Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 9)

– Вера много значит. Особенно в эти тяжёлые времена, – послышалось от дракона. – Но людям нечего предложить драконам. Стада? Мы можем забрать любые стада, какие пожелаем.

– А как насчёт веры у самих драконов? Я сокрушил столп светлых, и Империя пошатнулась. Я должен его восстановить! Слышишь, Кьярд! Нам надо на Одинокий остров в академию Светлых! Только там могли остаться аколиты светлой веры! В академии должны быть маги! Возможно, вместе с ними я придумаю, что можно предложить драконам. Слышишь? Мы вместе придумаем.

– Воля твоя, император, – повторил дракон. – Чую землю! Мы снижаемся. Отдохнём перед полётом в… северный мир.

Светлан поднял голову, силясь разглядеть что-то слезящимися глазами. Но ничего. Краешек земли показался лишь долгие минуты спустя. Просто расплывающаяся серая полоска. И чем больше он пытался её рассмотреть, тем больше слёз вырывал из него ветер. Это в первые моменты полёта постоянно вытирал их, сохраняя лицо сухим, а впоследствии перестал обращать внимания вовсе, почти не замечая двух мокрых дорожек от глаз до ушей.

– Держись! – передал очередной невербальный посыл дракон и резко пошёл на снижение.

Ощутив рывок и неконтролируемое падение, Светлан взмолился всем богам.

Зубы императора клацнули, когда лапы дракона ударили в землю. Пробежав с два десятка метров, Кьярд затормозил на песке.

Светлан освобождено вздохнул. Покрытая мурашками кожа жадно впитывала тепло. Император помассировал ноги, выдохнул – живы! – и спрыгнул вниз.

Едва коснувшись земли, седой юноша посмотрел на тусклое солнце, закутавшееся в облака, и покачал головой:

– Серый, мрачный мир. Он всегда таким был? Верно, этот мир не ведает радости.

Кьярд посмотрел на кусты.

– Зато он бдит. Мне кажется, что из кустов в нас целится лучник. Что будем делать, император? Хочешь, я спалю его дотла?

Светлан повернулся в сторону взгляда дракона, но ничего не увидел. Не доверяя зрению, обронил:

– Ты владеешь магией?

– Любой зрелый дракон знает чары и знаком с магией. Мы латаем не только среди воздушных потоков, но купаемся в вихре эфира и антиэфира. Но лучше всего творить волшбу получается у Мар Хона. Он очень долго летает между мирами и знает всё о магической дуге и озёрах, полных подлинной маны. В какой-то степени он уже сам – озеро, полное потенциальной волшбы.

– Как Великий артефакт? Или как посох боевого мага?

– Я не понимаю о чём ты.

– Пусть так, но скажи мне… Ты можешь отвезти стрелку глаза от себя? Своей тайной силой?

– Уже отвёл. Зачем ты спрашиваешь?

– Покажи ему меня. И… доверься мне.

Светлан призывно помахал рукой кустам. Если он не видел лучника, то так прятаться в кустах мог только эльф.

А кто может быть лучшим другом имперца, как не эльф?

«И пусть вёсны они называют годами, но хотя бы не летами, как мрачные гномы, так что дела иметь с ними можно», – посчитал человек…

Арль ослабил тетиву, убрал лук в налучье и, вытащив из ножен альвийский широкий клинок, встал во весь рост. Гордо расправив плечи, Поверенный побрёл к побережью самолично убеждаться, является ли незнакомец объявленным старейшиной мессией? Если будет на то милость Лютого, он один должен выжить.

Но куда делся тот дракон, которого он так чётко видел в облаках с дома на дереве? Ведь был же! А теперь лишь безоружный человек. Глупый и седой, почти как Видящий.

* * *

Острова Последних.

– Нас сравняли с грязью, втоптали в пыль мира! Мы все сломлены духом! До какой поры терпеть эту несправедливость?! Наши собственные потомки, наши дети начинают верить, что мы виновны! Нам хотят навязать это комплекс вины! Мы будем это терпеть? Разве мы должны? Кто сказал, что мы, свободные люди кому-то что-то должны?! – рыжая как пламя костра ведьма Фирадея на миг повернулась к капитанше Эйлин за поддержкой.

Чернявая подруга согласно кивнула, подтвердив:

– Конечно, не должны! Какой вообще с людей спрос?! Боги лепили нас последними… Устали.

Народ согласно взревел вразнобой:

– Не должны!

– Конечно, не должны!

– Мы свободные!

– Никакого рабства!

Первые заинтересованные искры появлялись в глазах толпы. Собрать представителей от всех семей было не худшим в жизни решением Фирадеи. Ведьме всего то и стоило, что запросить по представителю от конкурирующих меж собой кланов на островах. Словно соревнуясь между собой, те прислали людей больше, чем иные бароны на войну в северном мире. И что было более важно, среди толпы было много молодёжи.

«Эти будут больше слушать, чем думать», – мелькнуло в голове ведьмы. Задание Лютого требовало немалого напряжения сил. Полководец из Фирадеи был посредственный, но вот слова она подбирать умела.

Там, где давно лежит солома, достаточно искры.

Фирадея внимательнее присмотрелась к посланникам. Среди преимущественно молодых парней мелькали и девушки. Эти пришли не на красоту ораторов смотреть, но действительно послушать, о чём так упрямо твердят две ненормальные девы на островах. Явились то ли из моря, то ли с неба упали, а всё твердят про свободу. Откуда ей взяться на островах Последних? Всё решают запреты более могучих существ из-за Моря. Их воля решает, что есть свобода. Прочие могут лишь согласиться или умереть на острове Топора. А выбор простой: все умрут или только часть.

Фирадея уступила слово Эйлин. Голос бывшей капитанши носился над поляной звонкий, задиристый. Эйлин кричала до хрипотцы. Глотка лужённая, привыкшая. В бури, в штормах и при абордажах не так кричала. А сколько их было? Десятки? Сотни? Жизнь пирата совсем не сахар.

Этому голосу, привыкшему командовать и внимала почти тысяча людей. И Фирадея понимала, что эта тысяча передаст слова десяткам тысяч. И вскоре каждый людской остров узнает о неистовой капитанше и мудрой ведьме. Девам, которые бросают вызов устоям.

«Они с ума сошли, ибо твердят, что на людей лишь клевещут. А вины людей нет. Ну не безумны ли эти две девы? Видно, Лютый лишил их рассудка… но как верно излагают. Ах, как хочется верить», – считали люди на островах, впервые услышав что-то, кроме предложения сдать пленников на остров Топора добровольно. Иначе кровавая зачистка пройдёт рейдом по острову, и сама решит, сколько людей собрать.

Фирадея, разглядывая толпу, ещё подбирала слова, а взявшая разбег капитанша уже во всю неслась вперёд, обещая великие победы и славу человеческой расе. Ведьме оставалось лишь найти способ реализовать эти мысли. Для этого им нужно было ощутить поддержку народа. Иного способа покинуть острова, и развязать войну в иных землях не было. А земли на минуточку, назывались «Беспристрастными». Так как никогда не знали крови. Как же пролить кровь там, где умирали лишь естественной смертью? Только с помощью толпы.

Они вдвоем с этой толпой и должны были пронести факел войны в альвийские леса. И пронести его до самого священного Озера. Иначе – смерть.

С другой стороны, выполнить поручение Лютого означало принести смерть другим существам. Но чего не сделаешь, если хочешь жить? То всё-таки другие. А они – это они. И себя ведьма знала лучше, чем других. Как и капитанша – себя. Своя шкура дороже.

А ещё Фирадея очень хотела увидеть снова горящие задором глаза Чини. И Эйлин была с ней полностью солидарна. Видеть гораздо лучше, чем не видеть, закопанной в земле или занесённой песком на дне Моря.

Пообещать, возглавить и повести за собой – три тезиса, на которые решила опираться ведьма в своей речи. А кто ещё поможет? На Андрена надежды никакой. Да и где он, этот Андрен? Весь их отряд, всю компанию, которая шла к самим богам, раскидало по Морю. Многие, верно на дне морском уже под тем самым песком. Но только не Чини. Чини жива. Это Фирадея знала точно. Сердце подсказывало. И для того, чтобы не болело в груди, ведьма вовсю напрягала голову. Думай, не отвлекайся.

Почему она все ещё любила её? На этот вопрос Фирадея ответа не знала. В голове мельтешили мысли, что сама бард-менестрель и отправила обеих подруг к самому тёмному существу этого мира. Но сердце подсказывало, что было это сделано впопыхах, сгоряча. А значит, почти не считается. В конце концов, все эти ошибки можно было со временем забыть, но для этого требовалось одно – выжить.

Как узнали обе подруги по несчастью, попав на остров, всех людей этого мира обвинили в нашествии мертвечины, свалив на головы человечества всё зло южного Варленда. Эта ответственность за упрямо шагающую с севера нежить в леса Войны настолько стала привычна людям с годами, что молодые поколения и сами начинали верить, что это дело рук людей. При этом люди не знали, как управлять магическими потоками, что исключало одно другое. Но это не мешало держать язык за зубами и отдавать людей в рабство каждый год.

Островитяне давно свыклись с «данью крови». Рабовладельцы с острова Топора присылали корабль, на который добровольно поднимались молодые парни и девушки. Но то фиксированная плата. Истиной трагедией были деяния чёрных ловцов. От них местные убегали как от огня. Те брали людей, сколько хотели, доверху набивая трюмы.

Так что больше всего люди на островах хотели слышать, что можно забыть про дань кровью и дать отпор чёрным ловцам. Это и был козырь в рукаве ведьмы. Отказать тем и другим ловцам душ и заставить людей биться, меняя жизненный уклад. Не разоружаться, в постоянном горе пробуя местную настойку на сахарных травах, но дать отпор!