Степан Александровский – Третий лишним не бывает (страница 5)

Я зашел в наш класс. Первый урок русского. Наш классная руководительница, Александра Дмитриевна, учитель русского языка и литературы, одна из моих любимых людей в школе. Я пока не встречал никого более чувственнее и добрее чем она. Ей около тридцати двух лет, замужем, выглядит на свой возраст. Однажды мы с ней заговори на темы нравственности, и она сказала, что обожает и детей, и свою работу. На самом деле по ней сразу видно, что она профессиональный педагог в свои года – ребята не нуждаются в объяснении в три захода, она все преподносит на блюдечке с голубой каемочкой. И на вопрос, который ей ежедневно поступает от ребят с нашего класса, любит ли нас она, с некоторой улыбкой на лице отвечает, что любит, и говорит не обращать внимания на то что она кричит на нас, это часть метода «кнута и пряника». За это в нашем классе есть слухи про всех предметников кроме нее, она не заработала негативную репутацию учителя и поэтому находится у нас в фаворитах.

Мое место оказалось как всегда свободным. Уже второй год я сижу на первой парте первого ряда от окна, причем сижу один. Александра Дмитриевна считает, что если кого-то ко мне подсадить, то он будет скатывать мои работы подчистую. А я верю своим одноклассникам, это, конечно, стадо, но все-таки уже такие близкие люди. Присев на свое место, мой взгляд привлекла новая вывеска прямоугольной формы, висящая над доской, чуть ниже портретов литературных классиков: Федор Достоевский, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и так далее. Надпись на этой вывеске гласила следующее: «ТЫ ВЫБРАЛСЯ ИЗ ГРЯЗИ В КНЯЗИ, НО БЫСТРО КНЯЗЕМ СТАНОВЯСЬ, НЕ ПОЗАБУДЬ, ЧТОБЫ НЕ СГЛАЗИТЬ – НЕ ВЕЧНЫ КНЯЗИ, ВЕЧНА ГРЯЗЬ». Известная цитата Омара Хайяма. Тонкий смысл этого высказывания заключался в том, что можно подняться с низов до верха – главное не забыться среди всей «верхушки», чтобы снова не ткнуться носом в грязь. Это сделать проще, чем достигнуть роста.

Вывеска ненадолго меня отвлекла, и я даже не заметил, как прозвенел звонок. В коридоре процокали каблуки, и в кабинет зашла соцпедагог, мягко говоря, такого вида, будто с бодуна проспала и второпях собралась на работу. Женщина залетела в кабинет, поправила костюм и строгим голосом поинтересовалась:

– Восьмой «бэ», Александра Дмитриевна еще не подошла? – промолвила она и откашлялась.

В этот момент тихонько подошла учитель, переговорила за закрытыми дверьми с Валентиной Романовной, и она обе зашли в кабинет. Александра Дмитриевна с угнетенным видом плюхнулась на свой стул, поправляя ноутбук и канцелярию на ее столе после разгрома пятиклассного иго. Валентина Романовна (соцпедагог), задала новый вопрос:

– Среди вас тут есть Лида Арсентьева?

Весь класс замер, смотря на девочку, которая от одного только вида женщины пребывала в ужасе.

– Я-я… Лида, – робко пробормотала девочка и встала со своего места.

Соцпедагог посмотрела на нее, сделала вид попроще и сказала:

– Тебе мама завтрак оплатила, после урока в столовую.

Все начали хохотать, галдеть, ведь сразу и не было понятно, что два взрослых педагога сговорились и подшутили над нами. Этот случай я, наверное, надолго еще оставлю в памяти и буду долго смеяться с него.

– Так, народ настройтесь на работу! – громко сказала Александра Дмитриевна и хлопнула ладонью по своему столу. – Два учителя все-таки. Открыли тетрадки, записали: «Десятое сентября. Классная работа». Тема урока – комплексный анализ текста.

Выражение «комплексный анализ текста» означало комментированное письмо. Мы разбирали текст из двух-трех абзацев, каждую орфограмму и все знаки препинания, второстепенные члены и их роль в предложении. Тут нужно было напрягать отмершие за лето извилины теории русского языка и вспоминать правило, изучаемые чуть ли не в пятом классе. Но бывали моменты, когда эта тема означало самостоятельную работу в своих тетрадках, работу с текстом без вмешательства учителя. Меня попросили раздать карточки с текстом. К тому времени как все получили свои текста, Валентина Романовна спешно отчалила в свою обитель на первом этаже. Мы начали работу.

К таким заданиям я подходил с некой подготовленностью. Работаю двумя типами ручек: основная ручка, шариковая с синей пастой, и ручка, которую я взамен за другую ручку выменял у Александры Дмитриевны, черная гелиевая ручка. Ей я выделяю орфограммы и важные моменты разборов.

Работа выполнена. Я не подаю виду, чтобы меня не огорошили еще одной порцией заданий, поэтому я, не откидываясь на спинку стула, свободно сижу и внимательно рассматриваю рабочее место учителя. Два стола стоят, образовывая прямой угол. На первом, главном столе стоят две больших подставки под документы, дополна забитые всякой макулатурой и рабочими бумагами, левее находится рабочий ноутбук, коврик для мышки, притащенный учителем из дома и сама мышь. Ближе к нам стоит белый органайзер с канцелярией, всякими маркерами и наклейками для заметок. Обязательной частью был рабочий календарь и статуя из сусального золота, с человеком, держащим кубок в руке. Это была статуя «Лучший учитель», подаренная Александре Дмитриевне на день рождения. На втором столе стоял принтер, под замызганным полупрозрачным стеклом виднелся отголосок минувшего: календарь и рекламы за 2013 год, какие-то документы, устаревшие еще лет десять назад и толстый слой пыли. Правее принтера была еще одна подставка, рабочие папки с конспектами и чехол для очков.

Между тем часы над дверью, украшенные цветами и деревянной резьбой, показывали десять часов тридцать минут. До конца урока остаются считанные пятнадцать минут. В какой-то момент моего просиживания я решил осмотреть класс. Учусь я в восьмом «бэ», самом «сложном» классе из всей восьмой параллели, по мнению учителей-предметников. В классе по списку учились тридцать человек, но двое были на домашнем обучении, так что двадцать восемь человек вполне устраивали всех. Никогда не было ни дня, чтобы все пришли в школу. Хоть одного человека да не будет. На задних партах виднелись лица второгодников и одного из братьев Сказовых. Это еще те проныры. Бездельники и своеобразные балаболы, они были коммутатором слухов и сплетен, но на самом деле по натуре не были гнилыми людьми. Западнее этих ребят, в другом углу класса сидят одноклассники – обобщенное наименование «шоблы» из семи девочек-подружек и трех мальчиков. Непонятно как мальчики к ним попали. Именно их мы называем «одноклассниками», остальных – по имени. На первой парте третьего ряда сидит Соня Борисова, в середине второго ряда – Артем Павлов. На второй парте второго ряда распласталась Маша Смирнова, наша местная красавица.

Прозвенел звонок. Следующим уроком была алгебра. По ней у семидесяти процентов класса выходили тройки и двойки, пару четверок и одна пятерка. Сегодня контрольная, и все «одноклассники» в составе десяти человек ринулись к Ректорату – так мы с ребятами из восьмого «вэ» называем «а» класс, а остальные побежали к «отрешенным» – неофициальное прозвище 8го «В» класса. Придумали мы, используют его все. Ответов ребята не добились. Расстроенные, мы залетели в кабинет математики и написали несчастную контрольную. Вроде легко, а опять у всех будут двойки.

Так прошел весь учебный день, шесть уроков. После занятий мы с Александрой Дмитриевной и Сказовыми сходили к предметникам, решили внеурочные вопросы и разошлись по домам. Моя ветровка висит в гардеробе в конце всех крючков. Я забрал ее, сел на лавочку перед гардеробом и попил воды, чуть насладился тишиной. Передо мной одевались «одноклассники». Я посмотрел вслед на уходящих десять человек, и какая-то тоска охватила меня. Настроение чуть снизилось, но я привык. Когда они отдалились настолько, что не было слышно их голосов, я накинул ветровку и пошагал к выходу.

Быстро пролетел и обычный день, за окном смерклось, и я решил лечь пораньше. Страшно было осознавать, что завтра будет еще большая нагрузка на нас в течение дня. Во мне был один странный момент, который по-настоящему проявлялся только перед сном. Я мог погружаться в размышления, бесконечную задумчивость, где-то внутри себя рассуждая о жизни, о прошлом и о будущем. В момент этаких размышлений я и засыпаю.

Глава 6

ЗА ЧТО ИМ ВСЕ ЭТО?

Раннее утро. Город купался в рассветных тонах еле виднеющегося из-за завесы туч солнца. В этот день с погодой не повезло – часов в семь на некоторую часть города обрушился первый осенний ливень. Дождь монотонно барабанил по шиферу, по железным навесам магазинов, вывескам. Асфальт намокал и постепенно чернел под гнетом влаги. С такой погодой лучше бы спать допоздна, а потом укутаться в одеяло, и почитать книжку в уютной обстановке, наслаждаться тем, что ты в этот момент пребываешь у себя дома. Занятия в школе сегодня в штатном режиме.

Время – восемь часов сорок минут утра. Город как будто и не просыпался. На улицах до сих пор горят фонари на столбах. На первом уроке химии все спросонья клюют носом под «жужжание» учителя, страстно объясняющего новую тему.

– Восьмой «бэ», ну ка все встали! Встали, я сказала! – прокричала учитель химии.

Класс мигом подскочил, все встали возле своих парт.

– Повторите, что я вам сказала по поводу новой темы?!

Класс загалдел, все пытались вспомнить. Вдруг с задней парты кто-то по всей видимости наобум выдал ответ: новая тема будет на экзамене. Учителя попустило, но спустя пять минут ее перерыва класс снова погрузился в сонное царство, что еще больше вывело из себя бедную девушку, ведь даже после взбучки народ не просыпался. Видимо, звук дождя оказывал на них убаюкивающий эффект.