Степан Мазур – Бриллиант гёрл / Brilliant girl (страница 9)
Забредя в женский туалет торгового центра, закрылись в одной кабинке. Пробки высохли и начинали припекать. Требовалось снова смазать, чтобы продолжить путешествие без последствий для организма. Но если Соня сделала это с удовольствием, то непривыкшая к таким прогулкам Мира заявила, что с неё на сегодня хватит и убрала игрушку в сумку.
Соня лишь улыбнулась. Хватит, так хватит. И потянула подругу играть в боулинг-центр. Затем они пили пиво и гоняли бильярд, шопились, на спор разыскивая самые тонкие нитки-трусы. А когда рыжая после покупки последних, тут же сорвала бирку и запихала их в себя в раздевалке уже спереди, Мира признала, что по степени безбашенности та безоговорочно победила.
Подруга пыталась расспросить про подарок в виде автомобиля или жизнь в особняке на выходных, но Соня уводила эти разговоры в сторону, не говоря даже о том, что уволилась и третьи сутки не появляется дома.
Сама рыжая чертовка пыталась понять, почему отключился материнский инстинкт и где все внутренние призывы вставить мозги на место и вернуться домой?
В тот момент, когда эти мысли стали особенно острыми, Соня даже включила телефон и не глядя на сотни сообщений и звонков, набрала номер мужа.
– Как сын?
– Что ты сказала, сука? – раздалось по ту сторону. – Сын тебя интересует?! Нахуй иди, прошмандовка. У нас всё прекрасно и без тебя!
Соня улыбнулась, как будто долго ждала этих слов. Возможно, все пять лет ей не хватало напора мужа. Даже тогда, когда жила с маленьким сыном одна весь месяц, когда у него резались зубы и он ночами не спал. А муж отдыхал в Крыму с мужиками, отправившись на морскую рыбалку и занимался дайвингом. Но привёз вместо рыбы и морепродуктов только красные пятна на члене, которые и лечил две недели, пока снова не стал показываться ей пах в душе.
Вот только он забыл про выделения на трусах. А бельё стирала она. Каждые пару дней. На протяжении всех пяти лет.
Но эти три дня без хозяйки в доме конечно же перевернули его жизнь.
– Слушай меня, ушлёпок, – спокойно начала разбор Соня, не испытывая никаких ощущений в его сторону, ни гнева, ни сожаления. – Если устал от отцовской доли, моей маме ребёнка отвези на пару дней. А когда освободишься, вещи мои собери… И выбрось. Я новые куплю.
– Что? Что ты сказала?!
Соня почесала нос и продолжила:
– Я просто хочу, чтобы ты заебался от работы. Любой работы. Если ты хотя бы вспотеешь, пока будешь выкидывать мои вещи – отлично. А потом можешь потеть на своих шлюхах сколько захочешь… Меня это уже не будет касаться.
Последнее предложение Соня произнесла уже после того, как отключила связь. Что-то не давало сказать последние слова. Те, которую поставят точку. И окончательно освободят.
Она ничуть не сомневалась, что даст сыну достойную жизнь и без отца. Но идти подавать бумаги на развод в такой прекрасный летний день – кощунство.
Соня повернулась к подруге, подхватила под локоток и снова повела на улицу.
– Что? Плохо у вас всё? – тут же потребовала подробностей Мира, готовая своим массивным телом обнять, а на большую грудь даже принять голову подруги, чтобы принять все её слёзы и разделить боль.
– Плохо? – переспросила Соня. – Плохо это когда живо. А мёртвое давно не болит. Ты это… если найдёшь когда-то мужика, то попроси его собрать кровать. Если сделает без упрёков – хватайся за него обеими руками. Если начнёт бурчать или перекладывать работу на других – задумайся, нужен ли тебе такой. А если по итогу кровать будешь собирать ты, Мира, беги от него! Поняла?
Воронова кивнула, заполучив ещё один нерассказанный эпизод семейной жизни в копилку неполученного жизненного опыта.
Вечерами в городе тепло. Лето выдалось жарким и жарким не только от обжигающих лучей солнца, а от бурлящей в Соне крови. Та не текла, а бежала мощным потоком по венам.
Она стала чувствовать, замечать, хотеть, желать, мечтать. И задаваться вопросами – люди, кто вы все? Какие у вас мысли? Что скрывают ваши души? Догадываетесь ли о том, что я гуляю с секретом внутри себя?
Прохожие смотрели на неё, поддерживали улыбками настроение, но никто бы не сказал сразу, что эта милая девушка в лёгком белом сарафане, с распущенными волосами и совсем без косметики, вот именно эта девушка что, как ребенок облизывает пломбир и кокетливо смотрит на встречных, на самом деле так развратна так, что представить себе сложно.
Что за мысли блуждали в голове рыжей чертовки? Грязные, пошлые, развратные, они все были её, едва помещаясь в маленькой головке.
«Неужели это всё, как по взмаху волшебной палочки происходит, стоит мне вставить пробку или нацепить зажимы на соски»? – подумала Соня, добавляя последний ингредиент для прогулки прямо на набережной, прикрываясь Мирой.
«Вуаля! Бессознательное тащит из мрака всю нечисть. И наши тайные желания порой так отвратительны и порочны, что не верится, что об этом может думать нормальный человек. А нормальный ли я человек? Я уже сомневаюсь в себе. Нормальная ли я? Нормально ли хотеть того, чего хочу я»? – продолжали ходить строем те мысли, пока соски набухли и стальные зубчики впились в них как зубы летучей мыши-вампира. Только пили из неё не кровь, а ощущения.
Купаясь в них как в облаках, Соня ощущала себя наркоманкой ощущений. Их столько, что хоть ложкой ешь. Разве может быть жизнь настолько разнообразной? Почему она её не замечала за пределами четырёх стен дома и работы?
Рассуждая на эту тему, Соня отправила подругу за сосисками в тесте, а сама села на лавочку писать отчёт, пока мысли горячие, верные и не потускнели за отходняком.
Ощутив, как же ей легко стало на душе и свободно по жизни, Соня подскочила со скамейки, раскинула руки и начала кружиться на месте, распевая популярные песни. Не останавливаясь на этом, она флиртовала с парнями, пританцовывала рядом с грозными старушками и дедами, забавляла малышей, а одной группе ребятки даже всем купила по сладкой вате.
И всё это делала от души. Просто потому, что могла и хотелось.
И больше всего ей хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Потому что, глядя на заходящее солнце, прижимаясь к подруге плотно-плотно, она впервые плакала. Но не от ударов жизни, а от ощущения глубинного понимания, что время конечно. И за всю свою жизнь с удовольствием она прожила по сути лишь один день.
– Я люблю его, – утирая слёзы, призналась она подруге вдруг.
– Кого? – превратилась в слух Воронова.
– Дарка.
– Почему?
Соня смахнула последнюю слезу и добавила, отстранившись.
– Потому что он напомнил мне ради чего мы живём. Да что мы? Я! Он меня раскрыл. Понимаешь? Это как удар, отправляющий в нокаут. А потом ты поднимаешься и думаешь – а что было до этого? А ничего не было. Ты только очнулся!
Мира молчала, переваривая.
Соня тихо добавила:
– Ничего и не было у меня, понимаешь? До него не было. А теперь есть всё, но как-то иначе… Слушай, пойдём купаться, а? Мне плавать надо. Силы ведь ещё понадобятся.
– Для чего? – тупо спросила подгруженная подруга.
– Для того, чтобы его вылечить.
– От чего? – снова не поняла Воронова.
– Как от чего? От него самого! – ответила Соня, не в силах ещё более точно сформулировать ответ для человека-односложного-вопроса.
Но она будет стараться. Изо всех сил.
Глава 7 – Цилиндрический корень
Внедорожник припарковался на обочине у леса, затем скатился по крутому наклону вниз и продолжил путь. Остановился он метров триста спустя, выключил фары и даже не думал включать аварийку.
По легенде должен слиться с окружающим пространством, не привлекая внимания. Летние ночи коротки, каждая минута на счету. Причина внутри. В багажнике. Завёрнута в ковёр.
Каким образом Даня оказался соучастником убийства, она даже не понял. Но теперь лопата в руках и цель одна – копать, копать и снова копать. С одной стороны, тяжёлый физический труд облагораживает и накачивает пресс. С другой – сердце вот-вот выпрыгнет из горла.
А всё так хорошо начиналось… Они просто пришли с Дарком к мозгоправу. Точнее, тот вопил, что ему немедленно надо его посетить и Даня на радостях от возвращения господина тут же выполнил это указание. Отвёл его на сольную встречу без записи на ночь глядя, а сам поехал отвезти автомобиль Марине и забрать свой внедорожник, на котором и вернулся за Дарком к зданию уже после заката солнца, логично посчитав, что часом терапии они точно не обойдутся.
Какого же было удивление, когда пассажир встретил его с ковром на плече, выйдя из-за дерева. Фары показывают детали: проклятая пуговица рубашки вновь расстёгнута, а галстук пропал. И только пиджак в тему – скрывают алые пятна на белых манжетах и у воротника.