Степан Мазур – Бриллиант гёрл / Brilliant girl (страница 10)

Порше 911 всё же придуман не для людей, понял в один момент Даня. Багажник в нём спереди и настолько маленький, что едва можно уложить сумку с вещами. А человека в ковре – невозможно.

«О чём вообще думали производители»? – отметил для себя водитель.

То ли дело вместительный джип – автомобиль деловых людей. Вот и четыре ведущих колеса пригодились на загородной трассе. Отработал всю городскую прожорливость, едва свернули с трассы на бездорожье.

– Что, вообще, произошло? – спросил Даня, заглушив мотор и продираясь сквозь кусты по лесистой местности.

О сокрытии следов преступления он не знал буквально ничего, начиная от того как плутать, и заканчивая тем, как сбивать со следа поисковых собак.

«Но может, прокатит на первый раз? И мозгоправы не настолько уж и нужны миру»?

В свете переносного окружного фонаря махать лопатой – занятие на любителя. Но напарник в чёрном уверял, что самое сложное снять дёрн. А дальше легче будет. Только с каждым новым взмахом Даня понимал, что не будет легче. Разве что, будь он рыбаков. Червей столько в комьях земли копошится, что хоть в баночку собирай и продавай на трассе.

Нет, в свою удачу он бы поверил в этот момент лишь если лопата наткнулась на сундук с сокровищами.

– Ну как что? Долгого разговора тет-а-тет не получилось, – вздохнул Тень, присев на тот самый труп в ковре, как на скамейку. – Дарк вежливо спросил его, что с нами происходит. А этот пентюх мне про цилиндрический корень начал рассказывать, и что я маму свою всегда хотел трахнуть. А когда первый раз посмотрел на письку бати в душе, моральную травму получил. И столько оказывается во мне детских неожиданностей накопилось, что на одного человека не хватило. Вот мы и разделились, чтобы охуевать от происходящего по отдельности.

– Какой ещё нахрен цилиндрический корень? – только и спросил Даня, потея так, что пот заливал глаза.

А яма только на коп лопаты получилась. В такой разве что ботинок можно похоронить достойно.

– Цилиндрический корень – это набор информативного мусора, который используют инфоцыгане в первые минуты общения, – объяснил соучастник. – Чтобы ты ни хрена не понял и потерял бдительность. А когда мозг замкнёт в определениях, можно пихать в тебя уже любое дерьмо. Информационные фильтры забиты, засорились в тщетной попытке переварить то, что и глотать не стоило. Понимаешь?

– Нет, – честно признался Даня, но добавил. – Но маму то за что?

– Потому что мама – всегда самый близкий человек для любого. То есть в 99 случаев из 100. А кого обвинять во всех собственных бедах взросления, созревания и становления, как не близких людей? Человек всегда считает, что ему кто-то должен. Но если общество его пошлёт подальше при первом же запросе, то мать хотя бы постарается объяснить, почему он не прав. В понятии инфоцыган, что как наследники фрейдизма, готовы перетрахать всё, что имеет отношение к твоему мозгу, её нужно обвинять в первую очередь. Идёт смена человеческих понятий психологическими, Даня. И белое становится чёрным, чёрное – белым. А всё потому, что прозвучало много ранее не слышанных определений. Да вот только по определению наш господин психолог – гондон. Но чтобы это понять, его нужно раздеть. Нутро гнилое, понимаешь?

Даня невольно посмотрел на ковёр. Разворачивать его содержимое не хотелось. Наверняка накапал кровью в багажнике.

«Снова вести в химчистку. Скоро станет проще выкупить весь комплекс у старика Анзора или брать годовую карту клиента, вздумай такие изобрести для самых явных замарашек города», – невольно подумал водитель.

Тень подвинул поближе к себе фонарик, достал из брюк черную тетрадку и зачитал:

– Наш почивший Олег Данилович по сути декодировщик сознания. Только знания, которые прочие мозгоправы направляли на кодировку от алкоголя, курения и прочего усиленного онанизма в полном расцвете сил, он применял в целях личного обогащения. Засрёт человеку мозг о том, что каждый шаг имеет последствия в кармическом плане, а тот поверит и из дома выходить лишний раз боится, насчёт КАЖДОГОГО своего слова задумывается и со специалистом советуется. Платно, естественно, а Олег Данилович только брошюрки с рекомендациями пишет и издаёт. И каждую такую за половину зарплаты мнительным людям продаёт…. Продавал.

Даня сплюнул и продолжил копать.

– Будь у офиса секретарша, она наверняка подняла бы панику. Но у частников экономия – работают сами на себя, и другим платить не желают, плодят количество самозанятых по стране. Не говоря уже об охране. Проблема Олега Даниловича в том, Даня, что он сам со временем начал верить, что исправляет людям карму, то заставляя тех поститься и отмаливать грехи как мракобес, то копаясь в их далёком прошлом, где наверняка наследили «девяностые». Но то, что общество даже не заметит, этот специалист, обвешанный дипломами, старательно подчеркнёт красным цветом и любую незначительную деталь раздует. Вот и получается, что человек просит у бога прощения, что дергал девочек за косички в школе, а переводя на современность – извиняется за любой косой взгляд на человека. Так Олежа вырастил армию почитателей, доноров и абсолютных чмошников, не забывая прививать им чувство постоянной вины. А она нужна, чтобы рядом та армия болталась, и не ушла на сторону. Тогда уже не так важно, станешь ли ты веганом, будешь жертвовать храму, пойдёшь в активисты-добровольцы-волонтёры, главное, чтобы про Олежу не забывал и на жизнь ему деньжат подкидывал.

Даня разделся до трусов, окопал яму и залез внутрь, углубляя середину. Пот тёк по всему телу, как в бане. Слова Тени в то же время успокаивали. Так что в эту ночь при полной луне он лишь могильщик на их маленьком персональном кладбище за городом. Месте, на котором стоит закопать многих, чтобы ещё большему количеству жилось лучше. Но здесь места всем точно не хватит. Да и одного могильщика – маловато.

Разные мысли приходят, когда работают руки.

– Убийство по воле случая это одно, а если на войне или за дело – другое. За дело всегда как-то проще выходит, просто минуя посредников. Да, Даня? – разогнал мысли Тень. – Вот ты веришь в гомеопатию или уринотерапию?

– Нет. Если человек пьёт мочу, то скорее по личным убеждениям. Или ему это нравится, или нравится смотреть, как мучаются другие.

– А люди верят. И переломы пытаются сахарными шариками лечить. А когда не получается, тут конечно молитва поможет, ну и карму подлатать бы. Тогда лучше пойдёт. Да, Даня?

– Я не понимаю вопроса.

– А ты, когда машину Марине отвёз, из бардачка заряд вытащил?

Даня застыл, глядя перед собой, потом начал копать вдвое активнее.

– Забыл.

– Вот в этом и дело, Дань. Ты тупой просто, – вздохнул соучастник. – Как и все люди порой. Вместо того, чтобы самим разобраться в процессе, начав уже нести ответственность за получаемый информационный поток, они говорят – всего слишком много, мне это не нужно! И доверяют процесс отсева другим людям. А сами верят на слово «специалистам». Отсюда у нас столько паразитов и посредников. А хуже всего, что все посредники часто и есть паразиты. Придумывая цилинидрический корень, они говорят заряжать воду. И люди заряжают, подвергаясь массовому эффекту плацебо. А этот эффект может дойти до крайностей, Даня. Понимаешь?

– Как это?

– А как в сказке, Дань. Людям нужны чудеса. И их выдают на три короба с поверхом. И кто больше врёт, тому больше веры. Тогда подобные существа набираются наглости и уже просто называют людям цифры вразнобой, и говорят повторять их как молитвы, и… близкие оживут! Чудо же? Чудо, конечно. – Тень поднялся с ковра и покачал его ногой. – Вот все блядь трупы восстанут из могил, или кремированные соберутся воедино или давно сгнившие кости обрастут плотью… от такой всечеловеческой тупости. Конечно, такие будут верить потом во что угодно, выжигаемые вышками связи мозги, чипирование жидкими вакцинами, перестройку ДНК генно-модифицированным картофелем. Ведь там есть слово «ген». А ген это уже что-то своё, глубинное, особое. То, что трогать нельзя, иначе деградируешь. От внешних воздействий, а не от отсутствия конкретных знаний, конечно. Мы ведь все с рождения уже гениальные. Куда нам научные данные? Они все от лукавого! Чур меня! Чур!

Тень говорил бы дальше, распыляясь, а Даня копал бы снова, уже не чувствуя забитых рук, ног, живота и спины. Но тут существо в ковре забормотало, зашевелилось и Даня рванул из недокопанной могилы спринтером.

– А-а-а! Он живой!

– Ну, конечно, живой, Даня, – спокойно подтвердил Тень. – Ты же копаешь могилку для своего первого мракобеса. Этот, в отличие от всех гадалок, шаманов и составителей гороскопов, умён. Инстаграмов и блогов не ведёт, рекламу не даёт. Завуалировался так, что людям его сразу не раскусить. А кто поможет человечеству, кроме толстого потного человека с лопатой?

– Я… для своего… чего? – сухо повторил Даня.

Тень кивнул и подхватил лопату.

– Пустите меня, суки! – кричал Олег Данилович в то же время ровно до той поры, пока похититель не поставил ему на грудь ногу и провёл по носу остриём лопатой.

Побежала маленькая капелька крови, скатилась в глаз. Мир тут же предстал в розовом свете, что сбило желание кричать.

Тень склонился над ним и снова заговорил:

– Помнишь Анрюшу? Мама звала его ласково Андрюшатинкой. Но не потому, что хотела трахнуть, псих ты поехавший. Он её любил как мать. Но даже не думал переспать с ней. Это всё в твоей больной голове. Давай на миг забудем про твои приукрашивания реальности, и я расскажу тебе всё как есть. Как было… пока ты не капнул капельку крови ему на глаза, так сказать.