Степан Мазур – Тайные тропы Варленда (страница 1)
Тайные тропы Варленда
Часть первая: «Князь». Глава 1 – Нутро
Тоска завладела душами пленников в бывшем замке графа Скраба и пока сбор служивого люда решал их судьбу у стены и ворот, в казематах наступила тишина. Но она оказалась не абсолютной.
Воздух вдруг разрезал тоненький голосок и у самого уха человека-пленника вдруг раздалось:
– Вот вроде бы лучший ученик Брода, а так нелепо попался. Кто ж прочим людям доверяет? Ещё и за пределами Империи! – послышалось шёпотом откуда-то снизу и Чини начала рассказывать, как она бы поступила, если бы боги перемотали время назад. – Тебе чётко намекнули – старого барона Малькольма нет, графа Скраба извели, так куда полез? Маги-маги, бу-бу-бу. Почёта потребовал. А ты что, знать? Вот прикинулся бы торговцем и цены бы тебе не было. Трофеи свои на монеты сменять смог бы в два счёта. Глядишь за хлам бандитский в дорогу бы чего путного и выручил. А ты что? На бандитов имперских сослался! А тут всё, им путь заказан. Так зачем геройствовать полез? Имперцев за пределами Империи никто не любит. На то мы в мире и первые. А первых никто не любит. Всё от зависти великой и тайной злобе тех, кто ничего добиться не сумел.
Андрен, выныривая из реки вне сознания после предварительного допроса, слышал этот переливающийся многоголосьем голос морской свинки, но после всех плетей, побоев и вытяжения суставов (не здоровья, но пытки ради), сознание человека плыло. Палач у князя Аткинса был, что надо. Дело своё знал. Он не давал отключаться и водил по этажам боли от «подвала» до самой «крыши», от чего рассказать порой хотелось даже то, чего не знал, но охотно бы выдумал, лишь бы прекратили.
– Кто ты такой, чтобы требовать аудиенции знатных рож, в конце концов? – не унималась морская свинка. – Господин Аткинс, верно, недолюбливает Империю. Разногласия у них, как я слышала. Хотя бы потому, что император вычеркнул его из списка приглашённых гостей на юбилей Империи. Это оскорбление, которое рождённые с серебряной ложкой во рту стерпеть не могут. Ровно так же, как весь окрестный сброд не собирается терпеть зеленокожих выродков. Уж те крови попортили крестьянам едва ли не больше, чем нашим людям по боевым деревням. А имперских магов те и другие невзлюбили. Одни за то, что своих воздушников под рукой держат и других магов знать не желают, а другие за то, что столичные мастер-маги из того же легиона Молнии на подмогу приходить не желают и за пределы Империи нос редко, когда показывают. Вот и получается, что собрали вы полную колоду недоброжелателей. Да не будет на меня в обиде Грок, но с зелёным рядом нам веры нет. А вот прикинься ты варваром до последнего, и на аудиенцию к князю Аткинсу попросись – приняли бы как желанного гостя.
Андрен едва не взвыл. На этот раз от нравоучений.
– Что, оклемался?! – резко оборвал шёпот морской свинки грузный голос палача рядом. – Мой господин, он готов говорить! Вы только пожелайте, и я с радостью сниму ему шкуру, сделав новый флаг Освободительной армии!
Чини тут же скрылась где-то внизу, пока и её не досталось. Она пряталась среди остатков грязных тряпок, что прикрывали срам человека, но давно не согревали. Напротив, холодили, окровавленные и скверно пахнущие от пота.
Палач периодически ходил от человека к орку, применяя то одно пыточное средство, то другое, а порой просто орудуя голыми руками, чтобы размяться как следует. Он явно не боялся запачкать руки. При этом опытный мастер пыточных дел предпочитал концентрироваться на слабых местах орка и человека. Потому ноге и плечу магов доставалось больше всего внимания. Но и здоровые части тела постепенно покрывались синюшными гематомами.
Андрен пытался вернуть полное сознание. И пока до него доходили слова Чини, руки ощутили холодное железо ещё раньше, чем почувствовал солоноватый привкус крови во рту.
«Какой прок от твоих нравоучений? Все мы богаты задним умом впоследствии», – прикинул мастер-маг, что вроде совсем недавно блистал на выпускных экзаменах, а на первых же переговорах за пределами столицы сел в лужу.
Били пленённого человека долго и с подобострастием. Терзали, казалось, каждый участок тела. Из одежды по итогу оставили лишь портки, где и скрывалась Чини, прячась от подслеповатого палача, один глаз которого был белым, словно разошёлся во мнениях с богом Огня.
Чини спасал полумрак подвальной пыточной и подсевшее зрение истязателя. В свете факелов много не разглядишь, а прочие солдаты ушли, надёжно приковав раненных в дороге пленников. Палач остался с ними один на один и первым делом так измордовал обоих, что угрозы они ему не несли. Андрен уже и не помнил, кто и сколько его бил: солдаты, палач, орки или бандиты. Мир за пределами Тринадцатой академии был жесток и беспощаден.
Вернувшись сознанием в тело, мастер-маг лишь понял, что всё ещё висит, распятый на стене. Не сбежать. Скован цепями по рукам и ногам. Хуже того, рабский ошейник тянул шею к полу пятой цепью, чтобы жизнь мёдом не казалась. Что обиднее всего, ошейник был не простым, а заговорённым и разгонял потоки эфира вокруг себя. Тянись до них, призывай – всё без толку.
В Освободительной армии графа Аткинса определённо был неслабый чародей, как называли всех существ с силой, но без академического образования любой из тринадцати академий. На то, что это воздушник из местных – надежды было мало. Этика магов запрещала пытки. И существовала хотя бы номинальная солидарность всех магических учёных, которых в Варленде не так много.
Но у самоучек никакой этики не было, и они охотно показывали нанимателям всё, на что были способны в своей интуитивной магии. Этот чародей, например, точно знал, как лишить мага силы. Заговорённая сталь не поддавалась воздействию нитей эфира, сколько бы Андрен не старался. Сам эфир её чурался! О том может рассказать любой видящий потоки. А тот, что не увидит, почувствует, что пусто для его волшбы вокруг и даже простейшие заклинания будут лишь нелепым сотрясением воздуха или махами руками.
В глазах пленника плыло от боли. Измученное сердце давило изнутри. Едва удалось проморгаться от застывшей крови на ресницах. Та залепила веки словно воском. Лишь краем глаза удалось разглядеть Грока.
Зеленокожий собрат лежал на широком дубовом столе чуть в стороне от стены, к которой приковали человека. Он был распластан и лежал в луже крови, измученный едва ли не больше, чем сам человек.
«А Чини права, они ненавидят зеленокожих ещё больше, чем наши крестьяне», – понял Андрен.
Четыре массивные цепи растянули Грока по столу как по струнке. Большой механизм раздвигал цепи так, что, растягивал конечности в разные стороны. Пленнику рвали жилы, выворачивали руки и ноги. С опухшей ранее ногой эта пытка была невыносимой. Орк от боли давно потерял сознание, превысив болевой порог и более не отдавая себе отчёта в происходящем.
– Только пожелайте, господин. Уж я-то шкуру ему подрежу! – повторил палач где-то сбоку.
Послышался лязг решётки и частые, тяжёлые шаги. Опухшие веки человека бессильно упали обратно, но ощущения пространства ещё немного работали.
Копьё ткнулось остриём в рёбра, не давая расслабиться. Мастер заплечных дел что-то сказал, но говорил в нос. Сразу и не разберёшь. А то и для вида сказал, чтобы просто так не пытать.
Андрен не расслышал, зато хорошо услышал другой голос. Он был холодный, дерзкий и полный надменности, как и подобает знати.
«Сам князь Аткинс, не иначе».
– Кто таков? Зачем явился в мой замок? – спросил по сути первый князь на землях, где раньше располагались лишь графы и бароны. И это, наверняка, было второй причиной, почему конфликтуют император и местные.
«Приториан не давал разрешения на статус князя… Выходит, самопровозглашённый. Потому и вычеркнули из всех списков на дотации», – понял Андрен, сопоставляя одно с другим.
История взаимоотношения земель Баронств и Графств с Империей первые века была особенно тесной, и Мидрид всегда поддерживал своих генералов-ветеранов, а затем и вассалов всех необходимым. Но на третий век дал им широкую автономию. И вот уже на четвёртый все ставленники императоров решили, что они ничуть не хуже тех, кто сидит на престоле.
«И вот уже появляется свой доморощенный князь, как антипод императору, а с ним и Освободительная армия», – разобрал всю подоплёку Андрен, больше разбирая перед походом то, что происходит в горах, чем в землях людей.
Пленник вновь попытался открыть глаза, но не удалось. Склеились и щипали. Но ведро ледяной воды окатило с головы до ног, взбодрив. Тогда и удалось открыть глаза во всю ширь.
Перед Андреном стоял человек, одетый в чёрное с головы до ног. Одеяние богатое, хоть и без помпезных изысков, вроде золотых строчек, что более свойственно имперской семье. Однако, внешне князь ничуть не уступал портретам императора. Хоть собственный рисуй с натуры. Рыжая шевелюра и карие глаза оттеняли чёрный цвет. Строгие аристократические черты лица портил лишь шрам на скуле.
Смотрел Аткинс в лицо врага цепко, глаз не отводил. Андрен поморщился. Но не от взгляда, а от того, что на шее неприятеля висел хорошо знакомый камень – Амулет Вождей. Однако, алый камень не сиял внутренним светом и казался мёртвым. Застёжка словно умерла. Не душит, не держит плотно. Висит, болтается.