написать об этом в письме друзьям, но сонливость не позволяла составить и строчки. Уставал за троих. Наскакался в седле, находился по сугробам, надышался на морозе. И всё, проветрено серое вещество. И уже не до писем.

Усталость на холоде никуда не уходила и после сна, лишь затаивалась. Люди вокруг закапывались в снег лопатами, топорами и мечами. Порой добирались до чёрной земли. Другие укрывались одеялами в санях, там и забывались беспробудным сном, если не было сил ямы копать да иглу обустраивать или хотя бы снежные укрытия.

Идея укрытий пришла от снежной и ледяной магини. Наблюдая картину уставшей армии, Феодора смягчала нрав на ночь, и шёл легкий снежок без ветра. А если бы буре быть, как днём, так многих поутру не добудиться уже. А иногда она сама возводила снежные укрытия, и вырастали стены из снега или те же иглу. Ей не долго, только рукой махнуть. А людям приятно. Но так было не всегда. Порой казалось, что она скорее заморозит всё войско. И тогда уже никто до цели кампании не дойдёт.

«Что за женщина эта магиня льда»? – рассуждал порой сам с собой Карасёв: «Вроде кофе пьёт или какао горячее с молоком, и мило улыбается. Но то внешне. А внутри что творится? Ураган? Вон как вокруг шатры сдувает. Запусти по ветру самолётик бумажный с запиской, так он до самого Алого долетит!

Палатки не поставить на промёрзшей почве. Толком не прибить и шатры. Сани в круг ставили, к ним привязывали, вот и вся защита от ветра для более чем тысячи человек, когда магиня не в духе.

Велика армия. 1243 человека, если быть точным. И пока никого не потеряли. Один только уха лишился. Но кто его просил на обухе топора засыпать? Нашёл тоже подушку.

С Оружейной площади дружным строем как выходили, так и идут солдаты Красного королевства и радужных союзников, где больше всех фиолетовых воинов и меньше всего людей из Голубого королевства. Оранжевых, жёлтых, зелёных и синих примерно поровну.

Жора бы даже сказал, что упрямо скользят по снегу два батальона. Один под рукой Сервиса, вторым сам руководит, чтобы в снегах не увязли вне колеи хоженой. Отлучиться до сугроба одно, а другое – волкам в пасть попасть. Или не вернуться к колонне, задом ненароком примёрзнув по нужде или личному на то стремлению.

Шли бы быстрей, но конницы мало, а артиллерия тяжела. Сани с грузом тоже не оставишь. В них одежда, амуниция, боеприпасы, и дрова.

Но когда же всё это кончится? Этот вопрос не давал покоя. Уже не осталось ни страха, ни воли к победе, хотелось лишь завершения этого тяжкого похода.

С каждым новым днём просыпаясь среди шкур в шатре, Жора, кашляя, чихая, сморкаясь и щупая увеличившиеся лимфоузлы, с тоской понимал, что завоевательный поход быстро превращается в борьбу за выживание. Потери скоро будут от самого холода, а о враге пока никто и не слышал.

Чем ближе войско подходило к землям Порукана, тем сильнее нарастало беспокойство главнокомандующего Карасёва. О численности армии Порукана он не мог знать. Но догадывался, что набрать резерв в своих землях проще, чем в походе.

А количеством воинов враг мог даже превосходить. Даже значительно, что совсем обидно. Тогда все надежды на Феодору. Так что магиня льда – необходима. А то отказались бы от её услуг, выдворили вон и по теплу шли. Никому не хочется терпеть под боком зиму.

Но что, если она психанёт, и сама уйдёт? Что тогда?

Карасёв, стараясь об этом не думать, сам вспоминал всевозможные тактические построения, которые видел в фильмах и в учебниках по истории. В памяти ярко всплывали сцены из кино, вот только доверия у Жоры к ним не было. Там же и спецэффектами всё нарисовать недолго, да и в сценарии исход битвы заранее прописан.

По замыслу сценариста, конечно, малое войско легко могло одолеть превосходящего числом противника. Потому что режиссёр так намекнул – говорит, я главный, я так вижу! И спорить с ним может только продюсер. А в реальности-то не предугадаешь, что дальше по сценарию может быть.

И рыжий выдумывал всяческие тактические планы, как небольшим войском одолеть многочисленную армию, пока холод на открытом пространстве пробирал до костей.

Ещё и ветер поднялся, снег летел в лицо. Жора прикрывал лицо шарфом и жалел, что рядом нет Настеньки. Блондинка точно придумала бы какую-нибудь сверхтёплую шапку-ушанку, а Ухо сделал бы электроподогрев. Но Ташкина осталась в Алом, и чем дальше уходило войско, тем чаще вспоминал о ней Карасёв. Иногда он даже скучал о спорах с эмо-готом – хоть какое-то развлечение. А здесь из радостей одна только еда осталась. Да и так уже совсем не радовала.