Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 8)
Старик усмехнулся, не особо слушая из уст служивого поспешные слова. Не по-стариковски острый взгляд зацепился за вынырнувшую из облаков крылатую фигуру.
– Довольно, Арль. Ты сказал достаточно. Теперь внемли мне. Вели народу собираться у побережья. Наконец, сам Лютый смилостивился над нами. На крыльях самого неба к нам летит знамение. Принеси альвам весть. Пусть возрадуются их сердца! К нам летит посланник войны!
Воин приблизился, не сразу разглядев искомый объект на небе, а когда разглядел, то воскликнул:
– Это дракон? Это, взаправду, дракон? – голос Поверенного леса зазвенел на последних словах. Не умерло ещё в его сердце чувство восхищения чудесам.
– Нет, мой мальчик. Это не дракон. Это – наше знамя предстоящей победы. Сам Мессия посетил альвов!
– Мессия? – недоверчиво переспросил Арль.
Мессия, по его мнению, был тем, кто, наконец, остановит непрекращающиеся войны с неживыми и подарит миру спокойное процветание под мудрым руководством альвов. Но самим детям леса стоило при этом стать первыми воинами среди всех прочих народов. Ибо не бывает крепкого мира без силы, которую боятся и уважают.
– Ты ещё здесь?! – воскликнул старик. – Именем священного леса, беги и быстрее вели организовать подобающую по такому случаю процессию!
– Повинуюсь, Видящий старейшина, – впервые в жизни подобострастно поклонился Арль и торопливо покинул дом на вершине могучего древа.
Но не на площадь он побежал, а к побережью. Один, как и подобает незаметному разведчику.
«С чего ради Лютому посылать к нам Мессию? Верно, это происки Некроманта»! – мелькнули разумные мысли в косматой голове молодого альва.
Молодость знала, что делать. Не всё же слушать стариков с их вещими снами.
Часть первая: «Круговорот». Глава 5 – Путь уставших
Чёрный дракон ритмично разрезал воздух плавными взмахами широких крыльев. Ветер на высоте усиливался. Приходилось нырять под облака, всё ближе опускаясь к водной глади. Но чем ниже опускался крылатый монстр, тем меньше ловил тёплых восходящих потоков. Всё быстрее приходилось работать крыльями. И вездесущая усталость накрывала с головой того, кто ненавидел людей и драконьи одолжения. С чего ради он взялся выполнять поручение Хранителя? Сбросить груз в Море и сказать, что не пережил полёта. Это будет лучшим решение.
– Варта, – то и дело говорил человек себе под нос, как будто всё ещё рассчитывал если не коснуться руки девушки, то хотя бы меха шерсти.
«Он явно не в себе», – быстро понял Кьярд: «Такого без последствий не сбросишь. Будет потом сниться всю жизнь, а то и все чешуйки в ночи повырывает. Люди они такие – непредсказуемые».
Кьярд помнил рысь, что носила имя Варты. Но к чему человеку хищница в компании на его спине, понять не мог. Разве что укрыться от холода, забраться в её мех. Но при том, что люди хрупки и плохо переносят холод небес, они также не особо дружны с животными. Бьют их по лесам, ловят в силки, носят их шкуры для того, чтобы согреться и жарят их мясо, чтобы прожить подольше.
Последнее, пожалуй, Кьярд понимал лучше всего. Но чтобы страдать из-за этого?
В памяти от Варты у чёрного дракона остались лишь возмущённые реплики и трёхцветные глаза. И дракон никак не мог понять, почему человек грустит. Люди и животные слабы. Их убивает любая хворь.
«Из этой рыси наверняка уже сшили шкуру, или набили чучело, а человека явно стоит сбросить не в Море, так в лес, чтобы наверняка».
Если из водной глади тот сможет выплыть, то насаженный на дерево или разбившийся среди проскользнувших крон, такой уже не побегает.
«Добить, чтобы не мучился и дело с концом», – решил чёрный дракон сгоряча.
Но едва Кьярд пытался накрениться на бок или сложить крылья, сорвавшись в штопор, как юноша цеплялся ногтями под чешуйки с такой силой, словно у него были когти, а сам он не человек, а зверь вовсе. Откуда только знает, где держаться? И приходилось прекращать попытки. Чего ожидать от бесстрашного юноши дракон просто не знал. Он сводил с ума, не сыпля бесконечными вопросами. Не кричал. Даже не пачкал чешуи, когда попадали в воздушную яму.
«Странный, странный человек», – мелькало в драконьей голове между желанием сожрать своего пассажира и исполнить уговор.
Светлан не открывал глаз. Лишь попеременно прятал то одну, то другую руку подмышками, согревая коченеющие пальцы. Холод был самым верным спутником в полёте. Как же не хватало меха рыси, в который можно было запустить руки. Только сейчас понял, как счастлив он тогда был. Хоть и не понимал ещё этого.
При мысли о Варте по щеке вновь пробежала слеза, моментально расплывшись по лицу. В попытке отвлечься от холода поднебесья, Светлан прикусил губу. Начинающаяся борода императора была мягче пуха и совсем не грела. Зато в ней собирался иней над облаками и влага под облаками. Так что вскоре он получил уже морозную и седую бороду. Цвета как его локоны, кончики которых, напротив, взяло льдом.
Одежда, оставшаяся от похода, совсем не годилась для полётов на драконах. Ветер продувал лёгкую ткань насквозь, выветривая и все лишние мысли. Наверное, это к лучшему. Так перед глазами не маячит белоснежное тело, а губы не горят, вспоминая тепло её прикосновения.
Хотя кого он обманывал? В этом холоде только и осталось, что вспоминать её тепло.
«Память. Это всё, что у меня осталось. И всё ради чего? Ради него – прихотей князя! Он убил её! Вздорный Андрен! Будь ты проклят, князь! Ты не ценил Варту. Ты бросил её на произвол судьбы. Ты предпочёл жалкую морскую свинку особи благородных кровей»!
От этих мыслей Светлана бросало в жар. В груди порой перехватывало так, что сложнее становилось дышать. Безмятежное сердце вдруг охватывало болью, и боль эта была сильнее всего существующего в этом мире.
Чтобы уйти от мрачных мыслей, император поднимал голову, подставляя лицо встречному ветру. Выдержки хватало на несколько минут. Затем прижимался лицом к горячей шкуре дракона и отогревал кожу. Тело дракона под чешуей источало тепло, как белые угли костра. Не печёт, но хорошо различимое на контрасте тепло.
«Когда же закончится эта проклятая всеми богами водная гладь? Этот полёт бесконечен!».
–
– Что? – ответил по старинке молодой наследник престола, так как иначе ответить никак не мог.
–
– Не знаю, – честно признался Светлан. – А это имеет значение?!
Он хотел лишь одного – покинуть остров. Но куда бежать от воспоминаний, то неведом. Империя лежала в руинах. Имперцы были рассеяны. Верно, выжившие думали, что его давно нет в живых. Поплёлся к богам, доверившись лидеру, а весть не оставил. А лидер и вывел на тропу, где и боги не ходили.
«Где ты теперь, Андрен? Ты мучаешься? Ты страдаешь? Наверняка, страдаешь. Поделом! Такую деву потерял»!
Светлан ужаснулся своим мыслям. Постоянно казалось, что куда бы наследник престола не улетел, по прилёте на земле будет ждать князь. Ждать и смотреть в глаза с немым укоризненным вопросом. Он всё знает. Он знает о его слабости. Всё о том порыве, вспышке и агонии, связавших его с Вартой за мгновения до её смерти. Он не может не знать. Он – первый после Бурцеуса маг. Ибо других в живых не осталось.
«Знает и не простит. И будет перед императором поставлен вопрос: почему ты предал меня, Светлан? А когда князь не получит ответа – взмах меча и нет больше императора у Империи», – прикинул юноша и стиснул зубы.
– Главное, подальше от этого острова, – повторил Светлан дракону, отгоняя укоряющий образ строгого сюзерена подальше. Пусть там другими путниками командует. Он отныне отрекается от него. Император ему не вассал!
–
– Да… нам надо возвращаться в Империю. В свой мир. Наш… Варленд! – решил наследник. – Озеро ваше мне ни к чему. Мне… надо домой.
– И чтобы его защитить от Владыки, мы должны вернуться. Мы не должны были уходить в чужой мир. Мы просто сбежали. А все ответы были как на ладони: наши люди, наши земли, наши боги… зачем мы полетели за Море? Здесь всё – чужое.
– Драконы хотят нового? Тогда я скажу вам – Империя! Вот что составляет для меня интерес. С помощью драконов я могу собрать её из осколков и без князя! Я сделаю это, если за мной пойдут мои люди. А если за мной пойдут и драконы, то им будут доставаться тучные стада на прокорм и признание людей, граничащее с почитанием богов. Люди и драконы смогут жить вместе на благо обоих! – прокричал Светлан, в глубине души понимая, что никакой помощи от него в строящемся Андреанополе не будет.
В столице Княжества он никто. Но там всё ещё были его люди. Правда, женщины, старики и дети. Но они от этого не перестали быть его подданными. Он всё ещё император! И пусть от столицы и руин не осталось, она существует, пока жив хоть один человек. А как лучше заметят его подданные, когда придёт на своих двоих, прискачет на коне или прилетит на драконе? Тут и к богам за ответом ходить не надо.