Степан Фарбер – Дорога к успеху (страница 8)

– То есть подарков не будет? – Кристина попыталась улыбнуться, но вышло вяло.

– Подарки будут, – Зоя чуть улыбнулась краем губ. – Просто они у тебя, к сожалению, идут по системе «сначала квест, потом шкатулка». У других бывает по-другому, но не у нас.

Это «у нас» прозвучало неожиданно тепло, как будто Зоя не просто читала её карту, а признавалась: да, у меня самой всё через одно место, но я научилась здесь ориентироваться, и тебя проведу.

– У тебя довольно сильный десятый дом, – продолжила Зоя, деловито перелистывая страницу. – Это про публичность, про то, как ты проявляешься в мире, про профессиональную реализацию. И самое интересное – что этот дом связан у тебя с Венерой и Нептуном.

Она подняла взгляд.

– Перевожу с небесного языка: ты не для того родилась, чтобы всю жизнь жарить котлеты в придорожном кафе, Крис. У тебя всё завязано на творчестве и на том, чтобы тебя видели. Не только слышали случайно, как сейчас, когда ты поёшь для людей, думающих о борще и дороге, но чтобы тебя именно видели.

Кристина стиснула зубы от внезапной волны странного, щемящего облегчения. Слова Зои, как бы иронично ни были поданы, попадали в те места, о которых она обычно молчала даже с собой. Да, она мечтала о сцене, о фестивале, о хорошем звуке, о свете, выхватывающем её из темноты. Но в её мире это казалось чем-то из чужой жизни, как фотографии из глянцевых журналов, которые перелистываешь в очереди и тут же забываешь.

– Ты сейчас скажешь: «у всех так», – Зоя закатила глаза, опережая её мысли. – Что все в глубине души «созданы для большего». Но не у всех это простроено вот так жёстко. Ты – лев с сильной Венерой, дитя, – она слегка театрально подмигнула, – а это, прости, не про жизнь «между плитой и кассой».

– Не смеши, – Кристина передёрнула плечами, но щёки её заметно вспыхнули. – Лев, ага. Львица в дешёвом фартуке.

– Фартуки меняются, – отрезала Зоя. – А вот твой талант, если ты его будешь продолжать прятать под слоем жира и копоти, начнёт кусать тебя изнутри. И это куда больнее, чем всё, что может придумать Илья.

Имя Ильи прозвучало как щелчок. Словно кто-то резко открыл окно,и в комнату ворвался ледяной воздух. Кристина автоматически скосила глаза в сторону стойки – Илья всё ещё был там. Он сидел, уткнувшись в телефон, но плечи его были напряжены, а челюсть – сжата. Она знала этот профиль и этот подбородок, прикушенный изнутри: это был его способ молчать, когда он злится.

– Тише, – шепнула она. – Он услышит.

– И что? – Зоя пожала плечами, не оборачиваясь. – Скажет, что я ненормальная и набиваю тебе голову ерундой? Да он и так так думает. Разница только в том, примешь ли ты его мнение за единственно верное.

Кристина опустила глаза.

Ей вспомнился вечер, когда она впервые согласилась петь в этом кафе – просто за возможность попробовать себя «на публике». Тогда ей казалось, что это временно, что она задержится на пару месяцев, попоёт, коротко подзаработает, а потом… Потом-то и начнётся та самая большая жизнь, в которой всё сложится по-другому. Только «потом» растянулось на годы, а вместо большой жизни образовалась крошечная, аккуратно вписанная между сменами, скандалами Ильи и бесконечными поездками в маршрутке.

– Ладно, – мягко сказала Зоя, словно почувствовав, что нужно сменить угол атаки. – Смотри дальше.

Она снова постучала по листу.

– В ближайшее время у тебя начинается важный транзит по этому самому десятому дому. Не буду грузить терминами, но смысл такой: жизнь будет настойчиво толкать тебя в сторону проявления. В сторону сцены. В сторону города, который больше этого села.

– Это может означать, что меня просто уволят? – хмуро уточнила Кристина. – Тоже как бы толчок, если подумать.

– Уволить – могут, но ты для этого ничего особенного делать не будешь, я тебя знаю. – Зоя задумчиво прикусила ручку. – А тут речь именно про движение. Про дорогу. Про решение, за которое придётся отвечать.

Она подняла глаза уже почти торжественно:

– Три месяца. У тебя примерно три месяца, когда всё, что ты сделаешь в сторону своей музыки, отзовётся гораздо сильнее, чем обычно.

Слова повисли в воздухе, как выстрел не прогремевший, но уже отзывающийся эхом.

Кристина почувствовала, как внутри у неё поднялся привычный протест – тот самый, который всегда просыпался, когда ей обещали что-то хорошее. Ей хотелось сказать: «да ну тебя, Зой, ты это уже сто раз говорила»; хотелось закрыться сарказмом, перечислить все свои провалы, подъёмы, которые заканчивались ещё более глубокими падениями. Хотелось вспомнить, как Зоя уже однажды «видела по карте», что у Кристины будет «большой шанс», а шанс этот закончился тем, что её просто взяли на подработку в супермаркет вместо основного места.

– Ты сейчас опять думаешь про тот супермаркет, – спокойно сказала Зоя, будто читая её мысли. – Тогда был не транзит по десятому, а по второму дому. Это про деньги, а не про сцену, не путай. Вот поэтому у тебя и жизнь такая: в голове всё намешано, за хвост не ухватишь.

– Ненавижу, когда ты попадаешь, – пробормотала Кристина, снова беря кружку, только чтобы занять руки.

– А я обожаю, – парировала Зоя. – Это, в общем-то, моя работа – попадать. Смотри, – она подалась вперёд, – я не говорю, что через три месяца ты станешь звездой и будешь выступать в «Олимпийском», которого уже нет. Я говорю, что в это время у тебя будут появляться возможности. И от того, возьмёшь ли ты их за горло или спрячешься в очередную смену, будет зависеть… ну, очень многое.

Кристина смотрела на блокнот так, как будто перед ней лежала не карта звёзд, а договор, написанный мелким шрифтом.

– Допустим, – медленно произнесла она, – я тебе верю. Ну вот, на минуту. И что я должна сделать? Выложить песни в интернет? Поехать в Москву? Уволиться к чёртовой матери? Сказать Илье, что он мне не муж и вообще не начальник?

– А ты уже знаешь, что нужно сделать, – Зоя произнесла это удивительно спокойно. – Просто не признаёшься себе в этом. Я сейчас не буду тебе давать конкретные указания, не потому что не знаю, а потому что у тебя и так избыток людей, которые говорят, как тебе жить. Моя задача – подсветить момент, показать, что это не просто очередная зима, которую нужно пережить, а точка, когда можно повернуть.

Она помолчала, глядя на неё долгим, внимательным взглядом, от которого Кристина захотела то ли встать и уйти, то ли, наоборот, остаться и наконец выговориться.

– И да, – добавила Зоя чуть мягче. – Я же не только на небо смотрю. Я ещё и на тебя. Ты сама устала жить так, как сейчас живёшь. Это видно по тому, как ты поёшь. Раньше в твоём голосе была чистая тоска, сейчас – злость. И это, поверь, уже шаг вперёд.

– Прекрасно, – иронично отозвалась Кристина. – Эволюция: от тоски к злости.

– Дальше будет сила, – спокойно ответила Зоя. – Если ты не свернёшь.

Где-то у двери громко хлопнули – вошла новая компания: двое молодых парней, шапки в руках, телефоны наперевес. Шум вернулся, запах жареного мяса вновь стал резче, а их маленький островок из блокнота и цифр вдруг показался Кристине хрупким, как мыльный пузырь, который сейчас лопнет от первого же громкого смеха за соседним столом.

– Ладно, – выдохнула она. – Допустим, я подумаю.

– Ты не только подумаешь, – Зоя закрыла блокнот с мягким, но отчётливым шлепком. – Ты ещё и кое-что сделаешь. Но это – ближе к финалу разговора. Мне нужно досмотреть одну вещь.

Она снова взглянула в телефон, листая таблицы, вводя какие-то данные, потом остановилась, прищурилась и, словно не поверив глазам, вернулась к блокноту, сверяя записи.

Кристина почувствовала, как в животе нехорошо потянуло: она всей душой не любила вот эти моменты, когда Зоя вдруг становилась очень серьёзной и начинала перепроверять. Казалось, что сейчас она скажет что-то такое, после чего назад уже не откатишься.

– Что там? – выдохнула Кристина, ненавидя себя за то, что придаёт этому такое значение.

– Сейчас, – Зоя ещё раз всё внимательно просмотрела, обвела ручкой какой-то странный угол, приписала на полях дату. – Мне нужно сформулировать так, чтобы ты не сделала из этого либо икону, либо страшилку.

Она подняла глаза: в них не было мистического фанатизма, который Кристина иногда видела у других её знакомых, увлекающихся эзотерикой, – был живой, умный интерес и лёгкая тревога.

– Давай так, – медленно начала она. – В ближайшее время в твоей жизни сильно активизируется тема дороги и людей издалека. Это не про туристов в кафе, это что-то другое. Появится человек, который…

Она осеклась, прикусив губу, будто вовремя остановила слишком прямую формулировку.

– Который что? – Кристина наклонилась ближе, забыв даже о том, что Илья всё ещё там, за стойкой.

– Который станет… проводником, – наконец сказала Зоя. – Не в смысле «он тебя куда-то потащит за руку», а в том, что через него к тебе придёт возможность, связанная с тем, о чём ты мечтаешь.

Она выдержала паузу, давая словам осесть, и добавила чуть мягче:

– Но от того, как ты к этому отнесёшься, будет зависеть, не превратится ли эта возможность в очередную историю «я могла, но испугалась».

Кристина хотела что-то ответить – съязвить, отмахнуться, сказать, что всё это похоже на смутные предсказания из дешёвых телепередач, – но не смогла. Слова застряли где-то в горле, потому что в глубине души она уже давно жила с ощущением, что «могла, но испугалась» – это её жизненный девиз.