Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 6)
– Мы все ищем разного, идём разными путями и цели, и средства подбираем в дороге каждый по своему разумению. И мир видим с разных сторон, – попыталась ступить в спор Чини. – Так почему мы должны быть все как один?
– Кровь, боль и жажда к разрушению, порабощению, власти! Насаждение страха и горя – вот самые известные ваши взгляды на мир, – донеслось от одного из близстоящих шестипалых. – Не говори нам иного про ваши пути. Вы чудовища в обличье разумных существ. Вы те, кого привёл Лютый!
– Не правда! Мы защищаем мир от тьмы и развиваем мир, – снова заспорила Чини с тех позиций, с которых всегда знала людей.
– Вы и сплотили вокруг себя эту тьму, – продолжил первый собеседник. – А когда она вышла из-под контроля – воззвали ко всем с мольбою о защите от неё! Люди – гнусные ничтожные создания, не способные отвечать за свои поступки.
– Не все!
– Ты, красноголовый человек, настолько труслив, что пытаешься выкупить свободу тем, что перекладываешь ответственность за свершённое твоей расой на чужие плечи. Плечи своих соплеменников. Но для нас истина лишь в том, что ты – человек. И слова человека давно ничего не стоят в этом мире.
– Похоже мы говорим о разных мирах, – почти прошептала Чини. – Что ж, я подарю вам прозрение… Узрите!
– Мы говорим, а время действовать. Схватим его! – донеслось от шестипалых, ещё не разглядевших угрозы в облаках над головами.
Чини вздохнула и усилием одной лишь воли заставила все десять шаровых молний рухнуть с неба на странных существ, для которых люди – грязь и чума их мира.
«Да что же такого наделали люди этого мира, что все сплотились против них»? – мелькнуло в голове барда-менестреля, пока молнии с диким грохотом обрушивались на серые лысые головы.
Чини не могла придумать ничего такого, за что у всех существ в глазах появилась эта испепеляющая ненависть. Не ели же они их детей, в самом деле.
От феерии света после вспышек замельтешило в собственных глазах. Всполохи оказались такими яркими, что пришлось зажмуриться. От этого действия лишь свет и никакого ощущения тепла. А запах если и был, то его прибивало дождём.
Когда бард открыла глаза, ещё долго видела мир чёрным, ощущая свою беспомощность и уязвимость. Стояла, открытая всем ветрам, как на ладони. Но враги кончились, а с ними ушли все вопросы и ответы.
В этом печальном одиночестве оказалось достаточно времени, чтобы подумать и наконец, не только услышать слова странных существ, но и принять их.
Слова шестипалого зазвучали вдруг где-то внутри и вместо темноты на фоне воспоминаний о хронологии замелькали войны своего мира; варвары терзают людей Империи, совершая набеги с севера, оттуда же исторгает чудовищ Волшебный лес, с востока поджимают зеленокожие, с юго-запада грабят побережье пираты, с запада наседают племена Свободных, прорываясь за Храм Судьбы.
«А сколько ещё существ выплеснет Провал, которых не успеют перебить храмовники? Лишь на северо-западе Светлые эльфы до последнего стояли в вечной войне против демонов, чтобы те не тревожили людей», – подумала она.
Войны, войны, войны… Бесконечные сражения.
«Выходит, что против людей выступают все и в нашем мире. Только собраться всем вместе врагам не дают внешние факторы, да свои внутренние враги. Может, мы действительно являемся бельмом в глазу всего мира для всех прочих существ? О чём думали боги, когда создавали нас последними все вместе? Или это снова созданный нами миф для поддержания своей значимости. Уж не имперская ли семья выдумала его для повышения собственной исключительности»?
Чини открыла глаза. Тучи отступали, светлеющее небо озарило выжженную дотла полянку. Обожженные фрагменты костей – вот и всё, что осталось от десятка так похожих на людей существ. Похожих, но не понятных. Непонятное всегда пугает. Так что может быть понятнее, чем смерть? По ту сторону они оставят свои обиды, гнев и боль.
– Это не я принесла смерть на ваши земли, – обронила Чини, с горечью во рту ощущая, как лживо звучат эти оправдания. – Это вы меня не дослушали.
«Но что я за бард, которого не услышали? Как же мучительно долго убеждать каждого в своей правоте. Нет никакого желания и сил доказывать эту правоту клинком, вновь подставляя себя. Понимаю, что мы все здесь чужие, кто прилетел на драконах. Но у нас всех одна цель – спасти свой мир. Но почему терзают мысли, что делаю всё не так»?
Вновь рубашка на остуженном теле. Вновь куртка из котча поверх и за плечами привычная тяжесть походного рюкзака. Ноги быстро уносят прочь в лес, в самую гущу, чащобу. Подальше, лишь бы не видеть последствия своего гнева. Проклятые вездесущие мысли, ядом поражающие дух, сбивают весь настрой, искажают смысл всего путешествия, разят наповал. На словах звучат слова за спасение мира, но на деле она несёт всем существам лишь смерть.
– А что, если мы и есть основная угроза обоим мирам? – обронила Чини, и сама испугалась своих слов.
За долгие месяцы путешествия источился запал бравады морской свинки, улетучилась непогрешимая уверенность в необходимости похода. Вера в собственные силы таяла на глазах, несмотря на то, что самих сил прибавилось. Новый странный мир делился силами щедро, на врагов не скупился. А где враги, там сражения. И ценный опыт. Там и желание стать сильнее.
«Или так, или смерть заберёт по дороге», – промелькнуло в голове.
Но почему чем дальше заводила дорога, тем больше сомнений возникало в её необходимости.
– Что происходит? – забормотала Чини, в попытке отвлечься, считая шаги.
Изо всех сил она стараясь не думать, не допускать и мысли. Но не помогало. Счёт шагов сбивался, а гудящий рой мыслей жужжал над ухом и вновь и вновь приводил к одному и тому же выводу – она теряла себя как человека. И чем дальше, тем больше сбивались привычные ориентиры. Друзья, любовь, люди. Где люди? Где эти привычные двуногие существа, которые думают так же, как она? Где изгои этого мира?
– ГДЕ ИСКАТЬ ВАС, РЕБЯТА?!
Встрепенувшийся лес затих. Отдалённое эхо слабо буркнуло в ответ, вновь погружая в звуки льющейся жизни вокруг.
Часть первая: «Круговорот». Глава 4 – Путь потерянных
«Закрытый остров».
Разрытая могила долго стояла пустая. Император никак не мог решиться опустить в неё юное, нагое тело. Совершенная дева, перед ним, казалась, спит. А то, что закрыты её глаза, это временно. Вот-вот откроет. Взмахнёт ресницами, и поднимутся веки.
– Ну же, Варта. Давай! Просыпайся! – раз за разом твердил наследник. – Где эти треклятые феи, когда они действительно нужны?
Волшебная поляна была по-прежнему опустевшей, а глаза умершей – закрыты. Безмолвные слёзы бежали по щекам. И эта картина не менялась час от часу.
Или прошли дни? Время перестало иметь значения.
Сделав над собой усилие, Светлан опустил в могилу тело и долго ходил по округе, собирая листья. Засыпать прекрасное юное тело землёй сразу казалось ему кощунством, но при нём нет материи, которым мог бы украсить её лик. Но хотя бы лесной саван должен быть у прекрасной девушки.
«Если боги оказались настолько жестоки, что следом за красотой подарили ей смерть, то у неё должен быть соответствующий уходу наряд», – рассуждал седой юноша: «Но чем же мне укрыть тебя, Варта? Ни клочка одежды на этом проклятом острове! А моя слишком старая и грязная, чтобы коснуться твоей кожи».
Император не успокоился, пока свежие листья не покрыли всё её тело. Последним засыпал лицо, до последнего не желая с ним расставаться. Но последний лист укрыл глаза и – пришлось сделать над собой новое усилие.
– Покойся с миром, – прошептал он с таким трудом, словно в горле застрял ком и дрожащие руки, перепачканные глиной, принялись сгребать в яму землю.
Почти сутки он копал её вручную с помощью камня и палки. Грязь под ногтями забилась настолько глубоко, что казалось, отмыть её больше нет никакой возможности. А сам он походил на бродягу, который никогда не знал горячей ванны. Но внешний вид уже мало интересовал наследуемого императора: седые, растрёпанные волосы, грязная рубаха, вымазанные в земле портки, дырявые сапоги, безоружный, без Золотой Перчатки и воли к победе, он мало походил на правящую особу.
За что дальше биться?
Юноша долго смотрел на холмик земли. Почерневшие пальцы как величайшее сокровище вытащили осколки серьги и положили на холмик у головы.
– Покойся с миром, совершенная.
Наследник Империи поднялся от могилы. Не различая дороги, пошёл к пляжу. Ноги переставлялись сами, без участия сознания. Вывели его на песок и застыли перед большим красным холмом, что был недвижим, пока не требовался редкий вдох, за которым следовал слабый выдох.
Дракон по-прежнему лежал на спине, глядя в небо. Он не желал перекидываться в человека и принимать пищу. Разодранные крылья смотрелись ещё хуже, чем левая рука императора, которой досталось от перчатки. Только если над юношей поиздевался Великий артефакт, сжигая кожу руки, то над Дракардом словно поиздевался сам бог Ветра, порвав все перепонки между крыльями.
Это был удар, от которого Хранитель всех драконов не сможет оправиться ещё долгое время.
– Друг мой, – начал молодой император, не зная, что ещё он может для него сделать, кроме как утешить словами. – Мы оба перенесли тяжёлые удары судьбы. Но надо… нам надо… сплотиться… надо! – Светлан пытался подобрать слова, но они застревали в горле, а на глаза снова наворачивались слёзы. И он был бы последним человеком на земле, который хотел с кем-то и ради чего-то вставать плечом к плечу.