Степан Александровский – Третий лишним не бывает (страница 4)

Лицо моего приятеля побледнело и немного перекосило от, наверное, горести и зависти, но белой зависти, и он сделал кивок головой, ответил на приветствие Сони и отвернулся в сторону монитора, продолжая перебирать страницы с идеями проекта. Вероятно, внутри него сейчас кипела неимоверно горячая лава, медленно обжигающая его сердце, и он, может быть, в миг мог возненавидеть и меня и Соню за это опрометчивое заявление, но предпочел, как обычно, скрывать свои эмоции и, сделав каменное лицо, продолжить имитировать бурную деятельность.

– Сонечка, пройдем на кухню, там тебя ждет небольшой презент. Саша закончит нашу работу, а потом мы вместе выберем оформление.

Борисова и я пошли на кухню. Саша, огорченный всей ситуацией, продолжил заниматься «совместным» проектом.

Глава 4

ЗАСЛУЖЕННАЯ НАГРАДА

Мы с Артемом прошли на кухню. Я не ожидала от такого безрассудного милашки что-то большего чем обнимания и пересылка сообщений с сердечками. Я, Соня Борисова, разве я достойна такого? Увидев его презент, если можно такое назвать в уменьшительной форме, честно, обомлела. На белом, аккуратно застланном в ажурную скатерть кухонном столе лежал букет моих любимых лилий, непонятно где и каким трудом добытых, и шоколадка. За мои четырнадцать годков мне еще ни разу не дарили чего-то больше чем подарков в соцсетях. Еще несколько минут я пребывала в некотором эмоциональном потрясении. Я была готова кинуться на Тему сверху, заобнимать его, готова была тотчас забрать его и увести на прогулку в парк, до самой темноты, хотя я ненавижу гулять в парках. Он меня очень удивил.

– Зачем же ты так тратился, хороший мой? – с неким восторгом в голосе узнала я у него и схватила букет цветов.

– Понимаешь… люди мне талдычат, что такой человек как я не может завести отношения, что со мной встречаться – себе дороже. Но ведь я не такой. Теперь я держусь за тебя обеими руками, стараюсь быть всегда на шаг ближе к тебе, чем другие люди. Не терять тебя.

– Как мило… спасибо большое. Ты верно подобрал цветы, это мои любимые. А вот шоколад мне нельзя, увы, я на правильном питании. Ты не заметил, что после моего появления Саша стал каким-то странным, не сказав ни слова отвернулся и уткнулся в монитор.

– Это, видимо, кризис современного подростка без внимания девушек. Когда у него тоже появится любимый человек, посмотришь, он станет более интересным, чем сейчас. Между прочим, этот святоша сейчас делает проект за нас обоих, я ему еще должен буду, – проронил Артем и отвел глаза на окно, любопытно, словно он до этого и не жил тут, начал осматривать растительность и строения в его поле зрения.

– Знаешь, мне очень приятно осознавать, что ты, дорогой мой, наконец-то начал меняться в лучшую сторону. Я не прошу от тебя подарков, никаких – ни дешевых, ни дорогих. Я не прошу тебя таскать по торговым центрам и кинотеатрам, притом тратя уйму денег. Я просто хочу, чтобы ты всегда, в нужные и ненужные моменты моей жизни был рядом со мной, готов прийти на помощь и поддержать, а не отморозиться и дальше играть в свои игрушки. – сказала я и направилась проверить нашего старосту.

По пути я задумалась над тем, как вообще приходится человеку, когда его намеренно эксплуатируют, пользуясь огромной душой этакого человека. Ведь Саша, он не плохой, просто очень закрытый в своих мыслях, а если с ним найти общий язык – то он покажется ангелочком. Люди вокруг него пользуются тем, что он совершенно невинный и золотой человек, который поможет даже бездомному, больному туберкулезом или бабушке, которую он видит впервые. А тут друг. Он не отказался, потратил свой собственный выходной, дав нам, молодой парочке, побыть вдвоем. Великодушно, но несмотря на все обстоятельства я считаю, что Артем – совершенно не тот человек, к которому стоит так мягко относиться, в ином случае он просто сядет на шею, свесив ноги и наслаждаясь чужим трудом. Поэтому я может и поступила не совсем хорошо по отношению к моему парню, но я оторвала святошу от его конструкторской работы, и позвала Тему, дав ему клей и макет в руки. А Сашу отпустила домой, поблагодарив за работу.

Выпроводив гостя, Артем повернулся ко мне и с ошарашенным видом от происходящего спросил:

– С каких пор ты выгоняешь моих друзей? – спросил он.

– Как же ты называешь его своим другом, если для тебя он в девяноста девяти процентах просто машина для эксплуатации, на которой можно выехать? Он такой же, как ты. У него тоже есть выходной, пускай идет и плюет в потолок, а не выполняет ваш совместный проект в одностороннем порядке.

– В твоих словах, Сонечка, есть доля правды. Но понимаешь, за счет Сани легко можно ничего не делать и при том получать хорошие оценки. Хотя, тебе скорее всего меня не понять, но я так ему же лучше и делаю! Если он так увлечен своей учебой, то пусть работает и получает наслаждение.

Последняя его фраза вывела меня из себя. Нельзя называть человека другом, и в то же время выезжать во всем за счет равного с ним человека! Это не по-человечески! Я не стала читать нотаций своему «черствому хлебу», как я иногда называла Тему, накинула свою куртку, взяла букет и пошла к себе домой, напоследок крикнув ему вслед:

– Тебе это заслуженная награда, дорогуша!

И вот, человек, который поплатился за свою неправоту, остался один, наедине с незаконченным проектом, грязной квартирой и уроками на понедельник. Мне кажется, заслуженно. Золотое правило морали не отменял никто, и иногда приходится руководствоваться именно им, чтобы отстоять честь другого человека, который не стоит за себя сам не в силу немощности, а пацифизма и нежелания причинять кому-то психологический вред. И все это я устроила не для того что бы выставить себя какой-то порядочной и правильной, а чтобы доказать Артему, что он бывает не прав, и в свои пятнадцать годков пора бы начать это признавать, когда нужно.

Через несколько часов он позвонил, извинился передо мной и пообещал, что в скором времени напишет Александрову и извиниться. Завтра в школе я узнаю у него, писал ли ему Артем, в противном случае он сам отгребет от меня.

Наступило утро. Солнце вдруг решило выкарабкаться на нашу планету и пробило тьму пронзительными лучами, заливая всю мою комнату светом. Просыпаться и лицезреть солнце, а не привычный пасмурный день, куда приятнее. Настроение уже на высоте. До первого урока еще оставалось полтора часа. Казалось бы, зачем я встаю так рано, но ведь мы же девочки – нам нужно много-много времени перед школой или работой, чтобы привести себя в порядок, а именно: помыть голову, накраситься, причесаться, выбрать себе новый комплект одежды и уж тем более, послушать бодрящую музыку.

Удивительно то, что к семи часам дома осталась только я. Мои родители, не самые приятные в плане воспитания люди, под ручку рванули в их офисы, нажимать на кнопки и говорить по телефону. Все девичьи процедуры подготовки к школе были выполнены, норматив сдан. Можно было отправляться в школу.

Сегодня понедельник, десятое сентября… еще столько всего впереди, столько бурных эмоций, жизненных красок, резких поворотов и смен обстановок, горести, радости, истерик из-за полученной двойки и наслаждения жизнью. Мы все еще так молоды, чтобы заботиться о чем-то кроме себя самого, и может в некоторых случаях о школьных делах. Мы еще юны, чтобы понапрасну переживать и тратить самого себя на занятия, которые не принесут тебе никакого счастья в жизни. И пока мы еще не стали такими как наши родители, нужно ценить такую жизнь. Я переступила порог квартиры, в два оборота закрыла входную дверь, сунула ключ в карман и с прекрасным настроением пошагала в школу, на свои шесть уроков, и по пути в святилище науки уже обдумывала планы на неделю и занятия во внеурочное время.

По пути в школу я пересеклась с Сашей Александровым, которого вчера выпроводила из гостей. Я ненадолго замедлила шаг и смотрела на него, всматриваясь в каждую его деталь: чистые волосы, белая выглаженная рубашка, брюки, которые велики ему на полразмера, белые кроссовки-переобувка. Казалось удивительным, что у него до сих пор не было даже человека, который бы просто ему нравился. Или я ошибаюсь?

Глава 5

КЛАССНОЕ ОЗНАКОМЛЕНИЕ

Медленными шагами я шел от дома к школе, представляя очередной день. Погода была восхитительна, но не внушала доверия грядущему дню и хорошего настроения. Сзади раздался знакомый голос. Пройдя чуть дальше, я обернулся. В нескольких метрах от меня стояла Соня Борисова и смотрела на меня. Что ей надо, у нее есть парень. Или она вовсе его не любит? Опять же, это не мои заботы, но по ней было видно, что сегодня она будет в ударе, или, по крайней мере, в наипрекраснейшем настроении, ведь ее белоснежная улыбка на румяном от макияжа лице светилась тройной силой, какое в основном бывает два раза в году: первого сентября и тридцатого мая, последний день учебы.

После секундного зрительного контакта с одноклассницей, я пошагал дальше, а она стояла позади и смотрела как я ухожу. Может быть, девочка рассуждала про то, какая же я ханжа и заучка, или вела монолог в своих мыслях, почему же я еще ни с кем не встречаюсь и вообще почему я такой. А может она думала о своем.

Школа наша была построена в конце двадцатого века, где-то в восьмидесятых. И даже сейчас, в двадцать первом веке, проходя по коридорам школы, можно было почувствовать ту атмосферу. Ремонты делали нечасто, если и делали – белили стены фасада и меняли окна на пластиковые, захламляя заднюю часть школы выброшенными деревянными окнами. Все ограждения этой импровизированной свалки действовали лишь в головах сотрудников административной части. По факту каждую зиму там образовывалась горка, где толпилась ребятня, а при первой возможности их оттуда с возмущением выгонял соцпедадог, либо шаловливый народ бил старые стекла. Дураки, ей-Богу. Смотря на подрастающих ребят, шестиклассников, пятиклассников, я всегда вспоминаю свой шестой класс. Тогда, когда трактор после снежной бури навалил на баскетбольной площадке перед нашим корпусом целую гору обледеневшего снега, мы почти с половиной класса тасовались там после уроков. Руками в варежках пробивали дырку в снегу, наше убежище. И никого не интересовало сколько время и что пора домой. Мы перебрасывались снежками со старшеклассниками, строили снежные укрепления, играли в «Царь горы», с которой потом в снег сталкивали друг друга. Тогда еще не было такой фиксации на телефонах. Глядя на нас сейчас, я задаю один вопрос: куда делась та детская наивность, безмятежность бытия и радость от малейшего события, которое сейчас стало обыденным? Неужели мы так быстро, спустя всего пару лет, забыли то, какими были, и погрязали во всей этой учебной рутине настолько, что нет времени даже порадоваться. Ответ тоже есть: мы повзрослели.