Степан Мазур – Варленд: время меча (страница 11)
Чини и слушатели видели в строках пламя и ветер, свободу и солнце, море и войны. Они искали ответы на свои вопросы. Только вслух их никто не задавал.
Озарением накатила причудливая волна света и тепла. Бард сама словно прозрела грядущее и новые слова вновь низвергли уста:
Напрашивалось продолжение. Но струна порвалась.
Инструмент не выдержал испытание чувствами и напора неведомой силы.
– Музыканты половинчиков не высекали на нём ранее ничего подобного! – произнёс поражённый король.
Чини медленно, очень медленно подняла веки, возвращаясь в реальный мир из мира грёз. Варта, орк, старуха и все подданные не могли молвить и слова. По щекам присутствующих текли слёзы, про пир забыли.
Орк протрезвел моментально, отодвигая забродивший на солнце квас подальше.
«Ну какой ещё зелёный? Как есть, надо брать»! – подумал Грок в этот момент.
Новоявленный бард и сама ничего могла понять. Сидела без движения, боясь шелохнуться.
Тогда вновь подала голос старуха:
– Негоже посланнице богов сидеть за столом в звериных шкурах. Сын, подари ей ладную одежду. Пусть мастера и оружейники справят по стати и броню, раз наши инструменты не в силах выдержать её дара.
– Хорошо мама, только она не воин. Зачем ей доспехи? – добавил Толстоног.
– Она воин в гораздо большей степени, чем кто-либо из твоих разведчиков, – твёрдо заключила старуха. – Ибо словом разит. А, значит и клинком сразит!
Никто за столом не смог возразить. Неловко продолжилась трапеза. Слишком тихая и неестественная, чтобы называться пиром.
– Ну, хоть на одёжку заработала, и то польза, – буркнул Грок, стараясь перевести в шутку неловкое молчание.
И взгляд его весь остаток пира блуждал выше груди, пытаясь поймать взгляд своей спутницы.
Сама же Чини опустила глаза, пытаясь понять, что с ней произошло. Голова была пуста. Ни одной мысли. Вообще ничего!
Но внутри было тепло. Словно появился образ. Неясный, едва ощутимый, то точно того, кто должен быть рядом.
– За короля половинчиков! Великого Толстонога и его мудрую мать! – неловко подняла чару с ягодным сбитнем Чини и первой пригубила, чтобы ко всем вернулся аппетит.
На том пир и продолжился. И ко всем вернулось настроение. Только Варта вдруг стала мрачнее тучи и места себе не находило. Горела серёжка в её ухе. А что послужило тому причиной, она понять не могла.
Часть первая: «Приморье». Глава 7 – Пленники
Неизвестная деревня.
Андрен устало приподнял веки и облизнул пересохшие губы. Зрение мутное, заставил себя сфокусироваться. Картина перед глазами немного выровнялась, обозначая предметы интерьера. Два коптящих светильника освещали просторную комнату с огромным ложем. Пахло дурманящими травами. Лишающее воли тепло держало в расслабленном состоянии.
Первый живой образ перед глазами проявил себя силуэтом молодой, красивой девушки в звериной шкуре. Пожалуй, в неё можно было влюбиться с первого взгляда, если бы не странный блеск в глазах. Лукавый, загадочный, томный, он вовсе не сочетался с пленом.
«Эх, тебе бы не в пленители пытать, а в семью, да побольше! Статная дева. Детишек бы сколько было»! – подумал князь.
– Очнулся? – донеслось от неё.
Андрен тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он проклинал холод поднебесья и жару помещения. Это сочетание никак не давало проснуться.
Поморщился. Хотелось умыться, но руки были надёжно связаны промасленной верёвкой. Такая по крепости не уступала стальным кольцам, так как долго не сохла и не теряла плотности.
Распят пленник был надёжно и с надлежащим старанием. Верёвки были обвиты вокруг стальных штырей, вбитых в стены. Плечи не ощущали перевязи с оружием.
Князь вдруг понял, что всё, что оставили на нём из одежды – это лишь светлая серьга в левом ухе, а в остальном как в мир пришёл, так и предстанет перед богами.
«Это что ещё за плен такой»?! – понеслись мысли быстрее ветра: «Где мы, что одежды не досталось? Неужто, стирать забрали? Не похоже»!
Кувшин в руках девы излил на голову ледяной воды, отгоняя все думы прочь. А силуэт перед глазами никуда не исчез. Совсем не галлюцинация от перепадов температуры.
Князь снова поморщился, приходя в себя.
Женщина перед ним живее всех живых: стройная, мощная фигура или как принято говорить в народе «осиная талия». У неё красивое лицо без изъянов, серые глаза, забавная маленькая родинка на щеке.
Одна проблема – это амазонка. Из дикого народа, что по слухам, ненавидят мужчин. А он как раз и таких.
Присмотрелся. А там вроде – всё в порядке. Всё при ней, без особых изъянов. И улыбка гуляет по лицу девы коварная. Только никак не понять её причин. Князь не особо бы удивился, если бы через мгновение амазонка воткнула в его сердце нож и смеялась во всё горло, глядя как он умирает. Всё-таки у каждого народа свои обычаи, а они не предупреждали, что в гости прибудут.
«А может, такая поднесёт к губам чашу полную яда»? – ещё подумал князь: «Но с такой улыбкой можно одинаково безразлично творить зло и добро… Эх, женщины. Эх, амазонки».
И Андрен невольно сам улыбнулся в ответ.
– Ты, наконец, очнулся, драконоборец? – её стройный силуэт немного не соответствовал грубому боевому голосу.
Андрен предположил, что горло болит. Либо заставляет себя говорить громче и яростнее, чтобы казаться старше и грознее.
«Зачем рычать? Ты так прекрасна, когда молчишь», – подумал князь и сам прокашлялся.
– Драконоборец?
– Ну… не часто к нам залетают люди на драконах. Так что… драконоборец.
Горло пленника немилосердно сушило. Язык почти прилип к нёбу. Он взмолился:
– Воды!
Она ухмыльнулась, но поднесла к губам кувшин, и позволила сделать два глотка. Мало, чтобы напиться, но более, чем достаточно, чтобы показать милосердие.
– С чего ты взяла, что я драконоборец? Мы с драконом просто… эм… дружим.
– Дружба с драконом? – переспросила она и рассмеялась так заливисто, что всё очарование спало. – Вот уж никогда не подумала бы!