Степан Мазур – Волшебники на опыте (страница 11)

– Это тебе спасибо, что… спасла, – вздохнул Жора, признавая полный провал военной кампании.

– Ой, да чего там? Не себе же зубы рвать, – отмахнулась она. Но тут же добавила. – Другим-то я всегда-пожалуйста. Ты, вон, не дёргался даже. В отключке смирно лежал.

– Ну, я был в коме. Или вроде того, – попытался припомнить Жора, но тут всплыла одна немаловажная деталь. – А как ты корабль захватила?

Настенька вместо ответа подмигнула, принимаясь за коктейль. А Жора улыбнулся, и словно случайно положил свою руку поверх её.

Пока не хватает смелости произнести нужных слов, взгляд сразу на горизонт. Но… руки не отдёрнула. И это неплохое начало.

Так они и плыли день ото дня, сближаясь и подолгу разговаривая на свежем воздухе или в тепле каюты в ночи под свет феникса вместо лампы. Лунные ночи сменялись ярким солнечным днём, от полудня и знойного солнца прятались в тени все матросы. А ночью на палубе было немало тех, кто любил смотреть на звёзды.

Каждый матрос, поглядывая на побережье, чувствовал спокойствие в любое время суток. А как только звезды появлялись на небе, капитан Дубадубов подзывал Виконта, и они вместе определяли направление по астролябии.

«Надо будет им компас потом подарить», – решил Жора, разглядывая эти манипуляции под фонарём с тряпкой, обмотанной паклей вместо газовой горелки. А прикрывало всё это дело стеклянная пломба, чтобы ветер не задул и морские брызги. А если шторм поднимется, то вообще пиши-пропало. Но погода их баловала. А чтобы это продолжалось и впредь, моряки украшали корабль мелкими амулетами, надеясь на удачу в плавании.

Но так долго продолжаться не могло. И однажды, когда яркое солнце скрылось за чёрными тучами, «Водоплавающий», «А этот – красивенький» и «И тот другой» попали в шторм. Жора, выглянув на палубу, к своему удивлению не обнаружил за штурвалом капитана. Его место занимал Виконт, с заметным трудом удерживая руль в две руки.

– А где Дубадубов? – не понял Карасёв.

– Животом мается, – усмехнулся первый помощник. – И сдаётся мне, что если ветер не утихнет, то каждого вскоре прослабит!

Виконт не был седым как капитан, но его локоны цвета пшеницы давно выгорели на солнце. Не спасала ни бандана, ни шапка-треуголка. А теперь ветер вовсе сорвал всякий головной убор.

Жора тут же присоединился к помощнику капитана, ухватив руль с другого края.

– Я помогу! – заявил он, с ужасом глядя на огромные поднимающиеся волны за бортом.

Ветер завывал, разразилась гроза, сверкала молния в чёрных тучах, подсвечивая их на мгновение словно перед взрывом, а море бурлило, сворачивая волны в бурлящее варево. Гигантские капли дождя били по лицу. От чего Виконт тут же посоветовал:

– Ваше величество, так может в каюту спуститесь? Там суше и тише.

– Ещё чего! – буркнул Жора, едва устояв на ногах от болтанки. Но удержался за руль и даже не дал ему накрениться вправо.

Всё же все необходимые команды старпом отдал загодя. И моряки давно сложили паруса и привязали бочки, а многие и сами привязались или спустились в кубрик. Голая мачта и опустевшая палуба фактически оставили их наедине со стихией.

Виконт закричал тем, кто остался, удерживаясь за борта и мачту.

– Видят Близнецы! Это не тот шторм, от которого стоит умирать! Следите за прочими! Никого не оставим за бортом!

Моряки одобряюще загудели. Затем затянули песню. Подхватив её, Виконт сам едва устоял на ногах от нового манёвра корабля. Карасёв подхватил за локоть.

– Держись!

– Надо привязать руль, чтобы не болтало! Всё равно идём одним курсом! – крикнул старпом, вернувшись к рулю. – Эй вы там, подайте верёвку!

Моряки и кинули. Храбро борясь с волнением на глазах Жоры, Виконт ухватил один её конец и начал обматывать так, что руль застыл в одном положении. Карасёв сначала хотел помочь. Но, когда едва снова не улетел к борту от рывка, предпочёл остаться у руля, за который и держался.

Моряки скрепили канаты и создали безопасную зону между рулевым колесом и мачтой, вдоль которой мог ходить каждый, чтобы следить за алыми парусами. Стоит тем расправиться и порваться какой верёвке, как корабль перевернёт от сильного порыва ветра или хуже того – сломает мачту.

Каждый из моряков знал: выжить в этом неистовстве – значит встретить свою судьбу в Красной республике, где по рассказам Настеньки не только кормят и одевают, но и людям служат дивные механизмы, а люди в безопасности и всегда при деле. Но не по принуждению, а по потребностям и их силам, что совсем дивно звучит.

Никакой шторм не вечен. Когда волны утихли и посветлели тучи, а дождь перестал тарабанить по палубе, на горизонте снова появился видимый берег. Зелёные холмы выступали словно из самой воды, как гигантские хранители, которые ждали высадки отважных морских волков. Но причаливать им не было никакой нужды. Провиантом их обеспечивал рыжий дарующий маг, а воды за время непогоды не одну бочку набрали.

И пересчитав корабли и удостоверившись, что ни на одном судне нет потерь и сколько-нибудь значимого урона, Жора со спокойно душой вернулся в каюту. Сушиться и отсыпаться. По пути только сделал две важные вещи: перевёл Дубадубова в моряки, а Виконта назначил новым капитаном, о чём и заявил всем на кубрике.

Измученные стихией моряки приняли нововведение без возмущений. Развесив сушиться одежду и приняв горячую пищу, их теперь больше волновало какой сон посмотреть. Про добро и зло? Или про сокровища и испытания, которые проверят их сердца и умы на прочность? А может приснится и то, и другое? А как выспятся по очереди, так и другой день придёт. А за ним новые приключения, пока не увидят сам Алый в новом свете следом за морскими просторами.

Глава 7 – Будни металлистов

История Железной королевы началась не вчера. Однако, никто не знал о ней, кроме самих близких и преданных людей. Но вот беда, и муж, и сын, которые могли бы поведать о ней миру, пали. Сначала старый Несхил, ставший Хилом, а затем и Порукан, смерть которого мать почуяла и пришла в неописуемую ярость.

С чего же началась сама Цеора? И каков был её путь до того, как привёл к городу-герою – Алому?

Она родилась в глубинах древнего леса, где ветви деревьев переплетались так густо, что солнечные лучи едва пробивались на землю. Её родителями были охотники, которые забрались в эту чащу в поисках дичи, но им так понравилось в глуши, что остались в ней жить и не спешили выходить в цивилизацию, к людям. Лишь отец порой обменивал шкуры животных в ближайшей деревне, а мать предпочитала заниматься хозяйством и растить маленькую дочку.

С юности так, которую прозвали Цеорой, обрела талант, который выделял его среди других детей. Родители заметили, что она может управлять железом. Этот удивительный дар открылся в тот момент, когда ребёнок подчинил себе отцовский нож, который спас матери жизнь, когда на неё бросились волки прямо у дома. Лезвие расправилось сначала с вожаком, а затем не пощадило и остальных членов стаи.

От испуга мать Цеоры запретила ей впредь применять его, так как дар сей был одновременно благословением и проклятием. И рядом не было человека, который мог бы помочь дочке управляться с ним.

Но родители старели, а дочь росла и набирала силу. И со временем уходила всё дальше и дальше от родного дома, пока не стала настолько самостоятельной, что отец доверил ей нести в деревню шкуры на обмен. Сам он в то время маялся коленом и почти перестал ходить, а мать от него не отходила и боялась чащобы после нападения волков так, что предпочитала не выходить за порог.

Но ничего не боялась жительница лесов. И взяв отцовский нож и топор, она отправилась в деревню. Мать велела взять ей лук, так как с детства учила дочку стрелять, но та предпочла взять побольше скаток шкур. И водрузив совсем не маленький груз на плечи, отправилась по отцовской тропе.

Никогда Цеора не носила одежды по размеру. Если шапка, то отцовская. Если рубаха, то материнская. А всё, что ушивали и подшивали для неё, всегда как правило весело, болталось или наоборот, было в обтяжку или подтянуто ремнями. Ремней отец делал много из шкуры животных. Но сбыть их не мог. В деревне принимали только шкуры. Но делать он их не переставал, охотно сменивая у кузнеца в деревне металлические бляшки вместе с лезвиями ножей и бойками для топора. Всё же, что можно было сделать из дерева, он охотно вырезал сам, сидя у камина долгими вечерами.

Сколько бы Цеора не просила отца взять её в деревню, он всегда под разными предлогами отказывал дочери. Долгое время все жители думали, что в лесу живёт лишь он и жена. И только в последний свой пожилой охотник обмолвился, что давно растит дочь. И однажды она посетит их.

И вот это время пришло. Утирая пот от тяжёлых шкур и поправляя пояс с топором и ножом, Цеора с волнением вошла в деревню.

Это была совсем маленькая деревня, где плотники и кузнецы трудились от зари и до заката, создавая удивительные вещи из металла. И сменяв шкуры на всё необходимое семье для выживания в лесу, она начала понимать отца, почему он подолгу задерживается в кузнице. Глядя на искры, вырывающиеся из-под кованного молота, она сама мечтала постичь это великое мастерство – укрощать металлы и преобразовывать сплавы. И Цеора поняла, что хочет стать величайшим кузнецом всех времен.