Стелла Полякова – Репатриация сердца (страница 2)

Бабушка говорила, что Вера красивая. Не эффектная, не модельная, но красивая той особенной красотой, которая идёт изнутри. «У тебя доброе лицо, — говорила Раиса Семёновна. — Это видно по глазам. Люди с добрыми глазами всегда красивы».

Вера не чувствовала себя красивой. Она чувствовала себя уставшей.

Телефон снова завибрировал. Вера глянула на экран.

Максим: Я понимаю, тебе сейчас тяжело, но мы должны поговорить

Удалить.

Максим: Ты не можешь просто игнорировать меня

Удалить.

Новое письмо на почту. От Олега Викторовича Громова — владельца маркетингового агентства, где Вера работала последние два года. Она открыла письмо, и внутри всё сжалось.

Вера, нам нужно поговорить о позиции арт-директора. Звони, как освободишься.

Позиция арт-директора. Та самая, ради которой она работала как проклятая последние полгода. Перерабатывала. Вела три крупных проекта одновременно. Разработала ребрендинг для их главного клиента — федеральной сети магазинов — который принёс агентству контракт на несколько миллионов.

Олег обещал. «Позиция твоя, Вер. Ты её заслужила. Просто нужно закрыть текущие проекты, и я официально оформлю тебя арт-директором».

Вера набрала его номер. Олег взял трубку после третьего гудка.

— Вера! Как дела? Как прошло всё?

— Нормально, — соврала она. — Ты хотел поговорить о позиции?

Пауза. Слишком долгая пауза.

— Да, слушай... Понимаешь, ситуация немного изменилась.

Внутри всё оборвалось.

— Как изменилась?

— Мы решили отдать позицию Кристине.

— Кристине? — Вера не сразу поняла, о ком речь. — Кристине Громовой? Твоей дочери?

— Ну да. Она как раз закончила курсы по дизайну, и мне кажется, это отличная возможность для неё начать карьеру. Свежий взгляд, молодая энергия, понимаешь?

Вера молчала. В голове гудело.

— Но ты не переживай! — поспешно добавил Олег. — Ты останешься в команде. Будешь работать с Кристиной. Помогать ей, направлять. Она ведь ещё учится, ей нужен опытный наставник. Такой как ты.

— Наставник, — механически повторила Вера.

— Именно! Ты же профессионал, Вер. У тебя такое портфолио! Кстати, клиент в восторге от твоего последнего проекта. Сказал, что это лучшее, что он видел за последние годы. Так что ты продолжишь вести крупные проекты, просто теперь официально под руководством Кристины. Она подпишет все концепции, ну ты понимаешь, для опыта.

Вера поняла. Она будет делать всю работу, а Кристина — двадцатилетняя девочка, которая месяц назад не отличала кернинг от трекинга — будет ставить свою подпись и получать зарплату арт-директора.

Шесть лет в ВГИК. Красный диплом. Три года фриланса без выходных, когда она засыпала в четыре утра с ноутбуком на коленях. Два года в агентстве, где она выросла от джуниора до ведущего дизайнера.

Всё это — чтобы учить дочку босса «делать покрасивее».

— И по деньгам не переживай, — продолжал Олег. — Мы немного поднимем тебе ставку. Процентов на десять. Как компенсация за дополнительную нагрузку по обучению.

— Вера? Ты там? Ну что скажешь?

Она посмотрела на Рубика, который сидел на столе и внимательно изучал её лицо.

— Я подумаю, — сказала она ровным голосом.

— Отлично! Значит, договорились.

Олег отключился.

Вера встала и прошлась по кухне. Подошла к окну. За стеклом всё тот же московский двор — детская площадка, знакомая с детства, скамейка, где бабушка кормила голубей, подъезд, откуда Вера выходила каждое утро в школу.

Двадцать два года в этой квартире. Вся её жизнь.

— И знаешь что? — сказала она Рубику, который терпеливо ждал продолжения монолога. — Мне двадцать восемь. У меня нет семьи. Нет отношений, потому что я три года потратила на человека, который до сих пор уверен, что я его собственность. Нет друзей, потому что он аккуратно отрезал меня от всех. Нет карьеры, потому что место, которое я заслужила, отдали девочке, которая не знает разницы между RGB и CMYK.

Вера вернулась к столу, опустилась на стул. Янтарные глаза наполнились слезами, но она не дала им пролиться.

Бабушка говорила: «У тебя доброе сердце, Верочка. Это и сила, и слабость. Ты всегда думаешь о других. Но иногда нужно думать о себе».

Может, бабушка была права.

Рубик закончил есть, подошёл к ней и потёрся о ногу. Вера подняла его на руки. Он был тяжёлым и тёплым, и неожиданно ей стало легче.

— Что мне делать, Рубик? — прошептала она в его рыжую шерсть.

Кот промурлыкал что-то утешительное.

Телефон снова ожил. Вера глянула на экран и застыла.

Максим: Я знаю, где ты. Нам нужно поговорить лично. Я приеду.

Пульс участился. Он знал адрес бабушки. Конечно знал. Она же сама когда-то рассказывала, в те первые месяцы, когда ещё верила, что он просто заботится.

Вера опустила Рубика на пол, взяла телефон и открыла блокировку контакта. Набрала сообщение:

Максим, прекрати. Это кончено. Не приезжай. Не звони. Не пиши. Между нами всё закончилось.

Отправить.

Секунда. Две. Три точки — он печатает.

Ты не решаешь, когда мы заканчиваем. Я приеду. Мы поговорим как взрослые люди.

Вера почувствовала, как внутри всё сжимается от бессильной злости. Как взрослые люди. Взрослые люди не преследуют бывших партнёров. Взрослые люди принимают отказ.

Она заблокировала его номер. Заблокировала в соцсетях. Заблокировала везде, где могла.

Но этого было мало. Она знала Максима. Он найдёт способ. Он всегда находил. Три года контроля научили его быть изобретательным.

Вера опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони. Ей нужно было уехать. Куда угодно. Подальше отсюда. От Максима, от работы, от этой жизни, которая давно перестала быть её.

Но куда? И как?

Рубик запрыгнул ей на колени и посмотрел в глаза с выражением, которое можно было интерпретировать как «соберись».

— Ладно, — сказала Вера вслух. — Ладно. Думаем.

Она взяла ноутбук и открыла его. Гугл. Поисковая строка. Курсор мигает.

Что она хочет? Уехать. Далеко. Начать заново. Где никто её не знает. Где Максим не найдёт.

Пальцы двигались почти сами собой: «Как уехать из России быстро».

Куча статей про визы, ВНЖ, эмиграцию. Все требуют времени, денег, квалификации.

Вера пролистала дальше. И остановилась на одной статье.

«Репатриация в Израиль: как уехать через брак».

Она кликнула.