Степан Александровский – Третий лишним не бывает (страница 6)
– Ну все, наглецы, ждите, сегодня устроит вам Стеклова, заснете вечным сном! – недовольно прорычала учитель, села за свой стол и начала яростно строчить что-то на листике А4.
Спустя пять минут письма она, судя по движению ее руки, поставила подпись и выбежала из кабинета. Учитель химии побежала в администрацию, к Стекловой Александре Валерьевне, страшному завучу. На листике была докладная записка за срыв урока химии в восьмом классе. Учительницу легко взбесить, поэтому она сразу же сорвалась и не удержала себя.
Администрация отработала оперативно. Через несколько уроков, где-то спустя десять-пятнадцать минут после начала заглянул административный работник. На пороге стоял классный руководитель, Александра Дмитриевна, соцпедагог Валентина Романовна и маленькая, взбешенная Александра Валерьевна. «
– Антонина Сергеевна, с вашего позволения, – прорычала Стеклова и шагнула за порог. – Восьмой… «бэ», вам мало проверок внутренних, вы собираетесь ждать личного визита Маргариты Анатольевны, а?!
– Давайте без применения психологического насилия… – негромко сказала соцпедагог и тут же была отодвинута от порога рукой завуча.
Учитель, которая вела урок, с ужасом на лице присела на свое место и уставилась в экран монитора, имитируя бурную деятельность. Александра Дмитриевна была полна решимости ответить завучу и отстоять класс, даже если тут он действительно был неправ.
– Почему-то оскорбленная вами Агриппина Матвеевна, которую вы назвали «шлендрой», и то не стала писать на вас докладную, сказала устно! Ей за шестьдесят девять лет такого ни разу не говорили! Теперь химия. Вы испытываете мое терпение, а, дети?! – продолжила монолог Александра Валерьевна.
– Давайте без необоснованных обвинений, Агриппина Матвеевна не раз была поймала на ложных обвинениях учеников. Как вы, Александра Валерьевна, прокомментируете случай с тем, как она рассказала, что ученик седьмого класса домогался до нее? Вы действительно восприняли это всерьез? Тут уж подумать надо, – начала защищаться Александра Дмитриевна, стараясь соблюдать профессиональную этику, но она была на пределе.
После резкого выпада от классного руководителя, завуч замолчала. Она постояла еще с полминуты, горящими глазами осмотрела просторный кабинет математики, полный разных штучек: чертежных предметов, специально увеличенных для работы на доске. В конце кабинета теснились пять шкафов, которые последний раз открывали тогда, когда ставили их на это место. В них лежали варианты основного государственного экзамена, книжки, изданные в 2015-2016 годах, почти десять лет назад, виднелись через стекла. На маркерной доске, к которой не прилагались маркеры, было видно решение какой-то геометрической задачи. Окна были без жалюзи.
– Вам это с рук не сойдет, ни вам, Александра Дмитриевна, ни вашим детям. Я назначу внутренне расследование, и вашему классу придется отчитываться перед директором лично. Довольно самодурства. – недовольно сказала завуч и размашистым шагом покинула кабинет.
– С вами мы потом поговорим, спящие красавицы и красавцы, тьфу, – сказала Александра Дмитриевна и быстро удалилась на свой урок.
После ухода всех посторонних класс во все горло загалдел, бурно обсуждая произошедшее. На памяти школьников это было впервые.
Следующие два урока предстояли с классным руководителем. На первом уроке, наверное, минут двадцать, их отчитывали за все их грешки, мелкие и крупные, за малейшие шалости, ведь на столе у учителя лежала целая охапка всех докладных записок и письменных претензий учителей. Столько бумаги потрачено впустую, ведь толку от них особо не было. Были назначены проверки внутри класса: на вменяемость, статистика успеваемости по всем предметам, количество хорошистов, отличников, есть ли курящие. К сожалению, в этом классе уже были подобные прецеденты – несколько человек были пойманы в туалете во время уроков, парящих свои штуки, и передающих их по кругу. В этом классе есть некий порочный круг плохого поведения и ненависти к учебе, хотя класс довольно дружный и хороший. Просто дети оказались избалованы добродушием прошлых учителей, они жаждали свободы и вольнодумства, вколачивая гвозди в крышку гроба их образования. На выходе из школы на Артема Павлова, идущего без пропуска в третий раз, странно смотрел охранник. Вероятно, его это смутило, и он решил поспешно удалиться с территории храма науки.
Глава 7
АФЕРИСТЫ НА ПРАКТИКЕ
Я спешно покинул школу. Третий раз без карты-пропуска, вероятно, охранник меня уже ненавидит. Неожиданно сзади раздался возглас классной руководительницы, которая чем-то была недовольна. «
Несмотря на свой довольно жесткий ультиматум, Александра Дмитриевна никогда бы даже связку ключей не смогла бы бросить. Это не характеризует ее как физически и морально слабого человека, а наоборот – великодушная тетя. Ко мне она всегда относилась более-менее нормально, иногда, конечно, могла отчитать за джинсы, которые в нашей школе были запрещены, но всегда помогала договориться с учителями по поводу четвертных оценок.
На дворе, царственно восседая на троне, правил сентябрь. В свое начало он заложил переменчивую погоду, которую не мог угадать ни один синоптик, и последние отклики уходящего вдаль лета. От накатывающих в моменте воспоминаний по беззаботным летним денечкам, когда самой непостижимой целью являлся тот факт, что спать ложиться нужно в двадцать два часа, и что вообще нужно ложиться. Будь моя воля, я бы проторчал за играми до утра, а потом завалился отдыхать под утро. Но не в моих интересах сбивать свой график и нарушать работу биологических часов, уж слишком долго они пытались меня понять и настроиться под мой стиль жизни. Конечно, уроки я делать не собирался, так как времени критически не хватало. В отличие от половины засаленных школьников, заучивающих каждую мелочь, мне важнее была своя жизнь, ведь эти пока еще вольные и безработные четырнадцать годков не вернутся никогда. Учится можно хоть век, а молодость дается один раз и навсегда, и тратить ее на бессмысленную ораву материала, нет, я не собираюсь. Чем мне поможет биология, если я становлюсь экономистом? Чем поможет история, безопасность жизнедеятельности, черчение? Или пятьдесят процентов курса алгебры. Мне, по мнению министра просвещения, нужно будет в магазине или на базаре массу покупаемых мной сарделек алгебраическими дробями считать?
Обо всем об этом я думал, пока шел на автобусную остановку. У родителей не получилось заехать за мной, поэтому сейчас я буду на шаг ближе к народу. Честно, за столько лет это моя… пятая, или шестая поездка на общественном транспорте. Волнительно!
Я бы не стал описывать мою поездку полностью. К чему в общем то все эта демагогия? Она про ту гнилостную сущность людей, которые ездят на общественном транспорте. Я не про всех! Большинство, понятное дело, всегда думает только о себе, и такие люди не задумываются о том, что в автобусе еще двадцать таких же Homo sapiens, как и они, может – уставшие, а может просто терпят, предположим, эмоциональное выгорание. Я заплатил за проезд и прошел в конец салона. Как же меня удивило безрассудство всех присутствующих в транспорте. Люди не соблюдают даже банальную этику. Места не уступают старшим, рюкзаки не снимают. Какая-то женщина, которой вмазали рюкзаком по лицу, не выдержала и истошно закричала на девочку:
– Да убери ты свой саквояж, девочка! Так трудно в руке подержать ранец, твои же вещи там! Полное отсутствие взаимоуважения к другим!
Девочка испуганно поглядела на женщину, но соизволила спустить багаж и покрутила пальцем у виска. За девочку тут же вступилась орда бабушек-воспитателей и, обозвав уже жалеющую о сказанном женщину «шаболдой» и «нахалкой», после монолога быстро дали деру и вышли на ближайшем рынке. Женщина тоже недолго протерпела унижение и предпочла покинуть место разборок. К слову, та девочка заняла ее место и просидела там до самого конца ее поездки. Мне одновременно было жалко всех троих, и я еле сдерживался чтобы не выдать свой смех. От всей абсурдности ситуации я покраснел и тоже присел, уткнувшись носом в окно и рассматривая природу и машины. Ехать еще семь остановок.
Автобус опустел. В один миг казалось, что мы с водителем наедине – лишь двое в автобусе, рассчитанном всего на девятнадцать мест, но в который в час-пик влезает порядка двадцати пяти (со слов очевидцев, конечно).
Наслаждение беспечным пространством было недолгим. Перед выходом я впервые жизни сказал кому-то «до свидания!», конкретно – водителю, и удалился в направлении своего дома.
Казалось бы, к чему я это описываю? Пускай ситуация будет уроком для всех людей, считающих, что если они отдали тридцать рублей за проезд, то они выкупили всю Вселенную. Уважайте других людей и соблюдайте этику – тогда, может, никогда не окажитесь на месте трех героев курьезного случая.
День близился к концу, и вдруг я понял: завтра нам конец. Докладная. На весь класс! Ну нет, нет, нет! Очередная взбучка, и нас вызовут в администрацию. Всех мальчиков, девочек, всех поголовно будут допрашивать. Я не умею лгать, поэтому… выкрутимся… Соня. Ее мне жалко больше всего. Она же ни в чем не виновата! Как жестока реальность, но порой на вещи нужно смотреть по факту, каковыми они являются на самом деле, сняв линзы розовых очков, которые порой так мешают воспринимать что-то как действительность.