Степан Мазур – Бриллиант гёрл / Brilliant girl (страница 12)
Только глаза преданно смотрели на хозяйку, что из госпожи вдруг обрела другой ранг. Та просто одним действием перевела её из нижней в бесправную рабыньку, у которой не спрашивали разрешения.
Чего она хочет – больше не имело значения.
И Полина вдруг поняла, что сознанию хотелось отбиваться от этого и кричать, а вот тело, напротив, возбудилось до предела и между ног сначала стало жарко, а затем просто полилось.
Не сдерживая себя, она тоже принялась мочиться на кровать, обливая юбку и колготки следом.
– Сука-а-а-а! – в то же время закричала Соня, подскакивая с кровати.
Ей хотелось унизить, а не возбудить нижнюю.
Что пошло не так?
Позволив себе прикоснуться к вагине рукой, Полина принялась кончать. От всех ощущений её распирало изнутри. По губам перестало бить тёплым. И тело вырвало крик.
– Да-а-а!
Соня со злости просто плюнула в него.
Полина, ещё не осознав происходящего, сглотнула и притихла, выказывая покорность.
– Простите, госпожа. Я всё-всё уберу.
– Да уж убери! – приказала Соня, убегая на кухню.
Мысль «что это было?» пришла лишь несколько минут спустя, когда восстановилось дыхание. Но желание говорить пришло гораздо позже.
– Поля… ты чудо, – наконец выдавила из себя Соня уже на кухне.
– Госпожа… ты невероятна, – ответила Полина, больше даже не думая дерзить.
Не зная, что ещё сказать друг другу, разошлись. Полина в коридор, Соня за стол пить кофе.
– Принеси мне зелёную папку!
– Да, госпожа.
Вскоре вчитываясь в почти в самые верхние строки листа, Соня изо всех сил пытаясь запомнить пункты.
Пункт 32.
Пункт 33.
Пункт 34.
Соня подняла голову, решая не читать дальше.
– Какого хрена, Дарк? Что за сопли? На что ты меня подписываешь? Где мой разврат и… и…
Она запнулась, ощущая гнев, поднявшийся изнутри.
Рыжая чертовка не могла понять его причину. То ли он задел за живое. То ли по-прежнему существовала преграда, точно отделяющая тот мир от этого.
Тот, правильный и скучный, с внутренними ценностями, от которых порой дышать невозможно. Они опутывают изнутри, сжимают снаружи, обязывают и не дают рта раскрыть, чтобы выразить своё мнение.
«Потому что не может быть у дочери «тридцать плюс» ещё своего мнение. Вот сына на пенсию отправлю, тогда и появится», – подумала невольно Соня.
И этого. Её маленького мирка, такого уютного, без барьеров, предела и каких бы то ни было моральных обязательств.
«Какой мир правильные и лучше? И какой из двух – мой по-настоящему»?
За ответами Соня вернулась в спальню, где Полина активно наводила уборку. Раздевшись догола и даже не думая одеваться после душа, она меняла постельное бельё и сушила матрас.
Соне стало даже неловко, прокрутив в голове прошлый эпизод.
– А где все?
– Не могу знать, госпожа, – чернявая достала телефон. – Но судя по треку, Даня свалил в ближайший город. У него рабочий отпуск же. Марина ночует на работе, писала не ждать. Глеб, видимо, ошивается где-то рядом с ней. А Дарка я тоже давно не видела… или его тень.
Соня посмотрела на жёлтое пятно на матрасе, скривила губы. Всё же некоторые необдуманные действия имеют последствия.
– Ты это… не в обиде на меня? – произнесла она.
Старалась ровным тоном, но получился едва ли не просящий, умоляющий, даже немного милый, что точно выходило за пределы образа госпожи.
Полина резко распрямилась и повернулась. Глаза сверкнули искоркой. И она честно призналась:
– Обида? Нет. Это… лучшее, что когда-либо со мной случалось. В голове остался один космос. Я ещё не скоро приду в себя. Но чем больше об этом думаю, тем больше улетаю.
Соня поняла, что краснеет.
Скрывая это, она тут же шмыгнула в коридор.
«А может Дарк и прав. Надо действительно покинуть особняк и немного пожить старой жизнью, чтобы на новую посмотреть под другим углом?».
Приведя себя в порядок, хозяйка запрыгнула в Порше в гараже и без звонка нагрянула домой. В квартире её ждал хаос. Пыль словно собиралась повсюду месяцами. Грязь встретила с самого порога. Затхлый воздух бомже-притона разве что не пах алкоголем и сигаретами, но по комнатам носились оттенки не стиранных трусов, носков, а одежда и игрушки валялась просто повсюду. То есть по мнению мужчин, «аккуратно была развешана по стульям, подлокотникам, изголовникам и прочим диванам-кроватям».
Муж встретил в одних трусах и фуфайке с бутылкой пива и пятном от рыбы. Сын вышел из кухни в трусах и с бутылкой лимонада, подражая папе. Только на нём была майка, обилие пятен на которой говорило о каждом приёме пищи.
Судя по виду, питался ребёнок в последние дни в основном майонезом и кетчупом.
– Собирайся, малыш, – улыбнулась Соня. – Пока тебя не забрала ювенальная юстиция от такого милого папки, я лучше отправлю тебя до конца лета пожить у бабушки.
– Вот ещё! – возмутился муж. – Ему и дома неплохо живётся. Правда, сын?
Сын на всякий случай кивнул и сыто ругнул лимонадом, очевидно снова подражая папке, что проснулся пораньше только потому, чтобы побольше посмотреть футбол или посидеть за компьютером.
Соня вздохнула, понимая, что сколько бы лет не отдала воспитанию, отцу хватит и пары дней, чтобы стереть о них любое воспоминание. Тут и спорить не о чем.
«Ему оказалось лень даже выбросить мои вещи».
То есть в теории она давно с ним разошлась, и вступала на территории некогда родной квартиру как рыцарь в логово дракона с копьём наперевес. Заранее готовая к драке. А на практике за четыре дня отсутствия не изменилось ничего.
«Он просто не понял».
Только пыль, грязь и хаос поселились в квартире, взывая к её внутренней хозяйке одной фразой: «наведи порядо-о-ок»!
«Беззаботное, конечно, время жизни – шесть лет. Садик уже закончился, а школа ещё не началась. Но всему же есть предел», – подумала Соня, но снова поняла, что не хочет ругаться.
Не потому, что нет злости и гнева на порушенный распорядок, а потому что не на кого. Перед ней было одно сплошное пустое место, которое когда-то почему-то обнимало, клялось в любви и верности и занималось с ней любовью не только на словах, но и по факту. Вот только как давно был секс, она уже и не помнила.
– Так, один одевается быстро и вспомнит, что значит горячая вкусная еда. А другой может открыть форточки, пока не сдох от собственного пердежа. А если забыл, как пахнет мыло, то напоминать не буду.
Соня победно сложила руки на груди. Потому что мелкий без всяких дальнейших разговоров метнулся в комнату и оделся так быстро, как никогда в жизни.
Муж, скрипя зубами, залпом допил пиво. Не отводя взгляда, он наверняка проклинал её, но это там внутри, в её воображении. А здесь, в реальном мире, она была красиво одета, отлично выглядела и от неё не пахло мусоркой с рыбными костьми.
– Мой тебе последний совет, – обронила рыжая чертовка, открывая дверь и кидая мужу ключи. – Устройся на работу… Здесь я больше не появлюсь. И он тоже.
Бутылка прилетела в уже закрытую дверь.
– Ну и проваливай, дура! – донеслось по ту сторону приглушённо.
Сын вздрогнул, пригнув голову. В его глазах отразилось полное непонимание происходящего. Они тут же налились слезами, нижняя губа задёргалась. Но он не позволял себе плакать. Только за руку крепко сжал и зашагал по лестнице молча, громко топая.
Соня поняла, что этот момент существу по ту сторону двери никогда не простит. Муж мгновенно стал бывшим. И её больше не заботило, оформлено ли это юридически.
Он мог отыграться на ней, заехать пощёчину, схватить и трясти, добиваясь ответов на вопросы. Но почему предпочёл отыграть на публике, вмешивая сына? Почему ему не пришло в голову поговорит с ней наедине? Потому что не о чем? Или потому, что не знал, что сказать?