Степан Мазур – Варленд: время топора (страница 7)

– К тому же у Империи все ещё есть Восьмой, Девятый и Десятый «морские легионы», – напомнил король.

– От Шалмана ни духу, – парировал его брат. – Видит Первый Брадобрей нашего колена, он давно бы вернулся, будь цел!

– Флот цел, пока не доказано обратное, – отрезал Саратон. – У нас же нет и корабля, если ты забыл. Что скажешь на то, если генерал-адмирал Шалман остался зимовать в тёплой гавани? И по весне вернётся как ни в чём не бывало?

– Это… возможно, – кивнул Гивир. – Битва с пиратами наверняка далась ему нелегко. Ремонтируется в портах, латая дыры. Но может… не будем медлить?

– Одумайся! Ведь по весне, как растает лёд, Шалман приведёт объединённый флот к порту Андреанополя свежим, – добавил Саратон. – Возможно так же, что в битве с пиратами они захватили немало трофеев и теперь сундуки полны даров Моря. Сотрудничая с людьми, тем самым казна гномов пополнится богатыми дарами. Так что одна рука Империи ещё двигается. Будем это учитывать!

– Людям не хватает только головы, – ухмыльнулся Гивир в бороду. – Никто не видел императора со времён падения Мидрида.

– Этого не отнять, но никто не видел и тела, – снова парировал король своего первого советника.

– Для того чтобы его увидеть, его надо сначала откопать, – захохотал гном. – Видит Камнебог, он погребён заживо! Мысли здраво, брат. Империя обескровлена. Почему мы просто не добьём людей и не заберем себе все их земли? У них нет сил, чтобы противостоять нам. Мы собрали пять хирдов, которые вооружены гораздо лучше людских.

– У короля Вышеня тоже были лучшие гномы, вооружение и полный доступ к казне… Или он просто так считал? – Саратон ухмыльнулся.

Но брата было уже не унять:

– Мы бросили священную гору ради людей. Вместо того чтобы закупориться в подземельях, мы строим для людей город, проливая свой пот. Стережем дороги от разбойников, проливая свою кровь. Отдаём своё золото, накопленное поколениями, спуская на ветер наше имущество. Не слишком ли большая честь за помощь пары-тройки бойцов в нашем бою с нежитью? Да и кто поднял её? Человек! Проклятый Архимаг!

– Ты говоришь мыслить здраво? Так давай покумекаем, – ответил король. – Бурцеус давно не человек. Только Архимагу было под силу уничтожить целый город. Мидрид строили даже гномы. Что творилось в голове Бурцеуса, нам не понять. Но его жертва искупила многое. И дала нам время на жизнь.

– Жертва? – переспросил Гивир Седобородый.

– Жертва, состоящая из тех самых перечисляемых тобой легионов, – напомнил Саратон. – Люди умерли за то, чтобы мы жили. Вот моя здравая мысль! Это был дар, память о котором мы не вправе придать.

– Сколько людей он утащил на тот свет? – забурчал Гивир. – Какой правитель так поступит со своими подданными? Архимаг сам словно демон. Быть может, он был с ним в союзе и вскоре сам явится за нами? Я не удивлюсь, если Бурцеус снова приведёт мёртвых к Большой горе.

– Не пори ерунды, брат мой. Он пролил кровь людей и демонов. Людей и демонов! – недовольно подчеркнул Саратон и повёл пони спускаться с холма. – Наш же вклад в войну с Владыкой пока весьма незначителен. И только поэтому мы сильны. Но одним гномам не одолеть Волну. В Княжество прибывают силы со всех уголков Варленда. Они почуяли силу Единства.

– Так что теперь с того Единства? Вновь возводить стены, строить и укреплять строения во имя тех, с кем потом нам всё равно воевать? – не сдавался строптивый гном, не желая прерывать разговора. Так редко они с братом могли поговорить с глазу на глаз. Без свидетелей. – Нам мало досталось от некросов?

– Достаточно!

– Ты забыл наше детство, когда прятались по горам от вездесущих рыцарей смерти? Сколько поколений детей пугали ими? Или ты не помнишь смерти отца? Его отряд попал под руку Фолиану Второму. Дай бог Камня всем нам милости, чтобы никогда не было Третьего!

– Довольно, Гивир! – резко повернулся король. Синева от краски на кончике бороды легла поверх полных доспехов. – Я всё помню. Ничего не забыто. Никто не забыт. Но если ты собрался войти в форт, чтобы перерезать людей, лучше умолкни!

– Ты говоришь умолкнуть старшему брату? – вскипел старший гном.

– Я говорю это как твой король! – напомнил младший Брадобрей.

– Я умолкну. Но только вернувшись в Андреанополь, – неожиданно добавил Гивир. – За его стенами можно хоть спать спокойно, глядя как на башнях дрожат людишки. А этот сарай падёт от первой настоящей Волны.

– Стоит Владыке собрать все свои силы, и его армия растечётся до самих гор.

– Вот именно! Мы не можем поставить на стены Новой Надежды нашу артиллерию. А укрепить башни до весны не успеем. Весь камень уходит в Андреанополь. Форт обречён, брат. Так что мы тут делаем?

– Мы выстоим, – спокойно заверил Саратон.

Гивир Седобородый покраснел от негодования:

– Выстоим? Ты посмотри на кладку камней! Эта будка псов! Она падёт от первого залпа камнемётов. Почему мы не остались хотя бы в замках? Андрен оставил немало полноценных. Его ближайший бастион в дневном переходе. «Бастион-на-Холме». Я слышал, это крепкое место. Первый Лекарь Княжества – Корь правит оттуда. Шлёт нам советы по благоустройству и выделяет золото. Возможно, там вся людская сокровищница. Почему бы не расположиться к ней поближе? Будь рациональнее!

– О, я рационален, – усмехнулся гном. – Если есть сокровищница, значит, бастион хорошо охраняют. Ты хочешь резни?

Брат промолчал.

– К тому же, мы всегда можем к нему отступить, – добавил король гномов. – Замки и без нас найдут силу, чтобы уберечься от демонов. А этот форт важен в психологическом плане.

Гивир надулся. Растопырилась его борода. Тогда Саратон вновь сделал голос помягче:

– Пойми, брат, здесь заканчиваются владения Империи. Последний оплот, в который так важно верить людям. Последний клочок их лоскутного одеяла. Пока он в наших руках, люди видят, что Империя жива. Но падёт он и надежды для Варленда станет меньше. Имперцы так же важны для союза, как все прочие племена и народы.

– Но Империя уже не жива! – снова возмутился гном. – Её растоптали. Она умирает, дышит на последнем издыхании.

– А что ощущаешь ты, уйдя из родной горы? – прищурился король-художник. – Разве умерла Большая Гора с твоим уходом?

– Нет, – твёрдо ответил бородатый брат, который никогда не подкрашивал даже кончиков своей бороды.

– Это же ощущают и беженцы людей, покинув привычные земли. Их молитвы в храмах звучат лишь о том, чтобы вернуться в родные земли. Да защитит нас всех бог Камня!

– Из этого каменного безобразия мы не сделаем неприступную крепость, брат! Не за это время! Не этими силами! – воскликнул в полном негодовании Гивир и рванул повязку-оберег на бороде.

Серебряная, ухоженная борода растрепалась, лишённая жёсткой скрутки.

Саратон успел лишь рот открыть, глядя как гном кинул оберег прямо ему в лицо. Неожиданный подарочек стеганул по щеке, оставляя кровавую отметину.

Король пощупал лицо и посмотрел на пальцы, окрасившиеся в алый. Перевёл взгляд на расширившиеся зрачки брата. Гивир, верно и сам того не желал того. ткань просто огрубела и оледенела на холоде, но что сделано, то сделано.

– Ты…

Старший брат тут же сделал самое серьёзное лицо, явно не желая извиняться.

– Ты, верно, хочешь быть старшим и в нашей семье? Так будь! Вот тебе отцовский подарочек!

– Как смеешь ты так обращаться с нашим наследием? – вспыхнул король. Лишь тот факт, что их на холме было двое, не давал королю повода усмирить брата ответной кровью. – Не хочешь защищать расы союза на границе? Забыл жертвы эльфов и людей на Засечной гряде? Так проваливай в Андреанополь и бери руководство гномами там! Артиллерия вернее встанет на башнях, которые возводим мы! Здесь ты только будешь оспаривать каждое моё слово. Проваливай на стройку, Гивир!

– Каждый гном на стройке и без меня знает, что делать! – окрысился брат, но развернул пони в лес.

– Так займись и ты делом! – Саратон погладил молот. Но больше надежды было на Великий артефакт. Вздумай брат атаковать, Доспехи Единого защитят. – Или клянусь, я найду на тебя управу!

– Я уйду! – Гивир стеганул пони. Обиженная лошадка резво помчала вниз по склону, но уже в противоположном от форта направлении. – А ты… пропадёшь здесь! Помяни моё слово!

Саратон застыл на холме, провожая взглядом удаляющегося всадника. Щека зудела. Гордость была задета. Но меньше всего гномий король хотел мести.

Отец завещал ему ценить родную кровь. Заветы эти Саратон прекрасно помнил, как и жертву родителя-разведчика перед горами. Добытая старым Брадобреем информация спасла Империю и Гору в ту зиму большой войны. Отряд узнал о передвижении некросов по стране зеленокожих до того, как они ушли на север в земли Варварства и Архимаг успел подтянуть к Арвилю от Мидрида хоть один легион. Его хватило, чтобы остановить войну.

«Его жертва была забыта, выкошенная в Серой Хвори, но гномы помнят», – подумал Саратон: «Но почему не сработал Доспех Единого от броска по лицу»?

Это был вопрос всех вопросов. Великий артефакт должен был уберегать владельца от любого физического урона. Или Гивир действительно не хотел причинить ему вреда?

«Потому дивная вещь не почувствовала угрозу смерти и не стала вмешиваться»?

Утерев щеку от крови, Саратон спокойно повёл пони вниз по холму…

Пара боевых магов с посохами почётно встречали короля у самого входа, во внутреннем дворе. Один его обладатель был светлокожим нордом, назвавшимся Дажобом. Лицо его было лишено любой растительности, а бритый череп покрывала обережная татуировка из незнакомых подгорному королю знаков. Второй был Феяр. Он представился главой форта. Этот был южанином. Густая борода и пышные усы делали его старше своих лет. Хотя оба были довольно молодыми магами для возраста людей. Около тридцати вёсен на каждого.