Степан Мазур – Варленд: бремя обречённых (страница 6)
Андрен помнил по урокам экономики Академии, что один добытый за день фальчиор позволял Ягудии целую неделю жить припеваючи в жутких морозах, скупая всё необходимое караванами на юге от провианта до угля и дров. А в день добывался не один фальчиор. Отсюда и процветание северной страны с единственным городом и кочующими тучными стадами шерстистых существ.
– Северные варвары не раз обходили Волшебный лес по дуге. И целыми ордами
устраивали набеги на ледяную страну. Походы за драгоценными камнями, – сказал Грок. – Рудники уничтожали. Такое уже случалось. Но всякий раз ягуды восстанавливали их. Потому что это их жизненная артерия. Эта и создание жутких северных монстров. Едва они завели подобных, как нападать на Ягудию варварам стало бессмысленно. Потери слишком велики. Но видят боги, я бы привёл Единство к этим штольням и запечатал их пусть даже снегом!
– Клан в любом случае ждёт нас на границе, – напомнил Андрен. – Он не будет выступать без нас. Так что надеяться на Единство не стоит. Как и на слабость ягудов. Если это их главный рудник, здесь стоят серьёзные силы.
– Не говоря уже о том, что покой ягудов охраняет сама погода за пределами рудников, – снова вздохнул орк.
Андрен пощупал ошейник и стиснул зубы. Толщина ошейника из неведомого сплава была больше пальца. Возможно, он не такой прочный, как стальной, но потребуется немало ударов киркой, чтобы избавиться от него. При этом ударов сильных и точных, чтобы не потерять голову.
Грок на роль освободителя в этом случае не годился. А если первым дать ему свободу, то в рукопашной не боец. Пока не наберётся сил.
Печали добавляло то, что правящая знать Ягудии наверняка тратила немало добытых фальчиоров на содержание карательных отрядов помимо надсмотрщиков. Они как раз и состояли сугубо из ягудов и топили регулярные бунты в крови и делали ещё более невозможным побег.
Всё возвращалось на круги своя на рудниках. И север диктовал свои условия.
– Зелерат нахом пукаш, – сказал гоблин и закашлялся. – Берметан агояри.
– Он сказал, что
– Скрестились? – Андрен попытался себе представить дружбу охотника с бером в берлоге, но ничего путного на ум не пришло.
А вот пожелание ягуда стать сильным, как бер, он представлял легко. Оставалось лишь разбить магический камень. Вот тебе и всё смешение. Но как при этом остаться в своём уме?
– Видимо, без влияния академии Льда не обошлось, – добавил Грок. – Именно они плодят монстров!
– Варханг пафатум апоч, – пролепетал гоблин.
– Он сказал,
– Если вспомнить бера, то он силён, но предсказуем, – прикинул князь. – Но если речь идёт об оставшихся в своём уме ягудах, то сильный и умный зверь опасен вдвойне.
Надсмотрщик появился в поле зрения и вновь начал орудовать плетью.
– Я сказал «работать»!
Особо нерасторопным доставалось кнутом с металлическим навершием, которое не просто вспарывало кожу, но вырывало целые клочки мяса. Орудие последнего принуждения било так, что сводило работу и непослушание на нет. Раны от него заживали долго. Дольше, чем длилось терпение надсмотрщиков или сопутствовала удача рудокопам.
Глядя на эти мучения всех живых существ Варленда, которым довелось взять в руку кирки по разным причинам, у Андрена непроизвольно сжались кулаки. Князь прошептал горячо:
– Сейчас сломается чья-то шея.
Вспышку гнева неожиданно погасил плач.
Рядом заплакал тот самый серокожий, чумазый гоблин. Его кирка при очередном ударе отломила порядочный кусок камня от породы и при свете факелов засверкал серым цветом магический камень.
Этот подсвечивающийся внутренним светом серый цвет ни с чем нельзя было перепутать.
Грок отпрянул, зажимая нос. Как хорошо знакомый с алхимией, он предполагал, что при извлечении камень выделяет ядовитый газ. Возможно, так тот и убивает рудокопа.
Но Андрен предполагал, что дело в другом. Иначе задыхался бы не один раб, а все вокруг. Куда деваться отраве в штольнях?
Князь как зачарованный застыл, глядя на неброский камень. Тот мало чем отличался от речного валуна. Нашедший проклятый «маг-камень», как нередко называли фальчиор, рудокоп должен был извлечь его сам. Или специально обученная команда доведёт жуткими муками раба до такого состояния, что смерть покажется избавлением. Отряды подобных существ о двух ногах периодически проходили рядом с пленниками, присматриваясь к породе или мирно лежащим на камнях телам.
Особо глупые рабы считали, что камень исполнит их желание немедленно и пытались разбить его как можно быстрее, надеясь, что заметное желание просто перенесёт их домой. Но все они лишь падали замертво. И лишь с их смертью камень начинал исполнять желание.
Гоблин поднял кирку высоко над головой. Крупные слёзы покатились по маленькой мордашке. Острый подбородок затрясся, большие серые глаза посмотрели на надсмотрщика умоляюще.
Но тот был не приклонен. Рудокопы вокруг отбежали на порядочное расстояние. Все смотрели то на фальчиор, то на раба. Сотни глаз уставились на гоблина. Одни в ожидании, другие в молитвах к богам.
Андрен и сам пытался разобраться в чём подвох.
– Бей! – послышался резкий голос надзирателя. – Бей или команда придёт за тобой.
Гоблин взвыл, затрясся всем телом. Непослушные руки резко опустили кирку. Остриё коснулось фальчиора. Камень немедленно вспыхнул серо-ядовитый светом и действительно выбросил в воздух пар, который тут же окутал гоблина и словно проник в него.
Маленький рудокоп схватился за горло, глаза закатились, упал и замер – умер. Тут Андрен и понял, что это был не ядовитый газ. Это было ловко сплетённое заклинание поглощения! Причём сплетённое самим камнем!
Камень как преобразился после этого, преисполненный внутренней красоты. Отныне от него разило эфиром, словно он сам генерировал дугу!
«Что за божество поместило их сюда? Насмешка бога Камня? Или ирония бога Льда»? – подумал Андрен, чувствуя явное присутствие деструктивной магии.
– Выходит, не ядовитый пар убивает, а магия камня, – подтвердил его домыслы Грок. – Жертва порождает магию камня?
– Скорее, это путь некромантии, – заметил Андрен, ощущая знакомый некроский шлейф, быстро запечатанный в камне. – Это магия жертвенной крови.
– Провал меня забери, уроки Академии не всегда точны. Фальчиор становится вместилищем магии крови!
– Или ворует саму душу! – воскликнул князь. – Неудивительно, что собранных сил хватает на осуществление желания!
Надзиратель усиленно заработал плёткой. Разгонять всех собравшихся долго не пришлось. Однако, пара фальчиоров в день – это норма выработки. И ещё один нашли ранним утром, так что несколько часов тишины до конца смены были обеспечены.
Можно не рвать горло надсмотрщикам и жилы перед сном рабам. Это была единственная поблажка рудокопам, которая позволяла перевести дух перед новым рабочим днём. Поблажка, позволяющая прожить немного подольше.
Охранник подошёл вразвалочку к гоблину, пнул ногой тело для проверки. Загребущие руки потянулись к серебристому камню. Подхватив его, надсмотрщик улыбнулся щербатыми зубами и пошёл прочь. Андрен понял, что того ждёт неплохая награда. Пара часов с выпивкой наедине для той смены, что сделала норму раньше того, как закончилась смена.
– Ему либо браги нальют, либо накормят от пуза, – протянул князь, отбрасывая кирку и прижимаясь спиной к большому камню. – Вопрос лишь в том, один будет пить или всей группой? И если так, то кто в это время следит за рабами?
Грок присел рядом, смекнув, что пока не пришлют другого надсмотрщика или целую группу, можно не работать.
– Разве это имеет значение? Для рабов дополнительной пайки я не вижу, разве что подремать, но это всё равно, что спать на полу в подземелье.
Каждый задумался о своём.
– А ведь я всегда хотел посмотреть, как обращаются с гоблинами на северных рудниках, – хмыкнул Андрен, припоминая детство с отчимом. – Думал, Рэджи обращается со мной гораздо хуже.
– И как? Сравнил? – участливо спросил сенешаль.
– Оказывается, в Старом Ведре было всё не так уж и плохо. Молоко, свежий хлеб, относительно тёплая река летом или озёрца, где всегда вода теплее. А запах травы. Помнишь его? А это мягкое сено в стогах? Что могло быть мягче? – мечтательно произнёс пленённый князь.
– Что ты хочешь сказать, брат?
– Что мы поставлены перед выбором. Либо умереть здесь, осуществляя чьи-то желания на продажу. Либо сойтись в обречённой битве с таинственными Берягами голыми руками. А эти гоблины… – человек даже запнулся. – Я ведь ненавидел их всей душой. И боялся всё детство. А что теперь? Предлагаешь вместе с ними сразиться? Они же пойдут за тобой?
– А что? Мне нравится слово «сразиться», – прикинул орк и облизнул клык.
Предвестник доброй драки.
– Но ты ведь едва кирку держишь, – напомнил князь.
– Конечно! Это же не топор, – удивился Грок. – Дай мне топор и кусок хлеба. И я снова стану самим собой! Здесь мы хотя бы отогрелись.
– Хлеба нет. – вздохнул князь. – И не будет, если наши кирки коснутся фальчиора. Как твоя рана, брат?
– Затянулась. И сдаётся мне, одежды нам не видать. Что ж, придётся забрать чужую.
– Ты уверен, что готов к бою?
– Уверен, что останься мы здесь дольше и будем харкаться кровью до потери сознания. Этот пропитанный парами воздух не идёт на пользу ни ранам, ни дыханию. Я хочу откашляться и не могу. Нам пора на свежий воздух.