Степан Мазур – Варленд: бремя обречённых (страница 5)

– Разве демоны слабее? – вздёрнула она бровь, покрытую изморозью.

– Беряги – весомый козырь и для борьбы со Светлым Лесом. Там, где встанут демоны, наткнувшись на светлую и природную магию с севера на юг, легко пройдут Беряги, ударив с запада, востока, а то и с юга, – оскалился Мот такой хищной улыбкой, что Дарле впервые стало от него не по себе.

Если в первые вёсны в академии он не блистал умом и послушно выполнял все её требования, то в последнее время окреп, подрос, вытянулся, возмужал и то и дело поражал её познаниями. А при первом упоминании о женитьбе на молодой ягудке, Дарла даже стала смотреть на него, как на ускользающую добычу. Повысь она немого планку, и он вполне мог быть её.

Но она хотела большего!

Однако, раз Мот обещал ей толику богатств Ортоксанов, его можно ещё потерпеть и именно этот союз даст ей дорогу к богатствам фальчиоровых рудников.

Часть первая: «Северный кулак». Глава 3 – Рудокопы

Страх убивает быстрее меча.

Поговорка наёмных убийц

Северные рудники.

Месяц бога Льда.

Голос надсмотрщика вывел Андрена из забытья:

– Эй, вы двое, пошевеливайтесь там! – прозвучало над ухом и плеть прошлась по голой спине, отвлекая от тяжких раздумий.

Блестящую от трудового пота кожу обожгло. И стиснув зубы, лучше больше не произносить проклятий, а то снова достанется. В чахлом свете факелов можно было только вздыхать сквозь зубы и сожалеть о подаренных Доспехах Единого.

«Они бы не позволили рвать плоть, до крови прикусывая губы от боли», – с тоской подумал человек-пленник.

Отсутствие одежды играло на руку надсмотрщикам. Удары по голой коже больнее и ощутимее, чем в любой робе. Но в первую очередь каждый полуобнажённый пленник рудников – практичная цель. Из относительно тёплых пещер на заснеженные просторы дураков вылезать нет. А раз так, то нет и побегов.

– Быстрее, кому говорю!

За компанию плетью досталось и скованному одной цепью с человеком бледному орку. Грок взревел, хотел броситься на смотрителя, но цепи на руках и ногах вовремя напомнили о реальном положении вещей.

Особенно злила короткая цепь от ошейника к ошейнику. Князя и сенешаля сковали, как рабов. И если в Империи или Княжестве рабовладение отсутствовало как явление последний десяток-другой вёсен, заменившись наёмным трудом и статусом военнопленных, то труд в рудниках Ягудии только на рабстве и держался.

Сил после большой потери крови у северного орка хватало лишь на то, чтобы стоять на ногах и делать вид, что мощно машет киркой. Усиленным рационом труд рудокопов не окупался, восстанавливаться организму было тяжело. Сырой, пропитанный испарениями воздух подземелья тоже не способствовал выздоровлению. Напротив, от него гноились даже самые незначительные раны.

Работать приходилось много. Орка за рану не щадили. Андрену удавалось помогать только тем, что самую тяжёлую часть брал на себя: оттаскивал большие камни, подхватывал кирку из ослабевших рук собрата и быстро наносил мощные удары, после чего возвращал орудие орку, пока рядом не проходил надсмотрщик и с довольным видом глядел на раскуроченный камень, подтаявший грунт или камни, которых лишились стенки штольни.

– Проклятые ягуды! Мы должны разобрать их академию Льда по кусочкам, – пробурчал Грок. – Или передохнем здесь как мухи по зиме. В детстве я верил, что осенью они умирают, а по весне бог Природы вновь вдыхает жизнь в их хилые тельца и они снова могут доставать варваров до самой осени. А ведь мы неплохо жили там, на севере… Скажи, вождь?

Андрен с сожалением погладил место пониже горла. Амулет вождей канул в бездну ещё в битве с Аткинсом. Теперь в плену сгинул и Флакон Преображения. Отобрали даже серьгу. Но что более печалило его – отсутствовал и кармашек с Чини. Забрали почти всю одежду, не считая исподнего.

Человек очень надеялся, что морская свинка осталась в рубахе. Князь не знал, что старик Яшот при смазывании пленников жиром обнаружил её и продал её в академию Льда вместе с говорящей рысью, едва услышал от неё: «Чего уставился, дед? Говорящих морских свинок не видел?!»

Сам Андрен очнулся уже в фальчиоровых рудниках. Худшего места для всех пленных рудокопов во всей Ягудии придумать было сложно. В отличие от золотоносных, рудных, серебряных, медных и даже штолен с драгоценными камнями, на фальчиоровых рудниках рудокопы умирали даже тогда, когда вдоволь находили вдоволь магические камни. Помешать этому не мог (или не хотел) даже Архимаг со всеми его представительствами в советах.

Что же касалось пленных магов, то эфир теперь сторонился их, ведь на шею им водрузили особые ошейники, впитывающие эфир как губка воду. И состав его был загадкой для пленников. Но то, что тот его изобрели именно в академии Льда, Грок нисколько не сомневался. Отсюда и происходил весь его гнев к самой северной точке раздачи благ и средоточия эфирной дуги.

– Какой я тебе здесь вождь? – ответил Андрен зеленокожему брату. – Здесь я даже не маг. Академия Льда нарушила Договор, пленив магов, но на далёком сервере на это никто не обратит внимания. Говорят, золота и серебра у них не так много. Да и драгоценных камней у гномов в горах найдётся поболее. Зато ягуды в числе прочих добывают столь редкие камни, что весь прочий Варленд охотно закрывает глаза на методы их добычи.

– Проклятые фальчиоры, – буркнул орк. – Если бы не они, никто бы не желал жить в этих проклятых снегах. Никто и не придёт нам на выручку, брат. Империи подать послание невозможно, как и Княжеству. А клан не пойдёт через Волшебный лес, хоть волоком их волочи. Да с ними и связи нет. Ягуды забрали наш орб.

Последние слова Грок просипел, опуская кирку и приседая на корточки. Дышал он сквозь поднявшуюся пыль с трудом.

– А кому ещё жаловаться? Зелёному Совету?

– Жаловаться? – переспросил ещё и бывший князь. – А на что? Фальчиоровые рудники – место, где на словах работают только приговорённые смертники, пленники-гоблины и самые злейшие враги Ягудии. А на деле сюда отправляют и неугодных лиц. Тех, кого нельзя убить, но от которых надо избавиться. Что же касается нас, то мы оказались не в то время, не в том месте. Так что жалобы рассматривать никто не будет, как и выдворять нас отсюда.

Андрен пригляделся к прочим рудокопам. Ближе всего к ним был хилого вида гоблин. Обычно светло-коричневая кожа или тёмно-зеленая здесь казалось серой от длительного пребывания под землей. Уроки зоологии в Великой Академии ясно говорили, что на свету гоблины становятся тёмно-коричневыми.

«Значит, этот на грани», – невольно подумал князь.

Его ненависть к гоблинам была легко объяснима. Но их очень не любил и Грок, который называл этих зеленокожих «мутантами» и «вырожденцами».

И действительно, глядя то на одного, то на другого гоблина на рудниках, Андрен видел, что у них не редки аномалии лица. Так у одних было по три-четыре уха, у других нос косил в сторону, а рожами прочих только детей пугать. И всё это было связано с тем, что этот подвид зеленокожих слишком долго мариновался в Диком лесу, тогда как тролли и орки позволяли себе набеги и разбавить кровь с любыми расами, какие настигнут. Пытались в этом плане что-то предпринимать и огры, но это походило больше на байки. Тогда как гоблины довольствовались друг другом.

– Зелахтах ароша пегерат аби, – пробурчал гоблин, понимая, что на него засмотрелся человек.

– Что он говорит? – тут же спросил Андрен у Грока.

– Что «даже надсмотрщиками здесь трудятся бывшие заключённые». Из соседних рудников, видимо, – спокойно перевёл Грок, немало подучившись в зеленокожих диалектах за последние четыре весны в Великой академии.

– Зауран арханонг диминам балтагар. Вахтарог агат чаланера? – добавил гоблин.

– Ни один ягуд в здравом уме не собирается лезть за фальчиорами под землю. Кто нагрянет сюда с проверками, – вновь перевёл он.

– Вирахташ ушапоб зарден абар кур. Заратуйя шараш агар.

– Но самих надсмотрщиков тоже ждёт участь рабов, если не выполнят план. Проклятые фальчиоры всем сулят смерть, – охотно перевёл Грок, добавив от себя и тяжело вздохнул.

Насколько помнил Андрен уроки естествознания, знаменитый в Варленде фальчиор внешне представлял собой небольшой серебристый камень. Внешне неказистый, при этом очень редкий и самый дорогой на рынках Мидрида. Стоил он гораздо выше гномьих огранённых алмазов. Ведь мог буквально исполнять желания.

Стоило лишь разбить и подумать о желании или сказать о нём вслух и – готово.

Это был единственный в мире камень, способный накапливать и генерировать магию, вне зависимости от наличия поблизости проводников и заряженных вещей-артефактов. При том никто из магов не знал случая, чтобы фальчиор заряжали сами маги.

При этом с фальчиорами творить волшбу мог каждый индивид, даже напрочь лишённый магических способностей. Но сам фальчиор стоил баснословных денег не потому, что привозился с далёкого севера, а именно и из-за своей природы извлечения. Стоило рудокопу коснуться его, как он забирал его жизнь.

Один фальчиор равнялся одной жизни рудокопа.

Книги говорили, что в Ягудии официально всего три рудника. В двух из них добывали самоцветы с золотом и медь с серебром. И лишь в одном руднике – сугубо, фальчиоры.

Северная страна сама не жалела драгоценных камней и драгоценных металлов, скупая рабов по всему Варленду, чтобы заполонить ими рудники. Ведь такие смертники с лихвой окупались.