Степан Фарбер – Дорога к успеху (страница 13)

– Я… – начала она и замолчала, потому что в этот момент дверь в зал снова распахнулась, впуская внутрь очередную порцию холодного воздуха и запаха мокрого асфальта. На пороге вновь появился тот самый дальнобойщик, который несколько часов назад просил разрешения записать её песню.

Он держал телефон в руке и выглядел слегка взволнованным, хотя старательно скрывал это за будничной улыбкой.

– Простите, что отвлекаю, – сказал он, подойдя ближе. – Я уже выезжать собрался, да вдруг подумал… Я вашему начальнику сказал, но хочу и вам лично: у вас правда сильный голос. Не бросайте это. Я много чего слышал за жизнь, поверьте.

Кристина на секунду растерялась: после разговора с Ильёй любые слова, даже добрые, воспринимались как что-то слишком яркое для её уставшего сознания, как включённый вдруг прожектор в полутёмной комнате.

– Спасибо, – тихо ответила она. – Это… много значит.

– Я сыну вашему видео сразу отправил, – не унимался мужчина, чувствуя, что ему важно договорить. – Он в Москве живёт, в этой вашей, культурной, как там… сфере. Сказал, что у него есть знакомые, которые музыкой занимаются. Посмотрит, может, ещё кому скинет. Вы… ну, не надейтесь сильно, конечно, – он смутился, словно сам испугался того, что начинает раздавать надежды направо и налево, – но… мало ли.

Мало ли.

Эти два слова лёгкой птицей опустились на плечо Кристины, расправили крылья и устроились где-то в районе сердца, где до этого обитала только усталость и привычный, почти домашний пессимизм.

– Спасибо, – повторила она, уже чуть увереннее. – Как вас зовут?

– Андрей, – улыбнулся мужчина. – А вас – Кристина, да?

– Да.

– Ну, Кристина, – он кивнул, – если судьба захочет, чтобы ваш голос ещё кто-то услышал, она найдёт способ. Дорога вообще умная штука. Слушает, молчит, а потом раз – и сведёт тех, кого надо.

Илья тихо фыркнул, отводя взгляд к окну, будто не желая участвовать в этом странном разговоре.

– Дорога… – эхом повторила Кристина, глядя, как Андрей убирает телефон в карман и направляется к выходу. – Может быть.

Когда за ним захлопнулась дверь, а колокольчик над ней прозвенел, как маленький, но отчётливый знак завершения какой-то сцены, в зале повисло неловкое молчание. Илья первым нарушил его:

– Ты только не взлетай там, ладно? – сказал он, словно между прочим. – А то уже смотришь как звезда.

В тоне его не было доброй шутки, только колючая, цепляющая ирония.

– Я и не взлетаю, – тихо ответила Кристина. – Просто… приятно, когда кто-то слышит.

– Я тебя слышу, – резко сказал Илья, делая шаг ближе, будто бросая вызов невидимому сопернику – дороге, Москве, случайному дальнобойщику с телефоном. – Я тебя всегда слышал. И буду. Хоть пой, хоть не пой.

Она промолчала. Не потому, что не нашла, что ответить, а потому что знала: если сейчас продолжить этот разговор, они непременно дойдут до той самой точки кипения, после которой слова уже не возвращаются обратно. А сил на очередную ссору не было.

Домой Кристина добиралась пешком, хотя могла бы доехать на последнем автобусе. Ночь была влажной и прохладной, асфальт блестел под редкими фонарями, и каждое авто, проносящееся мимо, оставляло после себя короткий световой шлейф, в котором на секунду отражались её мысли.

Она шла, слушая не столько звуки улицы, сколько собственное дыхание, мерный стук каблуков о землю и отголоски чужих фраз, которые крутились в голове, как заезженная пластинка.

«Ты всю жизнь проговоришь».

«Не бросайте это».

«Дорога умная штука».

«Если судьба захочет…»

Она попыталась представить, как где-то там, далеко, за чередой развязок и заправок, грузовая фура Андрея уже мчится по ночной трассе, и в бардачке или в подстаканнике телефона лежит маленький прямоугольник чёрного пластика, в котором запечатлён её голос. И от этого странного воображаемого образа становилось чуть теплее, хотя реальный холод упорно забирался под куртку.

В какой-то момент ей показалось, что дорога действительно слушает. Что она – не просто кусок асфальта, по которому день за днём ползут одни и те же машины, а живая, внимательная сущность, умеющая хранить секреты и иногда – возвращать их тем, кто достаточно терпелив. Каждый поворот, каждая кочка, каждый дорожный знак вдруг обрели второе значение, как будто мир шепнул: «Я всё вижу. Просто ты пока не всё понимаешь».

С этими мыслями она дошла до своего дома – старой пятиэтажки с облупленными подъездами, где подъездный домофон жил собственной жизнью и иногда открывался от лёгкого пинка по железной двери. Сегодня дверь поддалась с первого толчка, и Кристина поблагодарила про себя хотя бы эту малость, забыв на секунду обо всём остальном.

В квартире было тихо. Мать уже спала, телевизор в соседней комнате был выключен, и только в кухне мигала лампочка под вытяжкой – тусклая, но почему-то такая родная.

Кристина прошла в свою комнату, аккуратно поставила гитару в угол, села на край кровати и на мгновение замерла, позволив тишине как следует заполнить пространство вокруг. Затем достала из кармана джинсов телефон и посмотрела на экран – там не было ни новых сообщений, ни пропущенных. Никаких чудес. Только привычная пустота.

Она положила телефон на тумбочку экраном вниз, как будто так можно было спрятать от себя собственные ожидания, и легла, не раздеваясь, глядя в потолок.

Где-то очень далеко фарами расчерчивалась ночь, трещали рации, играли радиостанции с набившими оскомину шансонными хитами, а в чьей-то ленте, в чьём-то списке чатов уже появился невзрачный файл: «Девчонка из кафе поёт – посмотри».

Она, конечно, не знала об этом. Но дорога уже начала своё дело.

Андрей, выехав с парковки у кафе, ещё долго молчал, сосредоточившись на дороге, на привычной тяжести руля в руках, на ритмичном перекатывании шин по мокрому покрытию. Ночь была не из лёгких: дождь то усиливался, то почти прекращался, и стеклоочистители в такт его настроению скребли по лобовому стеклу, как мётлы, выметающие усталость из глаз.

Лишь когда трасса немного опустела и впереди замаячили знакомые километровые столбы, он потянулся к телефону, зажатому в держателе.

– Ну что, Макар, – пробормотал он себе под нос, открывая мессенджер, – посмотрим, не спишь там?

Сын ответил почти сразу – коротким голосовым, на фоне которого слышалась чья-то компания и приглушённая музыка.

– Пап, ты в рейсе ещё? Всё норм? Что за файлик? Ты опять мне своего Славона Питерского шлёшь? – засмеялся Макар.

– Да какой Славон Питерский, – проворчал Андрей, хотя в глубине души ему было приятно слышать в голосе сына эту лёгкую, незамороченную интонацию. – Там девчонка одна поёт. В кафе. Ну, где я ужинал. Послушай, я тебе говорю. Там такое… – он замолчал, подбирая слова, к которым не привык. – В общем, не хуже многих, кого вы там по телевизору показываете.

– Хорошо, – ответил Макар уже более серьёзным тоном. – Сейчас скачает. Я в наушниках послушаю, тут шумно.

Связь прервалась, но Андрею этого было достаточно. Он вновь сосредоточился на дороге, чувствуя странное спокойствие, словно сделал что-то важное, хотя формально всего лишь нажал пару кнопок и сказал несколько слов.

Где-то там, в другом городе, в другой жизни, его сын действительно поставил на паузу разговор с друзьями, отодвинул в сторону недопитый бокал и надел наушники. Включил запись.

И в его уши хлынул тот самый голос – немного усталый, но ясный, с неожиданной для придорожного кафе глубиной, с той самой щемящей нотой, из-за которой хочется на секунду замолчать и дослушать до конца.

Макар моргнул, на лице его отразилось лёгкое удивление. Он прослушал до конца, перемотал, включил ещё раз. Затем, не успев ещё толком сформировать мысль, уже пересылал файл дальше – одному приятелю, который работал в звукозаписи, другому – просто потому что «прикольно, послушай».

«Говорит, девчонка из их придорожного кафе, – сопроводил он запись короткой строкой. – По-моему, в этом что-то есть».

А дорога тем временем продолжала тянуться, километры складывались в сотни, сотни – в тысячи, и где-то на этой длинной, неспешной линии между маленьким городком и большим мегаполисом уже выстраивалась цепочка событий, в которой Кристина пока занимала лишь несколько мегабайт памяти чьего-то телефона, но уже постепенно становилась частью чьей-то судьбоносной переписки.

Ночь в её городе была по-прежнему тиха и непритязательна. Где-то лаяли собаки, за стенкой кто-то уронил стул, в подъезде хлопнула дверь – обычные звуки, из которых, собственно, и складывалась её жизнь. Но если бы Кристина в этот момент могла подняться над всем этим чуть выше, словно над картой, она увидела бы: от придорожного кафе, где она сегодня пела, тянется тонкая, почти невидимая нить. Она идёт по трассе, обвивает фуру, в которой едет Андрей, дальше перепрыгивает с телефона на телефон, пересекает кварталы чужих домов, просачивается через экраны, и в какой-то точке, там, где большие города дышат неоном и усталостью, эта нить аккуратно касается человека, который скоро напишет ей первое сообщение.

Но до этого ещё будут ссоры, слёзы, страхи, попытки всё бросить и остаться там, где привычно.

Пока же дорога просто слушала.

И запоминала.

Глава 6. Драка из ничего

Утро началось с тишины, которая была не тишиной, а чем-то вроде выжидания – как будто сам воздух в маленькой комнате замер, решая, стоит ли ему продолжать существовать в этом виде или пора уже сменить декорации. Кристина лежала на продавленном диване и смотрела в потолок, давно не крашеный, с желтоватыми пятнами по углам, похожими на старые, потускневшие созвездия. Сквозь щели старых рам в окно сочился бледный свет – то ли рассвет, то ли мутный день, который даже не удосужился как следует начаться.