Степан Мазур – Грани будущего (*30 иллюстраций) (страница 59)

— Зёма!

— Ты это… Продолжай наблюдения. И делись своими мыслями. Развивай, так сказать, идеи словесно. Не держи всё в себе. Поняла?

— Ты дуру из меня не делай. Как тебя шефом-то все называют? Ты же тупее всех блондинок, вместе взятых. Аномалия тут, я говорю! И что-то этому служит причиной.

— Так разберись, училка.

Свежевыструганные шпалы легли на пути, на них водрузились более-менее пригодные рельсы. В своих запасниках у группы не осталось ничего. Но можно было продолжать путь.

Этому противилась только Вики. Но на неё не обратили внимания. Слушать опять какой-то высоконаучный бред никто не стал…

Станции мелькали одна за другой — брошенные, мёртвые. Ничего интересного. Нередко проплывали в отдалении селения «муравьев», Кузьмич докладывал о них погодя, стараясь не обращать внимания, если не несли прямой угрозы.

«Правильно. Нечего зря пугать народ, если не можем зачищать каждый такой муравейник», — думал Зёма.

Мутанты под руководством ИИ успешно плодились, осваивая поверхность, где людям была отведена роль скота. Зачистить бы все подобные муравейники разом, да где взять людей?

Ветер сменился с восточного на северный, ещё и радиационный фон пришёл в норму. Запас дров только иссяк. Таял на глазах редкий уголь. Поезд замедлял ход, пока не остановился совсем.

Понаблюдав пару минут, как Ленка умывает и расчесывает Андрейку поутру, Зёма поспешил на улицу. Стоило снова набрать дров под завязку, чтобы потом не останавливаться много раз.

Люди разделились на три группы — под руководством Алфёрова, Салавата и Смирновой — и направились в лес. Зёма пошёл со всеми на правах координатора. Ленка сдала ребенка на кухню, под присмотр Алисы, где Вики и Демон были приставлены в помощь кухарке. Не сложно догадаться, кому первым достанется завтрак.

Вскоре Андрюша такими стараниями нарастит щеки.

Зёма уже собирался уходить в лес, вооружившись и прихватив инвентарь, как случилось неслыханное — Кузьмич вышел на перрон. Да ещё и с карабином! По-хозяйски оглядевшись, посмотрев в светлое весеннее небо, он потянулся и выдал:

— Что-то я засиделся. Как насчёт поохотиться? — и принялся делать зарядку у всех на глазах.

Зёма оставил троих военных для охраны состава: Ряжина, Олега и Богдана. Последний заперся в паровозе с приказом держать переднюю дверь закрытой, пока не вернётся группа. Ещё двое собрались к розовому вагону. Но Зёма быстро переправил Ряжина на переднюю турель, а Кузьмичу сказал:

— Прогуляйся с нами для аппетита. Пий со Столбовым тоже пойдут за компанию.

— Прогуляться? Это можно, — усмехнулся в бороду машинист и первым побрёл в направлении леса, перекинув ремень карабина через плечо.

Группы крались по лесу след вслед за машинистом. Тот периодически поворачивался и шикал на добытчиков, как на малых детей. На что-то смотрел среди голых кустов, присвистывал и продолжал путь.

Ходить за машинистом по рыхлому талому снегу оказалось удовольствием на любителя. Первыми откололись технари с рабочими, заприметив хорошую лесопильную зону, потом отстала Ленка со стрелками. В итоге через час блужданий с Кузьмичом рядом остался только Зёма.

Едва завхоз хотел сказать, что хватит блуждать, как карабин неожиданно выстрелил. Звук оглушил, раздаваясь громким эхом по лесу. Кузьмич довольно оскалился — в «яблочко»!

Зёма, не веря своим глазам, подошёл к подстреленному… оленю!

Прямо в сердце.

— Это ж сколько мяса, — расцвел завхоз, готовый сожрать часть оленя сырой и прямо здесь. — А это он или она? А то рогов нету. Я не разбираюсь.

— Весна — вот и нету, — спокойно ответил Амосов. — Он. Тащи к тележке, а я ещё пройдусь, — довольно заявил машинист-охотник и, не оглядываясь, пошёл дальше.

Шансы Зёмы дотащить тушу до лесопилки были минимальными. Поэтому он пошёл следом за охотником. К тому же из леса уже бежала пара ребят, привлечённых звуком. Указал им на добычу. Пусть сами тащат.

Воздух был свежий. Морозец бодрил, жрать хотелось дико, и счётчик Гейгера выдавал неправдоподобно малый уровень радиации. Поглядывая на него, Зёме хотелось верить, что весь прочий мир станет вскоре таким же чистым и прекрасным.

Идти вдвоем было легко. Оказалось, что можно расслышать не только хруст шагов на снегу, но и звуки леса, которые до этого глушились ворчанием рабочих и шутками солдат. Лес шумел, перебирал ветки ветер.

Зёма остановился, навострив уши. Звуки леса казались откровением для человека, больше привыкшего слышать гул земли.

«Что это — щебет птиц? Точно, птицы. Мало, далеко, но все-таки они есть. Лес не кипит жизнью, как, по слухам, раньше, но что-то периодически слышится».

Кузьмич откопал ветку, полную замерзших ягод брусники. Как величайшее сокровище, Зёма положил ягодку на язык. Грезить о вымерзших давно витаминах не стоило, но — вкус! Ощутить натуральный вкус ягоды! Вот только ради этого стоило бродить с машинистом по лесу по колено в снегу.

Ягоды кислили. Стоило набрать Ленке и Андрейке. Бережно собрав грязными замерзающими пальцами ягоды в карман жилета, завхоз понадеялся, что не растают.

Кузьмич застыл, слушая. Сделал пару шагов — и снова прислушался. И ещё. А когда Зёма почти потерял его из виду, опять раздался выстрел карабина. Ноги сами побежали к машинисту. Эта привычка реагировать на выстрелы въелась в подземника, как в любого анклавовца.

— Теперь чего?

Машинист молча ткнул пальцем в снег. Приблизившись, адмирал обнаружил тетерева.

Дичь!

Зёма тут же запихнул тетерева в рюкзак. Кузьмич подозвал к себе.

— Тебе лучше это самому увидеть.

След на снегу. Как динозавр наступил, только след от лапы. Кошачьи подушечки пальцев размером с кулак каждая. Когти как ладонь взрослого человека.

Это определенно был след Зверя. Эта машина-убийца бродила где-то рядом. Поджилки как-то нехорошо затряслись, да и в желудке что-то забулькало. Только уже не от голода.

— Кузьмич, пойдём-ка лучше к лесопилке.

— Идём, — тихо согласился машинист, — только смотри на деревья. Здесь может быть ещё и рысь. Те любят прыгать на жертву с веток.

— Ага, смотрю. Только на рысь мне наплевать. С ней хоть в рукопашную можно сойтись с ножом. Больше беспокоит наш любимый металлический хищник.

Скорость ходьбы замедлилась. Вроде бежать надо, но ноги ослабели после марш-броска. И жалобно, настойчиво колотило в грудь сердце.

— Кузьмич, пошли быстрей!

— Поддерживаю, да ноги уже не те, — добавил машинист, но все-таки ускорил ход.

На лесопилке Алфёров с Салаватом хвастливо показывали всем подстреленного оленя. Фактически сами поймали голыми руками. Ценители баек слушали с раскрытыми ртами, прочие поопытней посмеивались.

— Так, оленя на тележку, — с ходу велел Зёма. — Берете столько леса, сколько можете унести за один заход, — и отходим к составу.

Народ непонимающе притих. Резкий перепад настроений всех удивил.

— Чего не понятно? — поддержала капитанша, увидев серьёзное лицо завхоза. — Ноги в руки и уходим! Приказы начальства не обсуждаются. Стрелкам быть наготове.

Как же лес оказался далеко от состава! Шли большой группой, для охраны взяв рабочих вкольцо по периметру. Каждые сто метров казались километром, особенно для тех, кто тащил бревна волоком за веревки.

«Ну, где ты, Зверь? Здесь ещё? След совсем свежий. Я бы даже сказал — утренний. Покажись! Не создавай напряжения».

Народ затих. Все брели молча, несли дрова, толкали тачанки, тележки. Напряжение росло. Показался состав.

— У кого рация?

Ленка протянула.

— Состав, приём, — тут же вызвал Зиновий.

— «Голова» состава слушает. Всё спокойно, — отчитался Богдан на паровозе.

— Кухня слушает. Давайте шустрее. Мы ж слюной захлебнёмся, — подхватила рацию Алиса. — Андрейка вон уже рубает за обе щеки.

«Хвост» состава, однако, не отвечал. Олег бы не стал игнорировать вызов.

— Стрелки, за мной! Ленка, доводи людей, — Зёма побежал первым.

Алфёров, Салават и ещё пара стрелков побежали следом.

Розовый вагон приближался, дежурного на железнодорожных путях не наблюдалось. Группа прибавила скорости и едва перескочила рельсы, как все застыли на месте: тело ефрейтора Олега Маркова лежало обезглавленное. В нескольких метрах от него лежал автомат. Ещё одна кровавая дорожка тянулась в лес. Туда же, судя по всему, делась и голова.

— ИСКАТЕЛЬ, СУКА!!! — завопил Зёма, бросаясь в лес.

Алфёров прыгнул на него, повалив на рельсы.

— Стой, командир! Нельзя туда! Мы не знаем, сколько их! Всех завалят!