Степан Мазур – Варленд: время меча (страница 10)
Грок и Чини ощутили в ней зачатки магии, а Варта просто не могла отвезти взгляда от белых прожилок зрачков. Если говорили, что всякий, что взглянет в Провал, больше не сможет отвезти от него взгляда, то это была его небольшая, но столь же притягательная версия.
– Сынок, она не врёт, – послышался ровный старческий голос, словно король прежде задал ей вопрос на ухо. – Она действительно священное животное из северного клана. Клан варваров признал её правительницей перед тем, как влиться в единый племенной союз.
– Она говорила от имени Андрена, мама, – басовито напомнил король. – Разве он вождь над вождями? Разве есть, вообще, вождь над вождями или король над королями? Я слышал лишь об императорах, что стоят над всеми.
Старушка кивнула.
– Мир меняется, и одни поднимаются из грязи в князи ровно так же, как прочие становятся Великими Вождями. Это время великих героев, сын мой. Неудивительно, что некоторые из них посетили нас. Только одни уже заявили о себе, а другим только предстоит сыграть свою роль в игре богов.
И тут все поняли, что она не видит в этом мире, но некий другой мир открыт для неё как развёрнутый прислужником свиток.
– Тот, кого она назвала Андреном – действительно вождь варваров. Но это лишь одна из его ролей, – ответила старушка-пророчица и вдруг повернула голову к орку.
Опущенные веки не дрогнули, лишь перст ткнулся перед собой. Немного подумав, она продолжила после паузы:
– Орк назвался телохранителем. Это не совсем правда. Но при этом он и не соврал. Он стережёт священную рысь, но лишь ради другого человека. И стережёт их всех ради общего блага. Не препятствуй ему.
Грок приподнял брови, хмыкнул и прошептал:
– Эту охраняю? Да эту я бы с радостью убил бы!
Голос старушки прервался. Затем уже Чини физически ощутила несуществующий взгляд, от которого мурашки побежали по коже.
– А эта дева многое пережила в другом обличье, – продолжила пророчица и по спине рыжей девы прошёл холодок. – И в награду за терпимые муки, боги наградили её даром. Так что всё верно, сын мой. Они не соврали. Они нам не враги. Пусть выполнят нашу просьбу и отпусти их с миром. Да не забудь вознаградить за старание. Не часто такие гости к нам наведываются.
– Благодарю тебя, почтенная мать, – прислонил руку к груди пухлый король. – Ты как всегда хранишь наш народ от всех бед внешнего мира.
– Храню, пока могу, – улыбнулась старушка.
Толстоног кивнул и трижды хлопнул в ладоши.
Слуги словно ждали этого момента. Перед путниками вскоре появились стулья, лежанка для рыси, широкие столы. Маленькие толстячки, как трудолюбивые муравьи, несли на столы всё, что добывалось в округе и после приготовления могло служить в пищу.
Гости пригляделись. На чистых скатертях дразнило обоняние четыре вида жареного мяса с острыми лесными приправами. А пять видов речной рыбы расположились рядом в жаренном или копчёном виде. Рядом миролюбиво покоилась рыба морская, просто пожаренная. Здесь же возвышались горками свежие овощи, истекали соком солнечные фрукты, блестели на солнце ягоды.
– А в кувшинах, судя по запаху, свежевыжатый сок, кисели и мне незнакомые настои, – призналась Варта.
Травы смешивались с запахом мяса и будили аппетит пуще прежнего. Как будто тяжёлая дорога вдоль песчаного пляжа плохо с этим справлялась.
Грок едва сдержался, чтобы не плюхнуться первым за стол, презрев приглашение короля и надутое старшинство «священной» рыси.
Наверное, он так бы и поступил, но взгляд иногда отрывался от стремительно заполняющегося стола и натыкался на слепую старушку. И мысли прояснялись.
Тогда северный орк опускал голову и не позволял желудку шуметь слишком громко. Безумно хотелось приняться за карася в сметане, но перед пророчицей он испытывал доселе редко используемое чувство – чувство стыда.
Чини облизывалась. Долгая дорога и однобокая еда на ходу надоели. Путники ели почти одно мясо, что было непривычно и тяжело для её вновь преображённого организма. Зверский аппетит требовал пополнить ресурсы тела и чем-нибудь другим, кроме вяленой солонины и ключевой, дождевой или талой воды.
Наконец, Толстоног милостиво развёл руками:
– Присаживайтесь к столу, гости. Отведайте кушанья с нами. Все разговоры после…
Полное осознание происходящего вернулось к Гроку, когда пришлось ослабить пояс, чтобы следующая порция жареного оленёнка не разорвала изнутри.
Только после этого Северный орк стал замечать мир вокруг. Или, что точнее, придавать ему значение хоть где-то кроме содержимого стола.
Варта взяла на себя роль ведущей, пусть и отчитывается. Он всего лишь телохранитель. Еда не отравлена, убедился. А то, что рысь с королём языками перетирают, это их заботы.
Чини ела всё больше сладкие фрукты, пила терпкие медовые настои с травами. Они в противовес хмельному вину, разглаживали мысли и настраивали прислушиваться к себе. Это так приятно – слышать окружающий мир на иных диапазонах, без звона в ушах. И больше не пугаться каждому шороху. Если раньше тот грозил смертью, то теперь она мало придавала значения слабым звукам.
Орк вовсе размяк, не воспринимая ничего, кроме кваса на хлебе и мяса. Расслабился по полной. Ленивый взгляд блуждал по миру, но то и дело останавливался на груди Чини. Старался надолго не задерживать взгляда, но квас брал своё. Да и Чини выглядела достаточно хорошо. Даже для человека. А что дальше с этим делать, он пока не знал.
«Эх, ей бы ещё клыки и зелёную кожу», – прикинул орк, расплываясь в сытой улыбке: «Тогда я бы сразу сказал. Постой-ка! Какая ещё дружба? Выходи за меня»!
– Эй, ты морду то попроще сделай, зелень, – заметила эту блаженную улыбку Чини.
Грок мотнул головой, отгоняя лишние мысли.
«Какая ещё свадьба? Привидится же по сытой лавочке»!
Пока Варта разговорилась с королём, мир вокруг стал приветливым и лёгким. Вокруг плясали толстые танцовщицы, издавая причудливыми инструментами что-то похожее не музыку и даже песнопения.
Северный гость попытался представить толстушек с клыками и тоже зеленокожими. Но волосоногие толстухи и близко не стояли с Чини.
«Не, ну может после похода к богам и стоит попробовать»? – ещё подумал Северный орк и снова поморщился: «Похоже, квас ударил в голову».
– Нравится ли вам приём, гости мои? – обратился к ним король.
Чини, поддаваясь внутренней интуиции, подскочила:
– Всё сытно и достойно самого короля, нам без сомнения нравится. Жаль… о настоящих песнях в этом лесу не слышали! – и прислушавшись к странному порыву души Чини выхватила у ближайшего танцора длиннострунный инструмент.
За столом непроизвольно замерли. Тяжёлые взгляды вот-вот должны были пригвоздить к полу, но гостья больше ни на кого не смотрела. Она была уже не здесь, лишь полностью окунулась в себя.
Пальцы барда коснулись струн, настраивая инструмент. Никогда ранее Чини не держала ничего подобного в руках, но сейчас пальцами словно управляли боги. И по долине покатилась прелестная мелодия, ласкающая слух и сердце.
Не только разговоры смолкли за столом, но и всё движение вокруг прекратилось. Прислушались звери и насторожились птицы.
Чини скривила губы, распахнула рот. И слова полились из недр самой души, её самых отдалённых закоулков.
Нежный голос подхватил мелодию:
Песнь вновь подхватила мелодия инструмента. На глаза барда навернулись слёзы. В груди потеплело. Этот жар рвался наружу.
Чини ощутила силу, что могла повергнуть в прах любые армии. Сила, что покорит любые сердца.
Мир вокруг умер на время. Перед закрытыми глазами мелькали совсем другие картины, нежели создавали солнце и безмятежный день.