Стелла Полякова – Репатриация сердца (страница 5)

Потом на серое московское небо.

И набрала ответ:

- "Олег Викторович, я увольняюсь. Все текущие проекты передам Кристине с комментариями. Спасибо за сотрудничество".

Отправить.

Три секунды тишины. Потом телефон взорвался звонком. Олег. Вера сбросила вызов и отключила звук.

Она стояла на улице, в холодном октябрьском ветре, и впервые за много лет чувствовала себя свободной. Пусть и безработной, с планом уехать из страны через фиктивный брак, без жениха и с котом на попечении.

Но свободной.

Вера улыбнулась и пошла к метро. По дороге зашла в кофейню — нужно было согреться и подумать о следующем шаге. Маленькая кофейня недалеко от посольства, уютная, с запахом корицы и джаза из колонок. Вера заказала капучино и села у окна. Достала ноутбук. Открыла документ и написала заголовок: "План побега".

Под заголовком начала составлять список:

1. Продать квартиру бабушки

2. Найти надёжного человека с гражданством Израиля

3. Оформить все документы

4. Пройти проверки

5. Уехать

Звучало просто. На бумаге.

Она допила кофе и посмотрела в окно. На улице моросил дождь, люди

спешили по своим делам, машины стояли в пробке.

— Извините, — раздался голос рядом. — Здесь свободно?

Вера подняла глаза. И замерла.

Перед ней стоял тот самый мужчина из посольства — в очках, с

растрёпанными волосами, с той же папкой в руках.

— Да, — выдавила она. — Свободно.

Он сел за соседний столик, заказал чёрный кофе и достал ноутбук. Вера попыталась вернуться к своему списку, но слова расплывались перед

глазами.

Несколько минут они сидели в тишине. Потом он вдруг заговорил, не

поднимая глаз от экрана:

— Нашли жениха?

Вера чуть не подавилась воздухом.

— Что?!

Он посмотрел на неё.

— Я видел ваш список. "План побега". Пункт два — "найти надёжного человека с гражданством". — Он кивнул на её ноутбук, экран которого был повёрнут так, что его было видно с соседнего столика. — Простите, не хотел подглядывать. Просто крупный шрифт.

Вера быстро захлопнула ноутбук, чувствуя, как лицо заливает краска.

— Я... это не то, что вы думаете.

— Я думаю, что вы ищете способ репатриироваться через фиктивный брак,

— сказал он спокойно. — И что у вас пока нет кандидата. Я прав?

Вера молчала. Сердце колотилось.

— Я не буду никому рассказывать, — добавил он. — Это не моё дело. Просто... будьте осторожны. Там много мошенников. Люди платят деньги и в итоге остаются ни с чем.

— Спасибо за совет, — сухо сказала Вера, пытаясь сохранить остатки достоинства. Он кивнул и вернулся к своему ноутбуку.

Тишина затянулась. Вера собрала вещи, готовясь уйти. Это было слишком. Слишком странно. Слишком неловко.

— Моей матери нужна операция, — вдруг сказал он, всё так же не поднимая глаз от экрана.

Вера остановилась.

— Что?

— Моей матери нужна операция. Дорогая. Очень дорогая. — Он наконец посмотрел на неё. — У меня гражданство Израиля. Я живу здесь временно,

пока она проходит лечение. Мне нужны деньги.

Вера медленно села обратно.

— И?..

— И я подумал, может быть, нам стоит поговорить, — он сделал паузу.

— О взаимовыгодном сотрудничестве.

Они смотрели друг на друга через столик. Джаз играл из колонок, дождь барабанил по окнам, и Вера чувствовала, как её жизнь делает резкий

поворот в совершенно неожиданную сторону.

— Я Давид, — сказал он. — Давид Фридман.

— Вера, — ответила она. — Вера Рубинская.

— Приятно познакомиться, Вера. — Он протянул руку через столик. —

Давайте обсудим детали.

Глава 3: Сделка

Вера смотрела на протянутую руку Давида и думала, что нормальные люди в таких ситуациях обычно убегают. Или, как минимум, требуют рекомендации, справку о несудимости и психологическое заключение.

Но она пожала ему руку.

В консульстве она видела его только мельком — высокая фигура в очереди, раздражённый голос, спорящий с сотрудником. Теперь, сидя напротив в кафе, она могла рассмотреть его получше.

Давид Фридман был полной противоположностью Максиму.

Там, где Максим был безукоризненно ухожен, Давид выглядел... обжитым. Тёмные, почти чёрные волосы слегка растрёпаны, как будто он не раз провёл по ним рукой. Лёгкая щетина — не модная трёхдневная небритость, а просто забывчивость или нежелание тратить время на бритьё. За тонкими металлическими очками — карие глаза, внимательные и какие-то настороженные. Умные глаза. Может быть, слишком умные — в них читалась привычка всё анализировать.

Одет он был так, как одеваются программисты, которые работают из дома: тёмно-синяя клетчатая рубашка с закатанными рукавами, джинсы, кроссовки. Никаких дорогих часов, никаких статусных брендов. Обычный тридцатидвухлетний мужчина, который одевается для комфорта, а не для впечатления.

Высокий — метр восемьдесят или около того. Худощавый, даже жилистый. Загар не московский, а какой-то золотистый, въевшийся в кожу. Израильский. Руки — длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти. Руки человека, который печатает по восемь часов в день.

Вера поймала себя на мысли, что оценивает его как дизайнер. Если бы ей нужно было создать образ «обычного хорошего парня», она бы нарисовала примерно такого. Не красавец, не урод. Приятное лицо с чёткой линией скул, прямым носом и упрямым подбородком. Когда он снял очки, чтобы протереть их краем рубашки, Вера заметила, что без них он выглядит моложе и... мягче что ли.

И совершенно точно — он был полной противоположностью Максиму с его показной уверенностью и тщательно выстроенным образом успешного бизнесмена.

Давид не пытался произвести впечатление. Он просто был.