Степан Мазур – Варленд: бремя обречённых (страница 9)

– Охранников перебьём, но что дальше? – бросил Грок, когда восставшие больше не задавались вопросом «что делать?». – Когда к рудникам подойдут маги льда, пощады не будет. И того хуже – ягуды приведут отряды Берягов!

– Тогда мы создадим своих Берягов, – ответил Андрен, доверив этот вопрос мешочку с фальчиорами. – А пока нам надо раздобыть больше одежды, еды и хорошо вооружиться. Это оружие сплошь дрянное. Вернуть бы наше.

Оба замерли у пылающего костра на входе в третий рудник. Грели руки, оглядываясь на беглецов. Многие словно из ума выжили: гоблины и орки жрали охранников, а норды и люди если не искали себе оружия и еды, то хотя бы по уху отрезали на память от мучителей. Кому не хватало ушей, брали пальцы, словно слова князя западали в душу.

Эта странная месть могла показаться безумием лишь тем, кто не выживал в рудниках. А тем, кто мог показать десятки шрамов, хотелось лишь хоть как-то напомнить о себе вчерашним душеприказчикам.

Но большинство освобожденных рабов просто мародёрствовало, ликуя от немногочисленного найденного провианта и выпивки. И не было им дела ни до Андрена, ни до побега. Эти были хуже всего. Жители одного момента всем сокращали жизнь до одного дня.

Некоторые заключённые даже бросались на самого Андрена и Грока, приняв их за охрану. Но таких одиночек соратники, собравшиеся вокруг предводителей восстания, резали сразу, даже не пытаясь дать времени вождю их вразумить. Человек и орк-освободители для них много значили.

Ярусы очищались. Добыча копилась. Оба предводителя уже тепло оделись и заполучили неплохое по здешним меркам оружие, игнорируя лишь кнуты и плети. Те летели в костёр сразу. В руки брать их не желали даже закоренелые рабы.

Ладони восставших грели мечи, топоры и малые арбалеты. А тело меховые шапки, куртки, штаны и сапоги с мехом, снятые с перебитой охраны. Передовая добыча тут же распределялась между ближними людьми. В первую очередь Андрен хотел видеть способных мыслить и подчиняться рядом.

Вскоре на выходе их рудников скопились немало сундуков с драгоценными камнями, золотыми и серебряными монетами. Этих, в отличие от оружия и одежды, каждый мог брать себе столько, сколько угодно. Как каждый волен бежать в снег. Но глупцов было всё же не так много. И всякий возвращался в рудники, сгрудившись у толпы предводителя или разделяя участь тех, кто оставался для защиты и отвлечения внимания.

– Жаль, что нам не сыскать своего оружия, – обронил Грок, тоскуя о настоящем гномьем топоре, что пережил даже холод.

Чего нельзя было сказать о новом. Постоянно казалось, что трофейное оружие разрушится от любого удара. Тем более, на морозе.

Андрен насадил на болт кусок хлеба, сунул в костер, подрумянил и передал брату.

– Мы и есть оружие. Другого не надо. Готов разбить ошейники? Это дело я не доверю прочей руке, только твоей.

Грок откусил хлеба, пожевал, проглотил. Аппетит был зверский. Вокруг бегали рудокопы, добивали и грабили охранников, лилась кровь, но это никак не могло испортить пищеварение варвара.

Особо зверствовали гоблины. Эти малорослые зеленокожие натерпелись издёвок больше всех. И теперь ничего не могло помешать им грызть глотки полуживым охранникам, устраивая пир в каждой штольне. Так что слова Андрена в основном предназначались для них – остаться и задержать.

Грок проглотил кусок и потёр шею под сплавом. Проклятый магический ошейник натёр кожу до кровавых мозолей за несколько дней. Чего говорить о месяцах заключения для прочих?

Рана ещё давала знать о себе орку. Пот стекал со лба, щипал раздражённую кожу. До одури хотелось снять заклятую железяку, а то от собрата. Ведь дальше, чем на три шага отойти от человека он не мог.

– Надо снимать. А то в состояние берсеркера не войти. Как же с Берягами бороться?

– Тебе и бера хватило с избытком, – напомнил Андрен.

Тут слово взял старый норд, что харчевался подле них. Он тоже потёр свой ошейник и добавил:

– С такой железкой на шее долго на морозе не протянуть. Учли всё это чёртовы «ледники».

Андрен протянул ему второй кусок поджаренного хлеба.

– Время сборов. Посмотрим, сколько нас стало после зачистки. И скольким можно доверить спину.

Вокруг костра словно сами собой собрались будущие десятники и сотники. Те, кто покрепче и поумнее, сплотились вокруг двух предводителей первыми, они же первыми часто принимали удар. Часть выживала, часть нет, но право голоса за выжившими оставалось. Как и доверие к ним.

Грок с Андреном охотно делились планами. Менялись новостями. Со всех сторон поступали сообщения о новых освобождённых ярусах и вот настал момент, когда добили последнего.

– В темноте ягуды контратаковать не будут, – подытожил Андрен. – Дождутся утра. Значит, мы должны это время использовать с максимальной продуктивностью. Уйти как можно быстрее и дальше.

– Поутру мы сами атакуем ягудов! – предложил норд у костра.

Толпа одобрительно взревела, требуя больше крови пленителей. Андрен поморщился. Не лучший план.

– Сколько у нас народу? – бросил в толпу Грок. – Рассчитайтесь.

– В лучшие годы рудники знали до полутора тысяч рабов. По пятьсот на рудник. Плюс-минус. И до двухсот охранников. Примерно по пятьдесят-шестьдесят на каждый, – ответил навскидку тёмный эльф из тени. Редкий экземпляр в рудниках Ягудии. – Охраны больше нет, как и большинства заключённых. Нам досталось под две сотни комплектов одежды и оружия для четырёх-пяти сотен освобождённых. Значит, без малого три сотни останутся. Гоблинов и самых одряхлевших и прочих. Но вопрос в другом. Сколько из тех, кто остался на ногах, смогут покинуть рудники без того, чтобы не зарыться мордой в снег день спустя? Путь до академии Льда занимает двое суток пеших ходом. Тогда как до города Нешхиля можно дойти до конца ночи.

– Что значит, дойти? – ответил Андрен. – Там ягуды!

– Но в первую очередь там тучные стада, – возразил тёмный эльф. – А если те откочевали в священный для ягудов месяц на восток, то родники с горячей водой никуда не денутся. Это целая долина с горячей водой, где каждый сможет залечить свои раны, восстановить силы и дать бой.

– Не стоит забывать и о городе неподалёку, – напомнил старый норд. – Ягуды рассвирепеют, когда на их священное место придут бывшие пленники и перебьют всех. Уж лучше сразу двинуть на перевал.

– Ты спятил, старик. В эти месяцы перевал заснежен и даже хорошо подготовленным группам там не пройти, – стоял на своём тёмный эльф. – Ты предложи ещё двинуться на юг и потратить несколько дней, пока не достигнем тех же холодных и негостеприимных земель Некрономикона. Вот моё слово. Или родники, или мы вообще никуда не дойдём!

Собравшиеся загудели, заспорили. Невольно собралось четыре группы, готовые идти каждая своей дорогой. И большинство склонялось к родникам.

– Довольно споров, – поднял руку Андрен. – Тащите в эту пещеру всё, что найдёте у охраны в других рудниках: одежду, оружие, провиант, дрова. Не медлите. Делаем факелы!

– Выступаем в ночь уже собранными! – добавил орк на этот раз без перевода, так как его слова не предназначались до гоблинов. – У кого есть силы – пойдут. У кого нет – останутся. И пусть боги рассудят, кому куда идти.

Приказы покатились от костра дальше через головы. За несколько часов рудокопы натаскали всё, что могло пригодится в походе. И лишь шесть фальчиоров грели душу Андрену, которые делить ни с кем не собирался. Забрал по праву сильного, как человек, который первым поднял восстание, возглавив его.

Тем временем Андрен отвёл Грока в сторону и сказал:

– Поговори с гоблинами. Они понимают, что от них требуется?

– Ещё бы, – усмехнулся Грок. – Ведь я сказал им, что к утру сюда придут новые ягуды и они как следуют напьются крови своих мучителей и их родных и близких.

Гоблины и орки вокруг и без того сыто икали от крови и плоти надзирателей. Осоловелые глаза говорили о том, что эти будут суетиться теперь меньше прочих, а многие завалятся спать до утра и ни о чём другом думать не станут.

Все, кто мог, уже избавились от ошейников. Пара точных ударов кирок давали свободу и лишь несколько подобных ударов обернулись трагедией. Но сколько бы точно не били друг другу по ошейникам человек и орк, странный сплав и не думал давать свободы, размыкаться или хотя бы трескаться.

– Как же так, брат? – ударив в очередной раз, сдался Северный орк. – С такими ошейниками нам самим придётся остаться тут. Или холода возьмут за горло.

Озарение пришло неожиданно. Андрен положил один фальчиор на ладонь. Камень занимал примерно четверть ладони, сверкал ярко серым цветом и по ощущения переливался внутренним магическим потоком.

Князь прислонил камень к ошейнику, придвинул к себе Грока так, чтобы один камень коснулись обоих ошейников и прокричал:

– Разомкнись!

В последний момент Андрен представив образ павших цепей, сломанного замка и стекающего расплавленного железа.

Фальчиор вспыхнул и рассыпался пылью, на миг ослепив. Так же прахом рассыпались и оба ошейника. Магическая цепь безвольно рухнула на землю.

Грок ещё раз потёр шею и взревел:

– Свобода! Сотрём с лица земли академию Льда!

– Сотрём! Разобьём! Уничтожим! – прокатилось вдоль костра.

Андрен припрятал оставшиеся пять фальчиоров по карманам куртки охранника, оглядывая заключенных. Ни у кого более на шее не было ошейников, а от прочих цепей освободились заключенные простыми кирками, помогая друг другу.