Степан Мазур – Зрелые волшебники (страница 13)

– Чего это вдруг?

– Мамка же!

– А ты значит – папка! Вот сам и пожуй.

– Вот именно, папка. А папки чем занимаются? Главным! – усмехнулся Марк. – Так что я пока насчёт образования для птенчика нашего соображу. Тренировки, всё такое, это важно, – и вид Ушаков принял тоже очень важный. – А ты давай, мамскими делами займись. Что там мамы обычно делают? Готовят!

– Какие нелепые стереотипы! – вздёрнула нос блондинка. – Мамы заботятся! Пока папы прохлаждаются.

Ушаков нахмурился, задумавшись, почему стереотипы именно стерео, а не моно или, скажем, не система 5.1?

Феникс смотрел жалобно то на одного, то на другого, а кончик хвоста быстро стал багровым. Вопрос с питанием требовал незамедлительного решения.

– Филя, ты толком скажи, – обратилась к нему напрямую Настенька, как к собрату по разуму. – Чего тебе приготовить?

– Да ты не Ташкина. Ты Кукушкина! – рассмеялся Ушаков. – Совсем, что ли? С птицами разговаривать – диагноз. Может тебе психиатрическое отделение открыть? Ради такого я готов потрудиться. Назовём в твою честь.

– То есть тот факт, что он горит, тебя не смущает, а что вот-вот заговорит – смущает? – приподняла бровь Настенька. – И кто из нас псих? Сам же над природой магии задумываешься, шизоид бестолковый!

Марк насупился. Но попытки девушек разговорить феникса ни к чему не привели.

Птичка оказалась хоть и волшебной, но не молчаливой. И сам Филя о своих вкусовых предпочтениях рассказать ничего не смог.

– Ну, давайте пробовать всё подряд, – предположил Ушаков. – Засыплем, замажем и захламим пол, а он своё найдёт.

– Ваше величество! – послышался голос тётушки Бони рядом. – А ведь хорошо, что я постель сменить не успела. Там и кровать заменить не помешало бы теперь. Обуглилась вся. Углём обмазаться конечно полезно для выведения вшей и прочей хвори, но у вас сиих не замечено. Вы же как пачкаетесь, так сразу моетесь. Болезням и зацепиться не за что.

– Да какой ещё уголь? Какая кровать? – отмахнулась Ташкина. – Лучше принесите, тётушка, еды какой-нибудь. Для Фили.

– А чего принести?

– Зёрнышки там, пшено, всякое, – прикинула Настенька. – И нам с Лирой по пироженке.

– Ваше величество, вы разве не знаете? – удивлённо вскинула брови служанка. – Слухи ходят, что фениксы не едят ничего живого. Никаких растений или семян тоже.

– Это почему ещё?

– Потому что они питаются солнечным светом и горящими углями из печи. Так в сказках сказано. Это все знают, – ответила служанка.

Марк сложил руки на груди и довольный собой заявил:

– Так может он хату свою спалить собирался как раз из соображений, чего бы потом покушать? А ты что же… кровати ему своей под угли пожалела? Ну что ты за мать?

– Ничего я не жалела! – возмутилась Настенька. – Я задохнуться испугалась! Кашлять – это больно. И неприятно. Даже из благих побуждений.

Филя, тем временем, подошёл ближе и снова каркнул на свой манер. Настя подумала, что это он так слова тётушки Бони подтвердил. Хотя голосок у огненной птички был такой, что не поймёшь, согласие он выражает или ругается.

– Тогда нам пироженки, а для Фили угольков, – поправила Настя и поманила рукой феникса. Тот сделал осторожный шаг к ней. – Пойдём домой, Филечка. Пойдём скорее. Ути, мой хороший.

Так, пятясь назад и приманивая жестом птенца неразумного, а может быть и очень даже разумного, Настенька уговорила Филю вернуться в королевские покои. И даже без лишних возгораний обошлось.

Правда, выглядели покои теперь совсем не по-королевски. Деревянный остов кровати обуглился, а вместо постели валялось чёрно-серое тряпьё. И всё это покрывали ошмётки пены, которой тушил пожар Марк.

– Наверное, я эти покои для Фили оставлю, – решила Настенька. – Себе другие выберу. Только прибраться тут всё равно нужно. И мебель заменить.

– Ага, на железную, – пробурчал Ушаков. – И стены металлом оббить, чтоб точно не загорелось.

– Филя больше не будет. Он просто проголодался. Да, Филя?

Птенец вздохнул и прилёг прямо на каменный пол, показывая крайнюю степень усталости.

– Не сиди на полу! Простудишься! – забеспокоилась Ташкина, забегала по покоям, выискивая остатки постели, чтоб фениксу подстелить.

– Ты чего делаешь? – вскрикнул Марк. – Хочешь, чтоб опять загорелось?

– Нельзя на холодном полу сидеть. Мне мама всегда говорила. А он маленький совсем.

– Гнездо ему ещё свей, – буркнул Ушаков, глядя, как Настенька подсовывает остатки простыни под птичку. – Заботливая наша.

Но возгорания не случилось. Феникс загрёб под себя лапкам посеревшую материю, и та обратилась в пепел. Теперь Филя сидел не только на холодном, но и грязном полу. Но птичку это ничуть не огорчило.

– Эх, – вздохнула Настенька, – воспитывать тебя ещё и воспитывать.

Но провести воспитательную работу она не успела. Тётушка Боня принесла небольшое ведёрко с угольками. По ним ещё бегали алые искорки. Сразу видно, только из печи достали. Служанка поставила ёмкость на пол и вручила Ташкиной железные щипцы.

– Ваше величество, только хозяин должен чудо-птицу кормить. Из чужих рук не возьмёт.

– Ага, – кивнула Настенька и поклацала щипцами – проверила их работу, затем посмотрела на Марка.

Тот только руки поднял и напомнил:

– Не, давай сама, – отмахнулся «отец поневоле». – Я за образование отвечаю, и чтоб на холодном не сидел. Ну и на корточках даже не пытался. Помнишь?

– Ой, господа, вы тут спорьте. А я пока пирожные принесу, – ответила тётушка Бони и удалилась.

Настя подошла к ведёрку и попыталась подцепить уголёк щипцами. Она торопилась. Феникса нужно кормить не потухшим углём, а пылающим. Но угли то рассыпались, то выскальзывали из щипцов. Непростая это работа – феникса накормить.

– Ну что же вы за люди-то за такие? С вами все фениксы в королевстве передохнут. – подошёл к ней Ушаков, и бурча, добавил. – Дай мне попробовать.

– Так сказано же, только хозяин кормить должен, – напомнила Лира.

– А мы оба его хозяева. У нас королевство общее, значит, и феникс общий. А как империей станем полноценной, разделим, – заявила Настенька и посмотрела на Марка, что приподнял бровь. – Ну, или пока не будем.

У Марка получилось лучше совладать с щипцами. Он подхватил уголёк и положил перед клювом феникса. Но Филя не спешил отведывать лакомство, а раскрыл клюв для того, чтоб издать очередной возглас.

Настя сразу поняла, что возглас был недовольный.

– Говорили же, только хозяин, – сморщила носик Ташкина и снова попыталась добыть уголёк. – Не признал тебя Филечка.

– Да, может, он просто смотрит на нас как на дураков? – предположил Ушаков, глядя с каким безразличием феникс смотрит на угольки и ведро. – А уголь и не ест совсем?

В покоях снова появилась тётушка Бони. На этот раз с подносом пирожных. Феникс расправил крылья, снова вскрикнул, но уже иначе. Затем высоко подпрыгнул, подлетел к служанке и резко ухватил пирожное.

– Ого! Проглотил, не жуя! – заявил Марк. – Вот это поворот!

Тётушка Бони от неожиданности поднос выронила, и Филя проглотил ещё одно пирожное уже на полу. И ещё.

– А чем ему жевать? – взглянула на соправителя Настя. – У него ж не зубы, а клюв. Филя, а тебе плохо от такого количества сладкого не будет?

– Даже с пола берёт, а не мыто же! – ахнула Лира. – Мы же не только не знаем, чем кормить, но и чем лечить чудо-птичек, тем более, не знаем!

Феникс в ответ помотал головой, заглатывая очередное пирожное. По алым перышкам пробежали рыжие огоньки, и сам феникс вспыхнул, словно маленькое солнышко, на мгновение ослепив всех присутствующих. Но в этот раз уже ничего не загорелось. И на том спасибо.

– А говорили, уголь он ест, – ошарашено пробормотал Ушаков. – Куда там? Сладкоежка он! Как нормальный ребёнок. Даже пернатые дети до шоколада и кексиков тянутся. Сахара ему нужно!

– Ну, – выдохнула тётушка Бони, – значит, сказки всё это. Нормальную еду фениксы едят. Пойду, ещё ему принесу. Вон, голодный какой.

Служанка подхватила пустой поднос, ведро с остывшим углём и покинула покои.

Феникс сделал круг почёта над комнатой. Он снова светился ярко, снова разбрасывал искорки, но те сгорали в воздухе, не успевая поджечь оставшуюся мебель, за что ребята были ему благодарны. Но на всякий случай стали потихоньку выносить из комнаты легко воспламеняемые предметы в коридор.

Настя подошла к огненной птице и протянула руку, очень осторожно, опасаясь обжечься. Но искры лишь слегка покалывали, подозрительным образом не оставляя ожогов.

Марк только рот открыл от удивления.

– Ну… волшебный же, – заявила блондинка.

А сам Филя ей показался тёплым, как грелка. Но совсем не жгучим, как пламя. Настя даже погладить его осмелилась.