Степан Мазур – Тайные тропы Варленда (страница 14)

– Кто сказал о всепрощении? Кто насиловал женщин и убивал детей, тем дороги к прощению нет! – поправил Андрен. – Таких бандитов, кто бесчинства творил не по нужде, а по нраву, убивать на месте. И на берёзах вешать как вешал сенешаль. А прочих отдать на суд жителям деревни. Кого простят, пусть нам посоветуют. Кого порубят, то уже не наше дело. Сами пусть и хоронят.

– Но как же… милость барона? – напомнил лекарь.

– Барон милостив, а дальше уже на совести людей. Кто мы такие, чтобы суд народный оспаривать? Пусть их лучше боги простят, если люди не смогут, – ухмыльнулся Андрен. – А наша задача организовать их встреч там, где наши полномочия заканчиваются.

С большей частью солдат Андрен, Грок и Мечеслав тронулись в путь по окрестностям. И пока маршу училась пехота, конные вперёд подались. Растянулись по итогу в линию. И барон понял, что дорога была не просто разбитой, а ужасной. Ей словно вовсе никто никогда не занимался. Повозки застревали так часто, что скарб хоть в руках неси.

– Только одиноким конным легко объезжать ямы и колдобины, – понял Андрен и развернул местную карту прямо в седле лошади.

По ней выходило, что всего в землях Баронств и Графств было тринадцать замков, их которых два стояли давно заброшенными. Выходило, что опорных пунктов всего одиннадцать. Помимо этого, на карте отмечались лишь крупные деревни у торгового тракта.

– Десяток оплотов, – заглянул в карту и Мечеслав. – Но что там у них, нам только гадать.

По другую сторону ехал Грок. Но тот молчал. С плотной повязкой на голове особо не поговоришь. А мычать начинаешь – гадать пробуют, что ты сказать хочешь.

– Вероятно, многие уже выразили свою поддержку Освободительной армии, – добавил полусотник.

– Четверо из одиннадцати знатных семейств, если информация лазутчиков хоть чего-то стоит, – поправил Андрен, стараясь отсеять то немного, что рассказали торговые люди и вчерашние пьянчуги.

– Движение Аткинса ширится с каждым днём. – вздохнул Мечеслав и посмотрел, как в очередную лужу оступился один из солдат, едва не потеряв сапог на извлечении. – Мы же смотрим на разбитую дрогу сквозь уши коней.

Барон улыбнулся, тыкая пальцев в карту.

– Но ближайший вражий замок за соседним холмом.

– Да, там сидит старый гоблин Доримед. Это богатый барон.

– Местные его недолюбливают, по словам Коря, – припомнил Андрен. – Жаден, что мой конь до кобыл… Правда, Рыжик?

Рыжий повернул голову, но не обнаружив морковки, отвернулся. Зря позвали!

– Крестьяне под ним уже взвыли от непосильных налогов, – объяснил Андрен. – Но любой бунт он топит в крови. Поговаривают, что под ним семь деревень, а под рукой всегда не менее трёх сотен пехотинцев. Среди них латных мечников и копейщиков хватает, что нам не по зубам. Но они не все в замке. Многие сидят по соседним деревням на прокорме. Барон экономит на содержании. Оставил под рукой не более пяти десятков.

– Это тоже немало, – отметил Мечеслав. – Нападающий теряет семь на одного при штурме укреплений. А если осадить замок и не взять с ходу, то подмога подоспеет и нас разобьют.

Андрен почесал лоб в раздумьях, но заслышав эхо охотничьего рога в лесах, улыбнулся.

– Сдаётся мне, каждый барон время от времени ездит на охоту. Так что даже из тех полусотен барон наверняка немало людей берёт со своей свитой.

– Так что же, перебьём его со свитой? – спросил полусотник. – Тогда придётся купить немало соглядатаев и приставить их к барону, чтобы подгадать верный момент.

– Мне нет нужды проливать кровь барона, – покачал головой Андрен. – Мне просто нужен его замок.

Орк вздохнул.

«Всего лишь».

Полусотник почесал затылок и подытожил:

– Что ж, Аткинс далеко, а Доримед близко. В конце концов, у нас есть время, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. А ещё у нас есть фактор неожиданности. Да?

– Вот именно! – кивнул барон и перешёл на шёпот. – Накинем лисью шкуру. Так что слушайте мой план. В конце концов, под рукой у нас всегда есть пара годных магов. И не так уж и важно, молчат они или полны энтузиазма… Да, Грок?

Сенешаль вздёрнул брови и тяжело выдохнул.

Часть первая: «Князь». Глава 7 – Воля барона

Одинокий пеший путник вышел из леса и не скрываясь, захромал к воротам замка. Молодой дозорный лениво проследил взглядом за полуголым оборванцем в простых холщовых штанах и скривился. Ни оружия при нём, ни угрозы. Только волосы немытые чёрные как ночь и глазами сверкает.

Бродяга шёл спотыкаясь, едва не падал. А между тем хромал на правую ногу, опирался на какую-то клюку, которую в ближайшем лесу и сладил. Судя по виду, его то ли волки погрызли, то ли в капкан наступил, то ли иная какая беда приключилась. Но им-то какая в замке разница? До бродяг гарнизону дела никому нет. Барона тревожить такими заботами – себе дороже. Погонит из гвардейцев и сам бродяжничать начнёшь.

– Ещё один калека пришёл из деревень попрошайничать! – предупредил прочих солдат с высоты стены и тут же сам предложил. – А давайте ему и вторую ногу переломаем, чтобы наверняка. Если служить барону здоровья нет, так пусть червям в земле послужит. Всё – польза.

– Твоя правда, барон Доримед не любит бестолковых, – обронил второй дозорный со стен. – Распнёт бедолагу на дыбе или утыкает стрелами как ежа. Вот и все дела. Чего только сюда прётся, как будто не местный и сам не знает?

– Пусть идёт. Хоть будет на что посмотреть. День нынче тоскливее некуда. Застрял тут с вами в дозоре. А в следующий раз на охоту поеду! Вот там историй наслушаюсь, будет что рассказать на дежурстве, – заявил десятник у ворот и первым выступил к незнакомцу навстречу. – Ладно, опасности нет, поднимай решётку. Да ворота не закрывай. Долго беседовать с ним я не намерен. Закрывать ещё потом. Пусть в одну створу проходит.

– А не пройдёт, так и в Провал его, – добавил второй солдат, что в паре стоял у ворот. – Слушай, а может он трав принёс? Или историю какую забавную знает? Ты спроси его прежде, чем кулаком угостишь и взашей прогонишь!

– Спрошу. Да только если старые вести пересказывать вздумает, я первым ему все кишки и выпущу, – пообещал десятник, который ненавидел стоять у ворот.

Да ничего не поделать, с охоты Доримеда рядовые не встречают. Статус.

* * *

Андрен с тяжёлым сердцем добрёл до ворот. Постоянно казалось, что сейчас словит болт в грудь или стрелами со стены истыкают. Но боги миловали, потворствуя безумцам. Или удачлив без меры. А дальше что будет зависит уже исключительно от него.

Притворяясь бродягой, потёртой жизнью, не званный гость тяжело прислонился к воротам, как после длительного перехода и тяжело выдохнул:

– Знатно мы у барона Хафла отгуляли! Три дня, почитай, поил-кормил за свой счёт. А девы! Что за девы там танцевали? Вы бы видели! Нет лучших дев во всей округе, как по мне.

– Брешешь, собака! – воскликнул солдат у ворот, что с десятником вышел, но широко улыбнулся.

Рядовой, моложе напарник, он первым и цеплялся к словам. Но он же первый в них верил.

– Да я тебе говорю, там грудь была, что два арбуза! А живот! Они так танцевали, что живот словно своей жизнью живёт! А бёдра! Бёдра ты те видел? А я видел! И так тебе скажу. Она с такими бёдрами на столе танцует, а у тебя аппетит растёт. И жить хочется. Жизнь в Бастионе-на-Холме вообще – сплошное наслаждение.

– Чего же ты тут забыл? – буркнул недовольный десятник.

– Так кончился праздник тот. Новый не ранее месяца бога Природы придёт, – и Андрен улыбаясь украдкой, всё чаще в небо смотрел. – Но придёт же. Ох, и повторим!

Он сам улыбался так широко и призывно, словно до сих пор у того стола сидел и на танцы глядел. А теперь в облаках вспоминал элементы.

– Я бы показал, как те груди выглядели! – горячо заявил проходимец. – Да на небе ни облачка. Нет образов подходящих. Жарит ещё так, что в головёшку превратит, если тень не найти. Водицы не дадите?

– Вот ещё! А ты нам что? – тут же уцепился молодой, оглядывая его с ног до головы через щель в воротах.

– Так я странствующий бард. Песней вас отблагодарю, – развёл руки Андрен. – А если спеть для господ или солдат за монету можно, то милее меня в лесу человека не сыщите. Есть монета?

– Какая тебе монета?! – вскипел молодой. – Кабы у меня была та монета, я бы тут не стоял.

– Отчего же стоишь в дозоре, если не за деньги? – удивился бродяга, почесав засаленные волосы. – Неужто господин вам не платит?

– Платит или не платит, то не твоего ума дела, – прокричали над головой со стены. – В ров тебя сейчас сбросим, хромой, там и напьёшься!

Они слышали подобные просьбы каждую осьмицу от всякого сброда.

– И где твоя лютня, балабол? – донеслось от второго стража у ворот. – Чем музыку творить будешь?

– Кому дан голос, тому инструменты лишь мешают! – отмахнулся Андрен и прочистил голос, но тут же признался. – А то, что длинные струны мои медведь пожевал как тростинки в лесу, так тот медведь был вдвое, а то и втрое выше ваших местных. А плечи у него, что эти ворота!

– Ну так спой! – хмыкнул десятник.

Андрен снова закашлялся, «распеваясь»:

– Сейчас, сейчас. Ух, давно в глотке ничего, кроме пыли. А может всё же… водицы? Или есть чего покрепче? А уж я-то спою не одну, а три песни! Слушать устанете!

– И не надейся, сами вина уже три осьмицы как не видели. Не велит барон старый урожай трогать. А молодой не поспел ещё, – вздохнул молодой в щель. – Туго дело. Да ты что-то слишком много хочешь, а сам то на что способен? Поёшь или что? – И он просунул в щель уже не один глаз, а голову, а затем вовсе вылез до половины, воротину отодвинув.