Степан Мазур – Зрелые волшебники (страница 10)

– Тётушка! – вскрикнула Элира. – Что случилось? Я никогда не видела тебя на бегу.

– Пожар? – первое, что пришло в голову Ташкиной, но запаха гари она не почувствовала. – Потоп? – предположила она второе, что пришло в голову, но тоже не сошлось. Это ж сколько надо воды, чтобы дворец утопить?

– Там! – вскрикнула служанка. – Там яйцо убежало! – едва отдышавшись, выговорила она.

– Как это «убежало»? – сдвинула брови Настенька.

– Может, укатилось? – предположила Лира.

– Нет! Упрыгало! Ногами упрыгало! Да прям в окошко! – заявила Боня, схватилась за голову и закачалась из стороны в сторону, демонстрируя крайнюю степень расстройства.

– Как это в окошко?! – испуганно воскликнула Настя. – Как это ногами? – на всякий случай она опустила взгляд и посмотрела на свои ноги. У яйца таких точно не было. – Бежим скорее! – вскрикнула она, решив использовать ноги по назначению, раз уж они у неё точно есть.

Королева схватила Лиру за руку и рванула вниз по лестнице, потому что как и тётушка Боня хотела успеть попасть под окно раньше падающего яйца.

Все вскоре оказались на улице. Над городом вдруг как солнце блеснуло, хотя погода на любителя – тучи и мрачно. Вот-вот снег или дождь полетит с неба. И тут вдруг солнышко выглянуло. Ташкина даже припомнила, что дождь во время солнца называют грибным. Вот только зачем ей сейчас грибы?

Люди, находившиеся во дворе, невольно подняли головы. И обомлели – для солнца источник света под тучами был слишком мал. Но он был. И летел, махая крыльями.

Ташкина подняла руки и закричала, не в силах скрывать радости:

– Филя вылупился! Филька, я тут! Филечка-а-а!

– Что это за неопознанный летающий объект? – не понял Марк, оказавшись неподалёку в процессе поисков очередных магических проблем и подхода к их решению. – Только пришельцев нам для полного счастья не хватало.

– Да какие пришельцы? – рассмеялась Настенька. – Птичка наша вылупилась!

– Горящая, – констатировал Марк, приглядевшись.

Настенька усмехнулась и положила руку на плечо друга.

– Не горящая, а пылающая. Безграмотность ты ходячая.

– А бывает лежачая? – удивился Ушаков. – Мне тебя достаточно, дурында стоячая!

– От Бармалея лохматого слышу!

Вместе ребята смотрели, как величественно и неторопливо машет золотистыми крыльями гордая маленькая птица, которую словно бензином облили и подожгли.

Настенька сделала озадаченное выражение лица и спросила вслух:

– А они горят, пока глазки не откроются или вроде того?

– Пока топливо не кончится, – шутливо произнёс Ушаков.

– Ох, – озадаченно вздохнула Ташкина, – так его ещё и заправлять надо. А ты ещё ни одной бензоколонки не построил.

– Похоже, это…феникс. У него это автономно выходит, – наконец, сжалился над подругой Марк. – Дайте мне его на неделю, и я разберусь, что к чему.

– Вот ещё! Мой Филька! – возмутилась Настенька.

– Да с такой огненной птицей нам любая зима нипочём! – поддержала подругу Лира.

– Точно! – добавила светловолосая подруга. – Мы сейчас его быстренько вырастим и Жоре в подмогу зашлём. Пусть обогревает в походе.

– Феникс, значит, – кивнул Марк. – А откуда он взялся-то?

Ташкина перестала махать руками, призывая огненную птицу, как специально обученный человек с флажками вертолёты и самолёты на палубу авианосца. Повернулась к ребятам.

– Как откуда? – переспросила она. – Яйцо помните? Мэр подарил, который ключ нам от города вручил. Только ключа не было. А яйцо – пожалуйста. Вот из него Филечка и вылупился.

– Ага, ещё как вылупился! – последней прибежала тётушка Бони, задыхаясь. – Как полыхнёт, я перепугалась вся, прочь из покоев Настеньки, а он в окно, значит, выскочил. И нету. Главное раз – и всё, был таков.

– Ну, предположим, выход искал. Прогуляться, чтобы крылья размять, – прикинул Марк, пытаясь оценить размах крыла. А также с ходу оценить прочие лётные качества.

– Маму искал! – запрыгала на месте Настя. – Филечка! Я тут!

Лира утёрла пот под лёгкой полуспортивной шапкой с бубенчиком и призналась:

– Как хорошо, что мы из него омлет всё-таки не сделали. Такие птицы по весне нам сами нужны.

Красиво парил в воздухе феникс. Хоть и маленький, а от его присутствия даже теплее стало. Словно само солнце поселилось в Алом. Маленькое, но зато своё. А уж как подрастёт, так всю округу обогреет. Лишь бы только не спалил.

Глава 5 – Первый смертный грех

Занятное это дело – поход. Вроде бы просто сходи из пункта А в пункт Б. Ничего сложного. Но само время в пути утомляет.

Плохо, когда нельзя нажать «сохраниться и выйти», затем поваляться на диване с планшетом, чаю попить с лимоном, мультики посмотреть, душ принять, а как сил наберёшься, снова включить гаджет и продолжить кампанию, загрузившись с оставленного момента.

Самому всё приходится. Сразу.

Союзная армия брела сквозь глубокие снега, сражаясь с сильными ветрами. Ледяной ветер сбивал с ног, швырял в лицо комья снега. Воины порою не могли устоять, валились в сугробы.

– Да уж… – протянул Карасёв, видя, как барахтаются в сугробах солдаты. – Сюда бы снегоуборочную машину.

Чёрное королевство располагалось среди открытых полей. Поговаривали, что когда-то здесь рос непроходимый лес, тайга, чащоба, гать и даже марь. Благо каждый полковник, майор или хотя бы капитан, с которым удавалось общаться Карасёву в шатре на военном совете, называл это по-разному, добавляя нечто от себя, перевирая слухи и включая воображение на максимум. Всё равно никак не проверишь. Вот и распинался каждый.

Но всё это теперь не имело никакого значения. Мало ли что раньше было? В прошлое уже никак не загрузишься. И даже логов не прочитаешь. Порукан вроде как выжег всё до корней. И теперь вокруг, куда ни копни, под снегом лежала лишь осыпанная пеплом и золой земля. И впервые за долгие годы на ней появилась вода. Правда, в замороженном виде.

Так что природа просто не знала, что с этим делать.

– Но по весне и в этих краях всё растает, – мечтал вслух Жора, организовывая всей армии привалы с горячим чаем с лимоном, чтобы лучше жилось.

Питьё разливали из ковшей с вёдер в деревянные кружки. Раньше-то кружки железные в армии использовались. Да только примерзали они к губам напрочь. И сиди потом у костра часами, пока не отлипнет. А с деревянными таких недоразумений не случалось. Правда, служили они не долго – растрескивались от горячего внутри и морозов снаружи. Поэтому пить из них приходилось быстро, обжигая рты горячим кофе или чаем. А по пришедшим в негодность и выброшенным по дороге кружкам можно было отыскать путь домой. Прям как по хлебным крошкам в одной сказке.

Карасёв даже мёд раздавал целыми бочками, катая на санках среди батальонов. И чем холоднее было идти рядом с магиней льда Феодорой, тем чаще армия останавливалась на привалы. А настроение той менялось по семь раз на дню.

Закономерность лишь одна – воркует с Федюном – оттепель, хоть подшлемники снимай. Чуть поссориться – заморозки. А как крепко друг друга невзлюбят, так быть всем превращённым в ледышки.

– И можно будет взрастить такой урожай, что Чёрное королевство станет цвета гречки, пшеницы и ржи, – продолжал рассуждать самоназванный фельдмаршал Карасёв. – А то, что земля пеплом покрыта, так это даже хорошо. Удобрения, как-никак. Ух, как заколосится!

Раздавая горячие пирожки с картошкой и капустой, он быстро стал всеобщим любимцем не только в своей армии, но и среди союзников шести радужных королевств. Его дар накормить всех голодных среди бесконечно-зимнего похода был единственным связующим звеном, который держал всех вместе, позволяя быть радуге единой вместе с их красным королевством, что давно обогнало всех в развитии и выбрало свой особый путь «блага народу!».

Если в первое время на него косились даже союзные офицеры, то с каждым новым чаепитием, да за тарелкой горячего супа, никто и из солдат из соседних королевств не рискнул бы даже подумать «самоназваннный? Скорее самозванец!». Нет, напротив, фельдмаршал, так фельдмаршал. Только добавки подлей. Потому что кушать хотели все, а холод лишь добавлял аппетита. Видно, не только к сердцу мужчины лежал путь через желудок, но и к сердцу всей армии через желудки солдат.

Сервис кивнул рассуждениям. Спорить с дарителем еды смысла нет. Пусть говорит, что угодно, лишь бы себя берёг. Без него всем кранты за пару дней на морозе. Так что куда бы ни пошёл Карасёв, за ним следовала личная гвардия, где бессменным лидером был сам полковник.

Сервис зябко передёрнул плечами. В его преклонные года ноги мёрзли так, что казалось, будто они становились выточенными из дерева. Или даже изо льда. Одним словам – чувствительность пропадала целиком и полностью. Да и прочие конечности не отставали. Хвала благословенной Настеньке за сапоги на меху и рукавицы мехом внутрь. В таких руки погреешь – и жить хочется. А иначе хоть вовсе за меч не берись.

«Кто вообще ходит в походы зимой? Надо было весны дождаться, но с такой компанией скорее смерти дождешься», – бурчал усатый полковник и первый со-предводитель союзного войска.

Да только как весны дождёшься, когда зима идёт с ними в одном строю? Считай, рука об руку.

Солдаты переглядывались. Обычно они тащили пушки на санях или телегах с полозьями, понукали коней, или пробирались через снег на своих двоих. Всё как обычно. Но когда Феодора надувала губки, словно «сарафанное радио» (как его называл Жорж Дарующий) проходило по войску и каждый откладывал железо – будь то амуниция или оружие – подальше и доставал вещи потеплее. Война – штука такая. Можно умереть или остаться в живых. А вот с холодом действительно шутки плохи.