Степан Мазур – Варленд: время меча (страница 13)
– Так и ходите туда-сюда всё лето без претензий друг к другу, уведомив другую сторону об этом, – предложила Варта.
– Но только днём! – подчеркнула Чини. – Ночью в гости не ходят. Вы же не Тёмные эльфы.
– Вовсе нет, – подтвердили ведьмы.
И все стороны уже почти согласились на это, но Северный орк вновь решил добавить от себя:
– Из половинчиков не важные войны в ближнем бою, но если потребуется их пращи, то вы вольны призвать соседей. С вашими посохами ближнего боя вместе вы сразите кого угодно. А если нападаете на этих недорослей потому, что вас самих тревожат враги, то покажите мне на него пальцем! Уж я постою за каждого полурослика и вас в обиду не дам. Даю слово Воеводы и Сенешаля! Мой топор мне в свидетели!
Ведьмы вновь заговорили между собой, оглядываясь на кусты. Половинчики, хафлинги, полурослики или даже волосопяты, благо каждая сторона называла их по-разному, остались за спиной, приведя гостей-парламентёров на западную границу своих владений.
Исчезли они в одно мгновение, не желая встречаться с ведьмами. Толстоног лишь взял со всех троих слово, что те заставят ведьм отступиться от постоянных набегов. И для страны маленьких человечков навсегда наступит желанный мир.
Обещание, от которого можно было запросто отмахнуться и продолжить путь к пиратам, но Чини не могла забыть белых глаз почтенной старухи, как и Варта говорила, что её слово – крепче камня. И только Грок помалкивал, давно переболев этими болезнями в «я обещаю».
Миссия миротворцев привела к встрече с четырьмя хмурыми ведьмами на границе. Но что-то подсказывало, что за деревьями их тоже прячется не мало. Грок как боевой маг без, (хоть и без посоха), ощущал влияние на эфир. Но исходил он не от этого квартета.
Одна из четырёх ведьм, самая молодая и рыжая, как закатное солнце, вышла вперёд. Вращая в руках резной, лёгкий посох, ответила за всех:
– Ты кичишься силой, зеленокожий воин. А чего стоит твой топор против моего умения? Опробуем?
– У тебя проблемы с цветом кожи? – тут же облизнул клык Грок. – Так давай покажу, что сразить тебя может существо с любым оттенком!
Одну болезнь детства он пережил с раздутым эго. Морская свинка даже успешно лечила от другой под названием «я не такой как все». Но когда она вновь стала человеком, слышать о цвете кожи стало вновь невыносимо. От человека это звучало обидно. Будто белая кожа изначально чем-то лучше.
Пока Грок задумался над этим, ведьма всё напирала, провоцируя его:
– Докажи свои слова делом, зеленокожий. Покажи, какой ты воин. Тоже мне спаситель всех волосопятов!
«Опять про кожу»? – невольно подумал Северный орк: «Ещё и половинчиков обижает. Да я укорочу тебе язык»!
Тогда Грок вновь облизнул клыки и ответил:
– Мало того, что рыжая, ещё и наглая. Я с женщинами не дерусь! Уйди с дороги! Или пожалеешь!
Рыжая ведьма вспыхнула:
– Я ещё не женщина!
– Оно и понятно, – пробурчал Грок. – Язык за зубами держать не умеешь! А кто тебя вообще спрашивал? Топора моего хочешь отведать? Уж я-то тебе язык укорочу! Прочь!
Серебристая молния сорвалась с кончика посоха и пронзила воздух, нацеленная в грудь чудовищному орку. Но она была слишком быстрая и потому слишком слабая. Такая способна разве что обжечь.
Вспышка! Грок лишь поморщился от бликов в глазах.
Она не вызвала и испуга. Орк остался стоять, как стоял. Только небольшая завеса воздушного щита блеснула чуть правее сердца, впитывая в себя то, что могло стать ожогом. И лишь совсем малая часть «молнии» опалила лямку сумки.
Та порвалась. Походная сумка накренилась, перемещая всю тяжесть на другое плечо. Синяк орк бы ещё простил, но только недавно переплёл молодой шкурой тура эти лямки.
Скидывая уцелевшую лямку, северный воитель уже как есть схватился за рукоять топора.
Ведьмы отпрянули. Дипломатия провалилась. Рыжая вновь нарвалась на бой. Это значило, что от уютной полянки вскоре останется выжженное пепелище.
– Моя сумка! – глаза орка налились кровью.
Протяжный волчий вой прокатился по всей округе. Ведьм словно парализовало страхом. Но только не рыжую. Она лишь поудобнее перехватила топор.
– Так воют на луну вожаки стай или волки-одиночки. Первые сильны своей сплочённостью, вторые своей самостоятельностью. Вторым никто не кроет спину, надеются только сами на себя, – донеслось от старшей ведьмы.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила рыжая.
– Так варвары входят в состояние берсеркера.
– Да это же просто глупый орк, что возомнил себя миротворцем и спасителем! – возмутилась рыжая.
Зеленокожий воин тем временем закончил выть и превратился в лютого бойца, готового уничтожать целые армии на своём пути. Скулы заострились, желваки вздулись, руки и ноги изрезали взбунтовавшиеся вены, словно пробежал не одну лигу с мешком камней на плечах.
– Ну… может и не возомнил, – неуверенно добавила рыжая.
Злобно дыша, выкидывая сквозь ноздри горячий воздух, Грок двинулся на ведьму, готовый в любой момент ринуться в бой, как взведённая пружина.
Вперёд выскочила Варта, встав меж ним и ведьмами, вскричала:
– Ему всё равно, кого стереть с лика земли! Вас или ваших врагов. Мир пребудет на этой границе или прольётся кровь, выбор уже за вами!
Ведьма постарше, что просвещала рыжую, чёрная, как сама душа Владыки, встала между орком и рыжей. Бело-голубые глаза вперились в Варту.
– Кровь моей сестры горячит рассудок. Останови своего воина. Нет смысла проливать кровь тех, кто жаждет крови врагов.
Грок всё ещё стискивал топор, видя перед собой мир и не видя одновременно. Состояние, которое развил в походе Армады было для него более подконтрольно, чем для других зеленокожих.
Варта повернулась к орку:
– Что скажешь, Грок? Перенесём бой на другое поле?
Тот застыл на месте, ритмично вздымая грудь и сжимая рукоять топора. Ярость уже выветривалась. Сердце замедляло бег. Дело сделано. Доказал. А главное, показал глупого орка.
Пусть считают простаком. Но лучше изобразить берсерка, чем рубиться с целым лесом мудрёных до волшбы дев. Рысь не прикроет спину, а от Чини вообще не понятно, чего ожидать. Героиня только на словах.
«От барда в сече толку нет», – подумал Грок: «Но может сочинить отличную поминальную молитву… после».
Поднявшийся ветер погладил багровые косички орка. Он же донёс до молодой ведьмы обещание:
– Рыжая, если ты найдёшь мне в ближайшее время врага, я помогу найти тебе жениха!
Ведьма тут же залилась румянцем. Подёрнула плечиком, отворачивая лицо.
Смутил.
Чини подхватила орка под руку, причитая:
– Зелень, ну кто тебя учил этикету? Чуть что, сразу за топор.
– Я. Не. Зелень, – всё ещё до конца не остыв, ответил Северный орк.
– Что ты распушился как петрушечка? – улыбнулась Чини, продолжая щебетать на публику. – Зачем девушку обижаешь? Её молодость не заслуживает твоих насмешек. Красива же как пламя костра. Ты разве не видишь? Да у неё всё впереди!
Грок снова приподнял бровь, спросил:
– А что тут видеть? Разве у неё есть клыки? Или бицепсы больше моих? Груди и той нет. Да иному мужики и взглядом зацепиться нечем. Вот и сама цепляет всех. Языком своим без костей.
Бурчание орка не расслышали. Зато ведьмы опешили, когда красновласая дева в облегчённом кожаном доспехе отвесила шутливый реверанс рыжей. Локоны Чини были такого цвета, что нечто среднее между осенним кленовым листом и высоким пламенем. В то время как светло-рыжие волосы самой ведьмы были ярче на несколько тонов и скорее походили на оранжевый.
– У богов было хорошее настроение, когда создавали тебя, – отметила этот факт менестрель и улыбнулась рыжей деве, предпочитая раздавать комплименты вместо оплеух. – Иначе не одарили бы тебя веснушками. Смотри, у меня тоже есть.
Улыбнулась в ответ и пылкая воительница.
– Как твоё имя, ведьмочка? – тут же спросила Чини.
Рыжая, залившись румянцем, тихо ответила не своим голосом. Куда только делся весь напор?
– Фирадея… Можно Фира.
– Красивое имя, – Чини и сама не узнала своего голоса.
Он стал бархатным, нежным. Они щебетали уже двумя пташками в лесу, сразу став подружками.
«Что за странное ощущение в груди?» – мелькнуло в голове ведьмы и барда в облегчённых доспехах и обе вдруг поняли, что нашли подругу, которую по жизни иметь не довелось.