Стефка Модар – Тайна авантюристки (страница 4)

Она усмехнулась, поддразнивая вслух:

—Герой-любовник!..

—Может, и сам приложил руку к появлению дитя?

С кривой улыбкой:

—Хотя... Ещё не родился.

Лыбясь, со злым натиском:

—Выбирай: деньги, свобода или тюрьма?

Эта шутка, как стрела, выбила Орлова из равновесия. Но он быстро взял себя в руки.

Граф, нервно теребя кружева на манжете, пытался убедить императрицу в своей преданности. Слова лились потоком, сбивчивые, полные неуклюжих комплиментов:

—Ваше Величество, я вам не враг, клянусь честью!

—Просто… Просто она так молода, так… Новоявлена.

Замявшись:

—И вправду может быть, и дочерью самой Елизаветы Петровны! – расшаркиваясь:

— Бог мой, как же вы хороши, Государыня!

—Влюбился бы, если бы не мой возраст, конечно!..– испуганно глядя на неё, – не до пассии, точно не знаю её возраста.

Оправдываясь:

—Явно колдунья!

—Есть в ней чертовщинка!

—На вкус не пробовал, но на вид – Царица!

Екатерина, слушая его, почувствовала, как вновь чернеет в лице. Этот неуклюжий комплимент, эта намеренная двусмысленность, словно удар под дых. Она решила прервать этот неловкий разговор, пока он не перерос в нечто более опасное.

Она визгливо крикнула:

—Не повторяйся, заладил!..

Зло:

—Заставляешь и меня повторяться, нашёл девочку...

И уже задумчиво:

—Княжна Тараканова… – произнесла она, когда граф уже собирался ретироваться:

—И на кого же она похожа?

Кривя улыбку:

—Ходок…

—Отличительные черты, чай, всё же есть?.. – она усмехнулась, в её глазах мелькнул едкий огонёк:

— Повторяю, выбирай: деньги, свобода или каземат?

Сверля улыбчивым взглядом:

—С меня станет!

Эта шутка, брошенная с такой легкостью, выбила Орлова из равновесия. Он пробормотал:

—Лазал, Ваше Величество, лазал… –спеша сказать:

—Но детей никому не оставлял.

—А та, что отправила меня в ссылку на восемь лет– это другая история.

Екатерина улыбнулась, предвкушая скорую встречу. Сегодня Орлов будет в её постели.

—Покажи мне эту чертовку!.. – приказала она, и в этот момент ей показалось, что трон под ней опасно качнулся…

Тень на троне

Зося, или Анастасия, как она теперь себя называла, скрывалась от ищеек в подмосковных лесах. Тревога сжимала её сердце. Новое положение, роль претендентки на престол, казалось таким заманчивым, но таким хрупким.

Замок из песка, готовый рухнуть в любой момент. Как быть? Как встретиться с ней, с самой Царицей? Рассказать всё? Признаться? Она католичка, как и Екатерина, возможно, та и поймёт.

Но тут же мысль оборвалась. Нет, говорить вслух этого нельзя. Екатерина – православная. Даже Орлову она не признается. Он мстит женщинам, узнав её правду про крестик, он тут же сгноит в темнице.

А ведь по сути если всё же вспомнить подноготную отбрасывая все иллюзии, так сказать поднапрячь память, то этот крестик попал к ней случайно. Мать стирала на дому, и одна польская дама, отдавая вещи в стирку, обронила или оставила его в кармане. Так он и остался в их доме, у матери. Легенда родства пришлась ей по душе. И теперь этот маленький, незатейливый крестик стал её роковым знамением.

…Екатерина, сидя в своём кабинете, чувствовала, как нарастает тревога. О ней писали, называли узурпаторшей, распутницей. Большая часть этого – ложь, клевета бездарных людишек, отвергнутых, с грязными руками. Но слухи о Княжне Таракановой, о её появлении, о её претензиях – это было уже нечто иное. Это была реальная угроза.

Она знала, что ту уговорят, скажут, что Царица не в гневе, мол, она желает видеть претендентку. И та, как бы ни боялась, как бы ни пряталась, скорее всего, согласится. И тогда… Тогда всё может рухнуть.

Екатерина, погружённая в размышления, наблюдала за темнеющим лесом за окном. В её душе боролись два чувства: жгучее любопытство и затаившаяся тревога. Кто эта загадочная особа, внезапно появившаяся в её окружении? Какова истинная сила, скрывающаяся за её маской? И что, если она окажется не просто очередной выскочкой, а реальной угрозой для её власти? С каждым мгновением тень на троне сгущалась, предвещая грядущие испытания.

Покинув Петергоф, Екатерина была охвачена смесью любопытства и беспокойства. Письмо от новоявленной Анастасии, наполненное сбивчивыми извинениями и туманными намеками, заставило её отложить все государственные дела. "Наверняка уговорили встретиться, сказали, что я не в гневе…" – размышляла она, выходя из кареты. Её тяготила эта таинственность, эта недосказанность. Что же скрывает от неё эта новая фрейлина?

…Тем временем Зося, теперь известная как Анастасия, стояла у окна, наблюдая за каретой. Сердце её бешено колотилось. Новое положение, роскошь, внимание – всё это пьянило, но ощущение хрупкости, нереальности происходящего не покидало её ни на минуту.

—Вот-вот и рухнет замок из песка… – прошептала она, прижимая руки к груди.

"Как рассказать ей, Самой Царице, о своей тайне? Может, признаться во всём? Католичка католичку поймёт!.." – мелькнула отчаянная мысль.

Та тут же пресекла её вслух:

—Нет, говорить вслух этого не надо. Она православная!

—Даже Орлову не признаюсь, – пугаясь, в который раз сказав себе:

—Он мстит женщине, сгноит в темнице... – вздыхая:

— Ох, уж этот крестик

Помнится, в детстве, она, Зося, играла с ним. Тогда ей было около двух лет, мать дала его, вслух сказав:

—На-ка, поиграй с крестом, только не пищи! Достала!

Соседям мать говорила, что крест от отца. Мол, тот служил опричником при Петре. И имя девочке дали при крещении в честь Софии, сестры Петра. И все в это верили! На крестике, действительно, клеймо Романовых.

Несмотря на то, что время притупило остроту чужих взглядов, и она сама привыкла к своей роли, в глубине души она всегда оставалась Петровой Дочерью, а не просто наследницей опричника.

Однажды, после исповеди, ксендз заметил на её шее крест.

—Откуда он у тебя?.. – спросил он.

Мать ответив за неё, поспешила сказать, что это подарок от отца. С тех пор священник стал частым гостем в их доме, всегда принося с собой гостинцы.

…Зося, которая втайне всегда считала себя Зофией, глубоко вздохнула. Она знала, что Екатерина обладает острым умом и проницательностью. Императрица наверняка заметит её волнение, её внутреннее смятение. Придётся быть осторожной, говорить намёками, избегая прямых ответов. Главное – не выдать себя.

Двери распахнулись, и в комнату вошла Екатерина. Её взгляд был изучающим, пронзительным. Зося сделала реверанс, стараясь скрыть дрожь в коленях.