Степан Мазур – Волшебники на опыте (страница 5)
А тут корона целая лежит! Одна-одинёшенька. И охрана к ней не приставлена. Ради такого куша Вио и сам был бы рад драгоценность утащить. Потом попытаться толкнуть на рынке за корову, но времени много не дали поломою. Король вовремя опомнился. Вернулся за потерей.
Виоран уже совсем расстроился и снова склонился над ведром, чтобы всё-таки намочить тряпку и приняться за дело, пока швабра на месте, и никто не приделал ей ноги. Но тут случилось следующее… Один из представителей этих высоких гостей вместо того, чтобы смиренно ожидать в приёмной короля, следом за высокопоставленным лицом проскользнул. И что-то достав из-за широкой полы плаща, двинулся тенью за королём.
«Нож»! – сразу понял Вио и волосы дыбом стали как увидел заточенную полоску металла. Всем горшком.
Каждой волосиной поломой был сугубо против убийства правящей особы в свою смену. Во-первых, жалко. Во-вторых, полы потом от крови раза на три отмывать. Это если вообще за ноги на берёзу не подвесят, как сопричастного.
Крайнего всегда найдут! И практика подсказывала, что чаще всего оказываются назначенными виновными те, кто низкого рода и без всякого положения в обществе. В народе это называлось «как муху прихлопнуть».
Вио закричать хотел, предупредить, да только словно голоса лишился. Вместо «ой- ой-ой, стража!» он только шваброй по полу стучал как остервенелый, да мокрой тряпкой шлёпал, словно дела ему никакого до королей нет.
Не они же полы моют в тронной зале!
Но пока отказал голос, как раз руки уборщика горизонтальных и вертикальных поверхностей своё дело знали. И когда недоброжелатель мимо него скользнул, мышечная память с перепугу сработала!
Сначала Виоран плеснул бегущему убийце воду под ноги, а когда тот растянулся на мокром и посмотрел на уборщика с недоумением, поломой огрел его ведром по лбу следом. Да так, что нож выпал.
Тут-то голос и прорезался:
– Получил? А ещё получи! И ещё! Вот тебе! – бил он его то ведром, то шваброй, а затем ей же и душил.
Последний взгляд наёмника снизу-вверх с мокрого пола молил лишь о пощаде. В голове его плыло, а перед глазами белые мухи летали и кружочки без названия. А куда нож подевался – вообще не известно. Сложно сконцентрироваться, когда тряпкой мокрой по лицу оприходовали и шваброй на горло давят.
А Вио так увлёкся, что держал несостоявшегося убийцу на полу до самого прибытия стражи. Потом даже оттаскивать пришлось.
Было ли в этом что-то героическое? Поломой не помнил. Но очень боялся, что несостоявшийся убийца подскочит и отомстит за мокрый плащ, испачканную рубаху и прерванную работу.
Однако, старый король посчитал иначе. Когда вероломного убийцу увела стража, чтобы казнить его по-всякому на потеху публике на площади перед замком, правитель самолично подошёл к своему спасителю-уборщику.
– Встань! – велел он ему, так как Виоран сразу на колени бухнулся. По той же самой выработанной привычке с мышечной памятью при виде правящих особ.
Замерло дыхание поломоя. Король к нему обратился! Ещё и стоит рядом. Даже по мокрому полу ступить не побоялся.
От нового шока Вио хотел было работу свою закончить, ещё и полы теперь вытирать предстояло везде, где натоптала стража. Но король лишь усмехнулся и велел бросить тряпку и выпрямиться.
А ещё провозгласил Вио героем. Так и сказал:
– Герой фиолетового королевства ты! И никак иначе!
С того дня Вио величали уже не иначе как Виоран Храбрый. Для солидности. И даже повысили при дворе до первого телохранителя, (что было выше, чем виночерпий и дегустатор, стоит заметить).
Тогда для Виорана и началась другая жизнь в Фиалке. А путь от тряпки до меча составил ровно один раз почти помытый пол в тронной зале.
«Бывает же!» – ещё подумал новый телохранитель, разглядывая новые одежды на себе, а в конце месяца даже получая в ладони монеты от нового жалования.
С тех пор престарелый король таскал Виорана то на охоту, то на рыбалку, то на приёмы всякие королевские брал. Но уже не для того, чтобы полы мыл и перед гостями заискивался, а напротив, чтобы смотрел на каждого грозно и в каждом госте, после или даже приближённом убийцу потенциального представлял. Только бил уже его в случае чего не тряпкой и шваброй, а выданным оружием. А самого правителя в случае чего щитом широким прикрывал. Довольно увесистым, если честно.
Старый король насчёт тяжести щита не спрашивал. Только усаживал рядом с собой по правую руку вместо жены или первого советника за столом. Им всё ещё первый полководец Фиолетового королевства давно не доверял. Хотя бы потому, что первая никак не могла принести ему наследника. Хотя бы в подоле. А второй сколько бы не советовал повышать налоги, те куда-то загадочным образом девались. И жизнь в королевстве не особо менялась. Так как все остальные эти налоги платили и спрашивали друг друга – где взять новые? Круговерть для придворного бомонда и каторга для людей ниже рангом. Ничего необычного.
Только для самого Виорана жизнь переменилась существенно: фрукты попробовал недоеденные украдкой, мясо с костей в тарелке короля подъедал перед сменой блюд. А порой даже сока перебродившего хлебнуть мог из кубка. Это что касалось лакомых кусочков. Ведь в тарелку ему тоже немало чего вкусного подкладывали.
Суеты за пределами стола тоже хватало: приёмы во внутреннем дворике в беседке, охота в ближайшем лесу, где никогда не стучал топор дровосека, рыбалка на озере, к которому крестьянам и близко подходить не разрешалось, не то, что купаться или удить рыбу. А ещё были прогулки верхом по грязным улицам городка, что едва-едва разросся при замке на холме. Чахленький, маленький, он всё же был немного больше, чем деревня Виорана, что автоматически означало – жизненный статус повысился, раз переехал поближе к замку.
Преображения коснулись и новой причёски. Теперь телохранителя тщательно стригли едва ли не по каждой волосинке, умащивали всякими благовониями, пока король спал, а порой даже – мыли из тазика! Что совсем странно. Но надо отдать должное слугам и служанкам, от Виорана больше не пахло, как от коня после галопа. Да и одежда стала получше. Уже не серая рвань с заплатками, а фиолетовые одеяния от шапки до сапог. А сапоги те – с двойной подошвой! И пятка голая пола больше не касается. Хоть по лужам ходи, хоть сапоги в стремена суй – только рады будут.
Еда, помимо приёмов, так вовсе стала просто преотличной. Требуха и овощной суп сменились жареным мясом, дичью с гарниром и рыбой, фаршированной крупами. А вместо воды теперь давали молоко, вино и мёд. И он, наконец, ощутил вкус сладкого!
За такую еду, одежду и привилегию пить молока, сколько влезет, Виоран охотно бегал по кустам без щита, загоняя на короля кабанов и пугая лосей с фазанами вместо собак.
Собаки они что? Служат не за повышение или денежное довольствием, а по наитию. Ну, или за еду, но в том никогда не признаются, когда догрызут кость. А вот первый телохранитель служил за жизненный престиж и место под солнцем.
Кабаны, себя, однако тоже в обиду не давали. И один из них, самый дерзкий и клыкастый, как водится, отказался стоять прямо, а затем и ровно, терпеливо ожидая, пока подслеповатый король дрожащей рукой швырнёт копье.
– Ну чего ты делаешь? – кричал ему вслед Виоран. – Тебе чего жалко, что ли? Это честь – умереть под королевской пятой! Сдалась тебе эта жизнь по кустам?! Ну куда ты побежал? Стой смирно, я тебе говорю! Именем короля!
Кабан-бунтарь, однако, не слушая загонщика, просто понёсся прямо на короля, от чего королевская лошадь в попоне, (не будь дурой с такой большой головой), просто скинула короля и понесла с ногой, застрявшей в стремени.
Долго швыряло по лесам и полям старого короля, елозило спиной и стукало головой. Всё это время он постоянно кричал одно и то же:
– Ви-о-ра-а-а-ан!!!
Чтобы было понятно, кто виноват…
Виоран даже за голову взялся, у кустика присел и приготовился ждать палачей. Он успел сто раз пожалеть, что спас тогда короля от убийцы, когда жизнь была простой и понятной. Влез, называется, не в своё дело. Полы-то мыть при любой власти можно. А вот телохранитель за королём недоглядевший теперь только на виселице и сгодиться. Или на плахе голову потеряет. То дело привычное.
Поднявшийся из грязи в князи даже не знал, что лучше выбрать: прошлое серое или фиолетовое настоящее? Да и дадут ли выбирать – тоже вопрос. А то, может, прямо тут и порешат, заколов чем-нибудь острым сгоряча. А ему больно будет и совсем неприятно.
Стража действительно вскоре явилась в лес. Прямо на королевские угодья заглянула. Но не лишила его головы с ходу, а только подхватила под руки и на коня королевского водрузила.
– Что происходит? – не понял первый телохранитель, что на поверку оказался больше первым олухом, что так бездарно профукал тёплое местечко, чем кого-то ещё раз защитил.
Они молчали, но с седла его не снимали.
– Пытать меня вздумали? Казнить? Четвертовать? – сам же и предложил Виоран, съёжившись в седле от представления последствий. Воображение у него было о-го-го!
Стражники молчали. И тогда он снова запричитал, роняя скупые слёзы:
– А что мне было делать? Лук кабана не берёт! Шкура что подошва сапог! А с копьём ещё догони того кабана попробуй! Нет, ну вы сами попробовали бы, а потом и казнили!