Степан Фарбер – Дорога к успеху (страница 7)

– Не пугать, – усмехнулась Кристина. – Она у нас культурная. Бумажки, цифры, можно сказать, научный подход.

Сергеич махнул рукой, в его жесте читалось: «Лишь бы не мешали».

Кристина поднялась на «сцену», настроила микрофон, проверила гитару. Сегодня она должна была петь не только вечером – с утра уже был заказ: местный предприниматель заезжал с партнёрами и попросил «живую музыку, но чтобы не очень мешала разговаривать». Она давно научилась быть фоном – ровным, негромким, создающим атмосферу, но не претендующим на центр внимания. И в этом, как она однажды с горькой иронией заметила, была своя школа: если ты умеешь играть так, чтобы люди, не слушая, всё равно чувствовали, что им лучше с твоей музыкой, чем без неё, – значит, когда-нибудь кто-то всё-таки услышит.

Первый час пролетел незаметно. Она пела на автомате – полузнакомые, полусобственные песни, иногда вставляя свои строки в чужие мотивы, как будто примеряя их на себя. Люди приходили и уходили, кто-то кивал ей при выходе, кто-то оставлял пятирублёвую монету в старой коробке от чая, стоящей у подножия сцены.

И только когда часы на стене показали почти полдень, дверь распахнулась, и в кафе вошла Зоя – как маленькое цветное пятно, ворвавшееся в уютную, но всё же унылую серо-коричневую гамму.

Она была в длинном ярко-синем пальто, которое не подходило ни к погоде, ни к пейзажу, но категорически подходило к ней самой. На шее висел массивный шарф, на голове – шапка с помпоном, от которой Зоя наверняка отказалась бы десять лет назад, но теперь носила с тем же вызовом, с каким когда-то красила волосы в ядовито-бордовый. В руках – огромная сумка, при виде которой у Кристины всегда возникал вопрос, не возит ли она там помимо ноутбука ещё пару планет.

Зоя огляделась, быстро оценила обстановку, заметила её на сцене и, не утруждая себя условностями, махнула рукой так, как будто они встретились где-то на площади, а не в забитом полуденным шумом кафе.

Кристина наигрывала куплет, но всё равно не смогла сдержать улыбки.

– Сейчас перерыв сделаю, – прошептала она в микрофон, заканчивая песню, хотя по графику могла бы петь ещё минут двадцать.

– Вот она, звезда локального масштаба, – громко и совершенно не стесняясь, сказала Зоя, когда Кристина спустилась со сцены. – Если бы я не знала, что ты живёшь в коммуналке и питаешься пакетиками, я бы подумала, что ты уже как минимум в шорт-листе на какую-нибудь премию.

– Лучшая певица среди тех, кто жарит картошку, – хмыкнула Кристина. – Заказ дня.

Зоя фыркнула, но глаза её смягчились. Она всегда смотрела на Кристину с каким-то смешением нежности и тревоги, как будто понимала немного больше, чем та была готова себе признаться.

– Давай так, – сказала она, походя снимая пальто и кидая его на спинку стула, будто здесь была дома. – Сначала ты показываешь мне своё рабочее место, рассказываешь, кто этот мрачный тип у стойки, который смотрит на меня, как на потенциальную угрозу выручке, а потом я показываю тебе, почему ближайшие три месяца у тебя – самая мощная точка разворота за последние годы.

– Ты обещала просто приехать, выпить кофе и посплетничать, – напомнила Кристина, хотя внутри у неё уже зашевелилось любопытство.

– Я всегда так обещаю, – невозмутимо парировала Зоя. – Но ты же знаешь: если у тебя Солнце в огненном знаке, обязана периодически устраивать революции. Хоть в масштабах собственного кафе.

Они засмеялись, и от этого смеха, казалось, даже воздух стал чуть теплее, а свет из окон – мягче.

Кристина провела Зою к свободному столику у окна, где сквозь стекло был виден кусочек трассы и серые облака, неспешно ползущие по небу, – идеальный фон для разговоров о судьбе.

– Ну что, хозяйка звёзд, – сказала она, ставя перед подругой чашку кофе, который почему-то всегда получался вкуснее, когда она делала его сама, – давай. Только учти: я сегодня в настроении верить только хорошему.

Зоя достала из сумки толстый блокнот, планшет, наушники, какие-то распечатки – казалось, сейчас она разложит не просто бумаги, а небольшую научную станцию прямо на этом облезлом столике.

– Ты будешь верить не хорошему, а правде, – серьёзно ответила она, неожиданно сменив шутливый тон на почти деловой. – А правда иногда пугает. Но она всегда лучше иллюзий, особенно тех, которые ты тут выращиваешь между песнями и сковородками.

Кристина слегка поморщилась, но спорить не стала. В глубине души она знала: если Зоя уже так говорит, значит, сегодня разговор будет не про то, кто ей подходит по знаку, а про то, почему она до сих пор живёт как временный работник собственной жизни.

И где-то в этот момент, между ещё одним глотком горячего кофе и шорохом бумаг, которые Зоя раскладывала, словно карты, Кристина почувствовала лёгкое предчувствие – то самое, когда мир будто замирает перед тем, как сделать шаг, от которого зависит, в какую сторону покатится дальнейшая история.

Она ещё не знала, что разговор, который они сейчас начнут в этом прокуренном «оазисе», станет первой внятной точкой отсчёта к той самой дороге в Москву, о которой она мечтала, даже когда боялась произнести это вслух.

Но звёзды, если верить Зое, уже знали.

Кристина никогда не любила, когда на неё слишком пристально смотрят: от такого взгляда она начинала чувствовать себя будто голой, даже если была в трёх свитерах и с капюшоном. А Зоя, в отличие от большинства людей в её жизни, умела смотреть так, будто не просто видела её лицо, а проверяла, не прикинулась ли она случайно кем-то ещё, и не спрятала ли за привычной улыбкой что-то важное, о чём молчит даже сама с собой.

– Так, – Зоя щёлкнула по экрану телефона, как по гонгу, и подвинула к себе лежащий на столе блокнот с мягкой обложкой, давно потерявшей былой цвет. – Дата, время, место знаем. Сейчас ещё раз всё проверю, чтобы не сказать тебе лишнего и потом не слушать твои «ты мне опять обещала золотые горы».

– Я не говорила «обещала»… – Кристина машинально возразила, хотя это действительно было похоже на них: она жмётся к реальности, как к холодной батарее, Зоя тянет её за рукав к небу. – Я говорила «наобещала».

– Ага, потому что ты привыкла, что если что-то звучит слишком хорошо, значит, этого не будет. – Зоя бросила на неё быстрый, почти профессиональный взгляд. – Но вселенная, знаешь, не обязана всё время быть сволочью. Иногда она просто ленивая.

Кристина фыркнула, но улыбнулась, хотя и старалась сделать вид, что вообще-то вовсе не шутки пришла слушать.

На минуту в кафе стало на удивление тихо: один столик освободился, второй ещё не заняли, дальнобойщика, который записывал её песню, утащила дорога, дверь закрылась за ним с тяжёлым вздохом, и этот короткий промежуток тишины показался Кристине почти нереальным – как будто кто-то нажал на паузу в шумной, заезженной кассете её жизни.

– Смотри, – Зоя развернула к ней блокнот.

На первой странице были криво начерченные круги, стрелки, какие-то символы, цифры, которые напоминали шифр из старых фильмов про шпионов. В этом всём был какой-то детский, но притягательный хаос. Вторая страница выглядела уже более упорядоченной: там шёл список домов с пометками, планеты с подчёркнутыми названиями, стрелки к полям «работа», «отношения», «талант».

– Если честно, – Кристина наклонилась, будто хотела всмотреться в рисунки и вдруг всё понять, – каждый раз, когда ты мне это показываешь, я понимаю, что ни черта не понимаю.

– И не надо, – великодушно махнула рукой Зоя. – Для этого есть я, сертифицированный расшифровщик звёздного бардака. Ты не обязана знать, почему у тебя Сатурн в десятом доме, достаточно знать, что он заставит тебя пахать, а если ты не будешь – получишь по шапке. Вот, собственно, вся философия.

Кристина усмехнулась, но внутри что-то стянулось. Слово «пахать» было для неё болезненно знакомым: она и так уже много лет чувствовала, что работает до изнеможения, только результатом этой работы почему-то становился не свет в конце тоннеля, а просто новая лестница вниз.

– Так, – Зоя постучала ручкой по странице. – Давай начнём с главного. Ты же хочешь про музыку, а не про то, выйдешь ли ты замуж за Илью и сколько у вас будет детей?

Кристина дёрнулась, словно её укололи.

– Н-нет, – она опустила взгляд на свои ладони, вцепившиеся в кружку с остывшим кофе. – Про Илью… потом как-нибудь.

Зоя чуть приподняла бровь, по-деловому, как врач, который слышит знакомый диагноз, но не спешит озвучивать его вслух.

– Как скажешь. – Она перевела взгляд обратно на блокнот. – Значит, слушаем передачу «Твоя жизнь и сцена».

Она говорила легко, но голос её стал серьёзнее, глубже, будто под шутливой оболочкой наконец проявлялось что-то настоящее. Кристина чуть подалась вперёд, и в этот момент разом стали чуть более отчётливыми все мелочи вокруг: как в чашке у соседнего стола плавает чайный пакетик, как мимо окна медленно тащится грузовик с логотипом неизвестной компании, как в углу сонно мигает телевизор с бесконечными новостями. Всё это вдруг показалось ей фоном, не главным – главное происходило сейчас здесь, на этом облупленном столе, между карандашных стрелок и чернильных клякс.

– Смотри, – Зоя провела ручкой по одному из кругов. – Вот твой гороскоп. Момент рождения – это как фотография неба, ладно? Зафиксируем, что в эту секунду ты получила набор… ну, скажем так, задач. Не подарков – задач.