Стефка Модар – Тайна авантюристки (страница 3)

Позже, в уединении, он склонился к ней и прошептал:

—Теперь ты и моя нареченная дочь.

—Я хорошо знал Елизавету.

—Хотя, для дочери, ты, пожалуй, слишком молода...

Его взгляд, пронзительный и изучающий, обжигал. Анастасия, несмотря на это, дерзко фыркнула, восприняв его слова как своеобразный комплимент. Внутри неё разгорался пожар новых, неведомых чувств.

Орлов, ощущал это, его бросало то в жар, то в холод, он был с головой охваченный желанием.

Анастасия, известная в Константинополе как Зося, держала ситуацию под контролем. Она осознавала все возможные последствия, но была готова к ним.

—Для вас, Граф!.. – произнесла она твёрдым, как сталь, голосом, – я всегда буду ДОЧЕРЬЮ ПЕТРА!

Граф Орлов принял её слова к сведению, с сознанием того, что та лишь пешка в его игре, боясь мыслей вслух, подумал: "Пока я не свергну с трона немку, Катьку, которая продала Русь немцам, я, как русский, мщу за Русь".

Зося с любопытством всматривалась в его перекошенное злобой лицо.

—Кто вы? Благодетель или узурпатор?.. – прямо спросила она

—Неужели вы так мстительны?

Казалось, она, обладая эмпатией, прочла все его мысли. Та продолжила, наблюдая за ним:

— Говорят, вы даже были в неё влюблены.

— И, впредь! Не ставьте мне ультиматумы!

Орлов был ошеломлён. Он понял, что ему придётся иметь дело с этой непростой дамой.

—Не стоит принимать такую позу!.. – сказал он вслух, – крест Петра!

—Елизавета, возможно, как дочь, носила точно такой же крестик…

— Так что удобнее, всё же, соотнести, что вы – дочь Елизаветы!..

Зося, пронизывая взглядом, твердо заявила Орлову:

—В личных разговорах, для вас, я – дочь Петра!

Орлов принял её слова.

…Весть о происходящем дошла до Екатерины. Она вызвала Кирилла Разумовского и Отца Петра, тех, кто вёл хронику, и знал все детали – кто, с кем, от кого и когда. Им предстояло отчитаться перед императрицей.

—Крест подлинный!.. – заверили они хором.

— Орлов сам его видел и держал в руках.

— Что касается Елизаветы, то та до последнего искала себе утешений...

Екатерина не верила в родство с ней.

Граф Орлов предстал перед императрицей, чтобы подтвердить слова княжны. Он передал ей услышанное от женщины из Константинополя.

—Похоже, мать этой особы действительно была одной из тех, кто согревал Петра… – без тени сомнений сообщил он.

Разумовский поспешил вставить от себя:

—Когда царь болел, существовала практика – девушки ложились с ним в постель, чтобы согреть.

— Пиявки не помогали.

—Еврейский лекарь посоветовал "женское тепло", желательно польских женщин, утверждая, что они горячи в постели.

—Видимо, действительно выписали "грелку" из Польши.

—Многие прошли через него в череде таких "грелок".

Заверив:

—Но крест не доставался никому.

—Беременели одна за другой...

—Пётр каждой говорил: "Это тебе царский подарок! "

Орлов подытожил:

—Подлинный крестик! Может любил?

Екатерина язвительно заметила:

—Дай волю! Наследников будет с пол-Европы...

В напряжённой атмосфере дворцовых интриг, где каждое слово могло стать роковым, развернулась драматическая сцена.

Разумовский жаждал узнать от Орлова все подробности, немедленно. Отведя в сторонку, провоцируя того, полушёпотом чуть ли не на ухо, сверкая глазами что-то негодуя говорил.

Разумовский, чья преданность трону была непоколебима, выступил с дерзкими обвинениями в адрес Анастасии. После чего он перешёл на крик. Его голос, обычно полный уверенности, дрожал от негодования, он ставил под сомнение происхождение польской девки и её право на престол. Он подозревал, что она могла быть связана с тайными махинациями, касающимися наследия Романовых, он угрожал начать расследование.

Граф Орлов, сохраняя внешнее спокойствие, лишь слегка прищурился, искоса наблюдая за игрой, в которой ставки были чрезвычайно высоки, он как бы невзначай тут же обратился к Отцу Петру, взглядом пытаясь найти немое подтверждение или опровержение словам Разумовского.

Однако, Отец Петр, смущённый и растерянный, на лету соображая, признался в невозможности всё знать, переведя разговор к тому что нет никаких сил уследить за всеми событиями. Он явно испытывал страх перед царствующей особой.

Разумовский крикнул Орлову:

—Смотри если всё это твои козни, тебе несдобровать!.. - уничтожая Орлова колючим взглядом, грозя пальцем.

Екатерина была довольна поведением Разумовского, однако несмотря на внешнее бесстрастие, в её глазах читались сомнения. Она приняла решение встретиться с некой там Анастасией, чтобы прояснить ситуацию.

Её слова звучали как приговор:

—Если Анастасия не сможет доказать своё право, её ждёт суровая участь!..

Обращаясь к Князю Голицыну, уже стоящему перед ней, Екатерина с ледяным спокойствием намекнула на возможные последствия для Анастасии: от ссылки в Сибирь до более мрачных перспектив.

Граф Орлов, почувствовав напряжение, попытался разрядить атмосферу.

—Ваше Величество, мои намерения чисты, уверяю вас!

—Я вам не враг!.. – произнёс он, и словно между прочим, поспешил добавить:

— Эта новоявленная, возможно, даже дочь Елизаветы.

—Молода на вид, и так же хороша! Влюбился бы!

Заметив, как побледнела императрица, Орлов понял, что зашёл слишком далеко. И, пока ситуация не вышла из-под контроля, он попытался перевести разговор.

Однако Екатерина не собиралась отступать. В последний момент её взгляд остановился на Орлове, и в нём читалось лукавство:

—На кого же похожа твоя пассия, Княжна Тараканова?

Зло хмыкая:

—Ты ведь у нас человек бывалый, часто бывал при царских дворах.

—Отличительные черты, наверняка, тебе хорошо знакомы?!