Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 7)

Напротив, только одиночество и только ветер в лицо. И это всё, что его могло устроить.

– Она не вышла с тобой из леса. Ты пришёл один. С глазами, полными пустоты, – послышалось в голове наследника Империи. – Выходит, её больше нет? Рыси, что стала девой не только в душе.

– Нет, – устало ответил седой юноша и устало свалился коленями в песок.

Признать этот факт он не мог. Принять её потерю было выше его сил. Зачем её вообще расколдовывали? Чтобы показать и тут же отнять? А хуже всего было то, что он не умер на месте рядом с ней, и они не ушли Туда вместе, взявшись за руки. Ведь та искра, что промелькнула между ними, была как совершенное тепло.

Светлан сам рухнул на спину и теперь также, как и дракон смотрел в небо. Безмятежным облакам не было дела до двух существ, лежащих на песке. И так бы она и отошли в мир иной не от жажды и голода, так от тоски и холода ночи, но судьба не стала дожидаться пока погаснут звёзды. И от облаков отдалились две точки.

Светлан моргнул, считая, что это блики. Но настырные точки только стали больше, явно приближаясь к ним.

«Неужто, мы всё ещё кому-то нужны в этом мире?» – усмехнулся император.

Как и дракон, он больше не двигался, потеряв волю идти до конца. Если это враги, то могут пожрать его бренное тело, порвать на клочки, как хищные гарпии или даже выклевать глаза как вороны. Он больше не пошевелится. А друзей у него не осталось. Тот поцелуй забрал всё, перечеркнув прошлую жизнь: любовь, друзей. Он стал предателем от одного движения… Движения, которое Андрен ему никогда не простит.

Точки стремительно вырастали в размерах, обозначая контуры двух существ гораздо больших, чем гарпии или, тем более, вороны. Один образ оказался белым, как снег, второй – чёрным, как уголь.

«Драконы», – понял Светлан: «Они уцелели».

Крылатые монстры опустились на берег стремительные, мощные. Красивые и смертоносные. Белый дракон Мар Хон тут же устремился к поверженному стихией красному дракону.

– Хранитель, твои раны обширны. Тебе потребуются месяцы, чтобы их залечить. Если ты примешь образ человека, я могу забрать тебя на Драконьи скалы. Там при усиленном питании и среди прочих драконов, ты сможешь быстрее прийти в себя. Мы поможем, собрат наш и первый мудрец среди людей.

Дракард повернул голову к Светлану. Император разглядел в глазах дракона интерес к жизни. Он воспарил духом. Всем приятно осознавать, что ты кому-то ещё нужен.

– Что вам мои беды? Вот человек. Видите? Я должен сопровождать его. Я обещал Андрену. Это последнее пожелание князя, – послышалось в голове всех трёх существ.

– Зачем тебе этот человек? – послышалось от чёрного дракона Кьярда. – Если он так важен для тебя, я могу отвезти его, куда пожелает. И с тем ты освободишься от своей опеки.

– Это был бы выход, Кьярд. Но вы и так рисковали ради нас жизнью. Дважды может не повезти, – ответил Хранитель драконов.

– Мы будем облетать острова Топора по дуге. Так безопаснее. Ни один дракон больше не пострадает от техномагии Кобольдов или любой иной волшбы и чар.

– Это…разумно, – вновь донеслось от Хранителя. – Светлан, куда ты хочешь отправиться?

– Мне всё равно. Лишь бы подальше с этого острова, – ответил наследник, как и принято у людей – словами, используя рот и напрягая голосовые связки.

Император без трона понимал, что сам не сможет покинуть остров. А если сделает лодку и попытается, то будет знать, как вернуться. И таинственная тяга будет вновь и вновь звать его к этому острову, пока он не сойдёт с ума. А если улетит на драконе, то и дороги знать не будет. Достаточно лишь закрыть глаза.

– Наш путь к Драконьим скалам пролегает через земли альвов, – сказал Мар Хон. – Умывшись в водах священного озера Зеркала, вы оба почувствуете себя лучше.

– Озеро, так озеро, – безразлично добавил император, который только сейчас ощутил жажду. То слабое, безвольное тело вновь захотело жить.

Ему было всё равно, почему его считают священным, и кто такие альвы. В голове Светлана не осталось вопросов, на которые юноша хотел бы получить ответы.

Почему он раньше не воспринимал мир так просто? Всё искал, находил, терял. Да насмешка богов в том, что одной потери оказалось достаточно, чтобы прекратить всякий поиск своего места в мире. А ведь он терял и раньше: родителей, столицу, людей, что могли назвать его императором.

И всё же потеря той, которую едва узнал, была несопоставима большей утратой и причин того он понять не мог.

Дракард нехотя перекинулся в человека. Мар Хон положил голову на песок, дожидаясь, пока лысый Хранитель взберётся на шею, лишь затем взвился в воздух. Бережно и неторопливо вздымая к небу свою ношу.

Светлан, вспоминая плен драконьей пасти, в два движения взобрался по подставленному чёрному крылу. Кьярд дождался, пока собрат взлетит в небо, и резко приблизил пасть к человеку.

Он желал его напугать!

Чёрный дракон любил пожирать людей с застывшей гримасой ужаса на лице, но лицо императора осталось каменно-спокойным. И даже рык дракона не позволил ему дрогнуть и мускулом.

Светлан лишь покачал рукой перед носом, понимая, что страха в нём не осталось.

– Ты бы жрал поменьше тухлятины. Воняет, как из выгребной ямы, – обронил наследуемый император недовольно и, вцепившись руками под чешуйки, стукнул ногой по шее. – Вперёд, летающая лошадь! Летим!

– Что с тобой, человек? – спросил его Кьярд.

– Пусть весь мир летит в Провал, а мы над ним! – вдруг резко рассмеялся человек, и дракон понял, что он не в себе.

Кьярд, давно не видевший подобного бесстрашия, граничащего с безумием, лишь покачал головой и взметнулся в небо следом.

Этот человек был явно отмечен небом, посчитал он.

«Жрать таких – себе дороже», – решил дракон.

Его нос ещё помнил встречу с последним безумцем, когда пытался напугать подобного же глупца, а получил обидную рану.

* * *

Земли Западных альвов.

Старый седой альв тихо вздохнул. Взгляд Видящего старейшины был безотрывно устремлён в окно. Он смотрел в серое небо, сквозь дымку которого светило красное солнце. Странное знамение ниспослали духи под самое утро. Предвиделось альву во сне, что явится в их земли сам повелитель бурь. Прибудет он в ореоле света, коснувшись священными крыльями их серого мира. Но что это за символ? Расцвет или закат эпохи Альвийских лесов?

Сны как всегда прозрачны, видения идут полунамёками. Толкуй на любой лад. Вот только свой народ требует ясных и чётких ответов. Ему некогда смотреть в небо, да ещё и в такую погоду. Альвам давно нет дела до шёпота ветра. Ведь в них нет свиста стрел.

– Мортуаль, ну сколько можно? Ни дня войны который десяток лет! Лютый вовсе проклял нас? Альвам грозит полное истребление? – молодой альвийский воин, рано получивший звание Поверенного леса, был как всегда напорист и нетерпелив. – За что? Наши дары были жалкими? Или наш народ просто обречён на страдания по праву разумнейших созданий?

– Войны ищешь? – задал встречный вопрос Видящий и снова тихо вздохнул. – А что, если она сама придёт в наши леса?

Не дождавшись более мудрого ответа от старика, Поверенный продолжил упавшим голосом:

– В наши вряд ли. Но ходят слухи, что войска Некроманта прорвали Порубежье, не оставив от заградительных валов и комочка земли. А предводитель войска мёртвых – да будет проклят род его – альв! Что о нас подумают в иных землях?

От Видящего старейшины не последовало ни намёка на удивление. Он видел это во снах так же явно, как своё отражение в воде. Ушастый отпрыск их племени, с кожей белее снега, пленённый в пограничных водах, прошедший сквозь ужасы рабства был неумолим в бою. Не знал он пощады даже к альвийским отрядам. Пленных не брал. Что повелевало им поднимать руку на свой народ? Страх? Выгода? Контроль над разумом чарами? Этого сны не показали.

– Мортуаль! – почти вскричал воин, привлекая внимание того, кто верно давно плохо слышал или настолько глубоко забирался в раздумья, что мог однажды не вернуться. – Наш же сородич ведёт против собратьев своих войска нежити. Ни один альв в здравом рассудке не станет уничтожать братьев. По всей видимости, тот альв мёртв и ведёт его в бой сам Некромант. Его чудовищное колдовство не имеет границ!

– Нет, он не мёртв. Им движет… нечто другое, – пришёл к своему первому выводу старик.

– Другое? Верно – безумие! Говорят, генерал этот не знает он ни жалости, ни пощады. Кровавы его руки, хитрость подобна зверю. Как волк чует он наши засады. Знает тактику альвов. Все наши секреты. Так легионы мёртвых вскоре прибудут в земли Красного королевства. Шестипалые просят поддержки. Они намерены дать мощный отпор. Видимо им не достаёт и шести глаз, чтобы разглядеть, что наши леса истощились на воинов. Песни мы поём лучше, чем воюем. Целое поколение певцов и мыслителей.

– А что хочешь ты? – поднял густую седую бровь Видящий. – Мы давно стали мыслителями. Теоретиками. Руки альвов не держали луков, копий и клинков поколение. Горемыки, которых выбирает жребий, чтобы уйти в Леса Войн, не в счёт. Они не возвращаются. Сам знаешь, их участь предрешена, чтобы держать в узде других.

– А наша пограничная гвардия стала государством в государстве и не обращает внимания на внутренние проблемы. Они твердят, что нам некого послать союзникам в помощь, не оставив неприкрытой собственную спину от восточных изгоев. Кого мы оставим в заповедных землях? Наших женщин, стариков и детей? Вот восточные альвы обрадуются. Но твои слова услышат все. Что прикажешь делать, Видящий? Я… нет – мы. Мы все ждём твоих приказаний. От себя могу лишь сказать, что альв Некроманта явно из восточных. Не может наш брат проливать нашу кровь. А если делал он это не по своей воле, то его опыт может нам пригодится. Нужно вырвать его из лап тьмы! – говоривший взял небольшую паузу, сбив дыхание. – Но мы не знаем, что предпринять.