Степан Фарбер – Дорога к успеху (страница 6)

Глава 4. Гороскоп на выезде

Утро пришло не столько по часам, сколько по привычке: серый свет, просачивающийся сквозь не до конца задернутые занавески, запах вчерашнего табака в коридоре и слабый гул машин с трассы, который не прерывался никогда, ни днём, ни ночью. Кристина проснулась не от будильника – от странного, вязкого ощущения, будто всю её внутреннюю ночь кто-то ходил по комнате, переставлял вещи местами, а теперь исчез, оставив воздух ещё чуть тёплым.

Она лежала какое-то время неподвижно, уставившись в потолок, где от влаги и времени расцвели несимметричные тёмные пятна, похожие на материки на карте, которую никто уже давно не сверяет с реальностью. Внутри было то самое редкое, хрупкое состояние после дня, когда случилось что-то… другое. Нельзя было назвать это событием, перевернувшим жизнь, – слишком скромно, слишком буднично, – но всё же в памяти упорно всплывал взгляд того дальнобойщика, его внимательное молчание, когда она пела, и то, как он бережно держал в руке телефон, записывая её голос, словно боялся расплескать.

«Сыну покажу… пусть послушает».

Фраза застряла где-то между сердцем и горлом, не давая нормально выдохнуть. Дело было не в сыне и даже не в самой записи – люди иногда снимали её на видео, выкладывали в свои короткие истории, забывали через день. Но в этот раз было другое: в его взгляде не было снисхождения, жалости, деревенского умиления «ну, талантливая девчонка», – было уважение, словно он увидел в ней не девчонку с гитарой у жирной стойки, а человека, который вправе стоять на сцене и претендовать на внимание мира.

Кристина перевернулась на бок, подтянула одеяло к подбородку, хотя в комнате было совсем не холодно. Не хотелось вставать. Не хотелось снова влезать в ту же одежду, слушать те же разговоры, выслушивать те же шутки про «певицу на подтанцовке». Но жизнь в этом городе никогда не интересовалась её желаниями – она просто шла, как бетонный конвейер, под который либо успеваешь подстроиться, либо тебя аккуратно, без лишнего драматизма, выносит на обочину.

На тумбочке лежал телефон, старенький, с треснувшим уголком экрана. На чёрном стекле мигало одно уведомление – от Ильи.

«Ты вчера нормально до дома доехала?»

Сообщение было отправлено поздно ночью. Она его не открыла. И сейчас открывать не стала. Просто заблокировала экран и, вздохнув, села, спустив ноги на холодный линолеум, который вечно скручивался у стены волнами, как застывшее море.

Она уже знала, как пройдёт это утро: душ, который надо ловить до того, как соседка по комнате займёт ванную на сорок минут; быстрый чай с чёрствым хлебом; проверка кошелька и мысленная арифметика – хватит ли на проезд, на сигареты для начальника, на кофе, если совсем накроет.

Но в этом дне было кое-что, что слегка выбивалось из привычного сценария: сегодня обещала приехать Зоя.

В их дружбе было что-то почти нелепое, если смотреть на неё со стороны: Зоя – яркая, шумная, с вечно выкрашенными ногтями и татями блокнотов, исписанных непонятными значками, датами и циклами, – давно могла уехать из этого города, как и многие, кто казался слишком живым для таких мест. Но она оставалась – то ли по убеждению, что «каждому месту нужны свои ведьмы, иначе люди совсем с ума сойдут», то ли потому, что сама боялась признаться себе, насколько привязана к привычному кругу улиц, лиц и историй.

Она никогда не называла себя ведьмой всерьёз – наоборот, всегда подчеркивала, что её астрология и нумерология – это про психологию, про закономерности, про статистику. При этом с абсолютной серьёзностью могла в три утра написать Кристине: «Ты сейчас думаешь, что всё потеряно, но у тебя Луна в Рыбах, а это значит, что через три дня ты снова поверишь в себя. Держись до воскресенья». И, что особенно раздражало и одновременно успокаивало, в большинстве случаев так и выходило.

Кристина давно перестала пытаться рационально объяснять, почему советы Зои иногда попадали в самую точку, а иногда промахивались на полквартала. Она просто приняла её как факт: как прогноз погоды, который не обещает стопроцентной точности, но всё равно помогает взять с собой зонт.

Сегодня Зоя должна была приехать в кафе «на трассе», как она сама это называла – «в твой персональный филиал ада». Формально – просто проведать подругу, фактически – «посмотреть на карту местности», как она шутливо выражалась, имея в виду не географическую, а жизненную: поговорить, посмотреть на людей вокруг, ощутить воздух.

И ещё… Кристина чувствовала, хотя Зоя этого прямо не говорила, что подруга собирается устроить ей небольшой разбор её «звёзд» на месте. Не в формате длинной консультации с таблицами, а как она любила – на ходу, между поданными заказами, между песнями, глядя не только в космограмму на телефоне, но и в глаза Кристины, которые, по её убеждению, показывали не хуже любых аспектов, куда человек идёт и почему до сих пор не дошёл.

На кухне пахло яичницей и подгоревшими котлетами. Кристина поставила чайник, включила телефон и всё-таки открыла чат с Ильёй. Под уведомлением о его вчерашнем сообщении уже висели новые:

«Молчи, да? Ну молчи»

«Я вчера за тебя перед шефом вписался, если что»

«Ты вообще понимаешь, что без меня тебя бы уже давно попросили из кафе?»

Она медленно пролистала вверх. Вся переписка представляла собой странный микс из заботы, контроля, ревности и попыток шутить, которые заканчивались сносом темы в очередной упрёк. И самое неприятное было в том, что между этих линий все ещё угадывалось тело старой привязанности, той самой, от которой трудно оторваться, даже когда понимаешь, что она растёт уже не любовью, а привычкой.

«Доброе утро. Доехала. Всё нормально. Спасибо», – написала она наконец, помедлив на каждом слове, будто сдавая кровь на анализ.

Чуть подумав, дописала: «Сегодня Зоя приедет. Если что – вечером можем поговорить».

Ей хотелось, чтобы в этих словах звучала нейтральность, но внутри всё равно шевельнулось знакомое чувство – как если бы она заранее уступила, ещё до того, как начался спор.

Ответ не заставил себя ждать:

«Зоя опять со своими звёздами? Лучше бы работой занялась. Ладно, поговорим».

Кристина спрятала телефон в карман, чувствуя, как раздражение, слегка разбуженное этой фразой, поднимается откуда-то из живота. Но спорить по переписке не хотелось – долго, бессмысленно, к тому же, после смены ей всё равно так или иначе предстояло встретиться с Ильёй. В маленьком городе не бывает настоящей дистанции: здесь невозможно исчезнуть, не попрощавшись, – тебя всё равно увидят в магазине, на остановке, узнают по голосу, по походке, по гитарному чехлу за плечами.

До кафе она дошла пешком. Можно было бы доехать на маршрутке, но идти хотелось – сама дорога иногда становилась единственным временем, когда мысли выстраивались не в беспорядочную очередь, а в какой-никакой, но сюжет.

Трасса начиналась почти сразу за последними пятиэтажками. Асфальт был в выбоинах, но привычные повороты и кочки её уже не замечали – ноги сами знали, где притормозить, а где можно позволить себе ускориться. Машины сновали туда-сюда, как стрелки на странных циферблатах, каждый водитель был чьим-то мужем, сыном, братом, чьей-то усталой надеждой на заработок. Иногда Кристине казалось, что если бы можно было просто сесть в первую попавшуюся фуру и уехать – в любой город, где она ещё ни разу не пела, – жизнь вдруг расширилась бы до размеров карты, а не ограничивалась этой полоской асфальта между домом и кафе.

Вдалеке показалась надпись, знакомая до боли: облупленная вывеска с названием, которое когда-то, видимо, должно было звучать уютно – «Оазис». Сейчас она выглядела как саркастическая шутка: оазис на фоне серой пыли, засохших кустов и ряда машин, припаркованных хаотично.

Она остановилась на минуту, оглядела это своё утреннее «место силы» и подумала, что, возможно, она слишком долго убеждала себя, будто такие промежуточные точки – это временно. Иногда «временно» растягивается на годы, становясь почти комфортным.

– Ну что, певица, в бой? – пробормотала она себе под нос, взяла ручку двери и, глубоко вдохнув смесь запахов жареного, бензина и табака, вошла внутрь.

Внутри всё было так же, как вчера, позавчера, месяц назад: те же потёртые стулья, та же липкая стойка, тот же телевизор на стене, где без конца крутили музыкальные клипы, парадоксальным образом глушившие живую музыку, которая звучала вживую в двух шагах.

– Кристин, ты вовремя, – крикнул из-за стойки Сергеич, хозяин. – Сегодня народ с утра попёр. Подвигай свои колонки, только чтобы мне проход не заграждали.

Он был из тех мужчин, которые всю жизнь говорят так, будто находятся немного в состоянии обороны, но при этом искренне признают, что без некоторых людей им было бы странно. Кристина в этом кафе была не просто «девочкой с гитарой», но она сама себе редко позволяла это признавать.

– Зоя к обеду подъедет, – сказала она между делом, подходя к сцене, которая на самом деле представляла собой просто подиум из двух сколоченных палет под ковролином. – Ты не против, если она тут посидит немного?

– Это которая «по звёздам»? – Сергеич хмыкнул. – Только чтоб мне без вот этого… как его… – он изобразил руками нечто неопределённое. – Людей не пугать. У меня и так выручка ниже плинтуса.