Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 9)
– Но мам, он ведь уже договорился с этим Риччи… К тому же ты с такой недвижимостью не работаешь…
– Это потому, что у меня шанса такого не было! Ты понимаешь, сколько это – три процента от шестисот тысяч?
Я не понимаю, сколько это, но знаю, что риелтор получает три процента от стоимости квартиры. Пока я пытаюсь прикинуть, сколько это может быть, мама сама называет ответ:
– Восемнадцать тысяч! Восемнадцать!
– Да, но квартира пока не продается, и даже если бы продавалась…
– Послушай меня, Бриджида, – говорит мама, глядя на меня в упор, точно какой-нибудь серийный убийца на очередную жертву. Такого выражения лица я у нее еще никогда не видела. – Попробуй выяснить, подписал ли он договор с Luxury Home. И если не подписал, я рискну.
– Ты о чем? – спрашиваю я, чувствуя, как бешено колотится сердце. Если она рискнет, то я точно проблем не оберусь.
– Потом увидишь. Секунду, Тереза, мы еще тарелочки для тирамису не расставили.
Народу сегодня как тараканов, все толпятся вокруг барчиков на площади у моста. Я выпиваю несколько бокалов шпритца, пытаясь забыть мамины уговоры. Агата и Пьетро в отличном расположении духа: она звенит многочисленными браслетами, он рассказывает о том, что у некоторых людей прямо мания ставить в ванной крошечные раковины. Пьетро работает в компании, продающей эксклюзивную сантехнику. Он никак не может смириться с красными круглыми мини-раковинами, которые так любят клиенты.
– Что там мыть-то? Даже руки не помещаются.
– Эти раковины похожи на гигантские пионы, – смеется Агата.
– А еще бывают квадратные унитазы. Честное слово!
После квадратных унитазов все начинают шутить сами понимаете о чем, а Рикки, воспользовавшись этим, тихо спрашивает: «Пойдем ко мне? Спагетти сварим, сериал посмотрим…»
Рикки – это тот парень, с которым я виделась два раза. Сегодня у нас третья и, надеюсь, последняя встреча.
– Нет, – отвечаю я, не вдаваясь в объяснения.
Как-то не хочется. Коктейли не смогли развеять моей тревоги. Я все думаю о той повести, «Манящая». Суть истории в том, что жизнь героя оказалась разрушена из-за дома, в котором он жил. Я начинаю думать, что англичанин с дурацким именем Оливер Онионс был прав. Некоторые дома бывают очень, очень опасны.
8.
Демон самонадеянности
Федерико Риччи – красавчик. Вот уж не ожидала. Учитывая профессию моей мамы, я видела немало риелторов, но чтобы среди них встречались такие, как он, – да никогда! Бывали немного не дотягивающие до идеала, но не более того. Встречались обладатели приятной внешности – такой, от которой после пятидесяти не остается и следа. Но Федерико особенный. У него волнистые каштановые волосы с легким карамельным оттенком, томные светло-карие глаза, идеальный нос и высокий рост. На нем прекрасный костюм, чудесная рубашка в тонкую полоску и никакого галстука, старые часы с кожаным ремешком, а на ногах… О-о-о… На ногах, конечно, это нечто. Мокасины! «Как так получается, – думаю я, впуская его на порог, – что такой сексуальный мужчина носит мокасины? Что не так с его мамой?»
Я предлагаю Федерико кофе и надеюсь, что это просто униформа. Кто знает, вдруг у Luxury Home такие требования: все сотрудники должны носить мокасины? Вдруг на собеседовании ему сказали: «Туфли, сапоги и кроссовки у нас строго запрещены. Наши сотрудники носят только мокасины. Но цвет остается на ваш выбор».
– С сахаром? – спрашиваю я.
Федерико смотрит на меня с доброй улыбкой во взгляде:
– Да, спасибо. Надеюсь, успею выпить кофе, пока клиенты не пришли.
– А можно я кое-что спрошу, просто чтобы понимать? Квартира уже выставлена на продажу или нет?
Я знаю: моя судьба сейчас в моих руках. Что бы он ни ответил, вечером я могу позвонить маме и заявить: «Мне очень жаль, но Галанти уже подписал эксклюзивный договор с Luxury Home». И на этом вопрос будет закрыт.
Взмах его золотистых ресниц – и я замираю.
– Не совсем. Дамиано еще не решил. Но он уже давно подумывает перебраться в Эстонию… О причинах не спрашивайте…
Я киваю в ответ. Спрашивать я не стану. Как сказала бы Мария Соаве, меня это волновать не должно.
– Все решит то, сколько он сможет выручить с продажи. Предложат цену выше рынка – он, может, и согласится. А по рыночной стоимости – не знаю… Как по мне, квартиру он не продаст, останется в Турине.
– Но тогда вы теряете выгоду.
Федерико улыбается философски (я разбираюсь в таких улыбках):
– Это с какой стороны посмотреть. Мы с Дамиано дружим уже больше двадцати лет, мне будет жаль, если он переедет. Хотя, конечно, процент с продажи меня бы немного утешил…
– Но если официально квартира еще не продается, кто будет ее смотреть?
Федерико пожимает плечами:
– Знакомые… Знакомые знакомых… Родственники знакомых… Знакомые родственников… По городу уже поползли слухи, и многие заинтересовались.
Федерико улыбается мне, я улыбаюсь ему в ответ, и в это время раздается звонок в дверь.
Я иду открывать. Передо мной оказывается семейная пара за шестьдесят, у обоих пышные седые волосы – у него кудрявые, а у нее волнистые. Ее шевелюра словно кричит, что красить волосы – это для слабаков. Оба в синих пальто и элегантно повязанных шарфах, щедро надушены. Словом, эти, как мне кажется, вполне могут предложить цену выше рынка.
Федерико включается в работу. Он показывает паре квартиру, а я остаюсь на кухне мыть чашки. Интересно, а как он обойдется с запертой спальней? Можно ли вообще показывать квартиру, пусть и не выставленную на продажу официально, не целиком?
Но я недооценила Luxury Home. Когда тур по квартире подходит к концу, Федерико достает планшет и показывает на нем добрую сотню фотографий спальни.
– Я сделал их до отъезда господина Галанти, чтобы вы могли составить полное впечатление о квартире.
Я подхожу посмотреть, чтобы врать более убедительно, если в будущем это понадобится. Тогда, если я скажу, что не заходила в спальню, Федерико Риччи сможет это подтвердить. «Ну да, все так, – скажет Федерико, который к тому моменту уже станет моим официальным женихом. – Я отлично помню, что во время просмотра квартиры Бриджида смотрела на фото спальни с большим интересом. Она точно никогда прежде не видела твою спальню».
Впрочем, мой интерес вполне искренний и сосредоточен на лампе Тиффани, присутствующей на многих фотографиях. Синьора, чей девиз «Краситься – это для слабаков», тоже замечает лампу:
– Какая прелесть! Это что же, настоящая Тиффани?
В этот нескончаемый миг, отделяющий вопрос от ответа, мое сердце бьется, как птица в клетке.
– Понятия не имею, – наконец произносит Федерико, – честно говоря, сомневаюсь. Хотя не исключаю, ведь дедушка синьора Галанти был коллекционером. Кто знает.
– Вот если бы включить ее в договор о сделке… – хихикает синьора, к которой я уже испытываю лютую ненависть.
Дедушка-коллекционер! Этого еще не хватало!
Наконец пара удаляется в сопровождении Федерико. Он успевает шепнуть:
– Если появятся другие желающие посмотреть квартиру, я позвоню… – и после короткой паузы добавляет: – Если не появятся, возможно, тоже.
Вот это да. Только сейчас я вспоминаю, что сегодня четырнадцатое февраля, День святого Валентина. Обычно я не заморачиваюсь насчет этого праздника, но было бы очень мило, если бы именно сегодня у меня закрутилась новая любовная история. Это примерно то же самое, что родить мальчика на Рождество или стать курицей и снести шоколадное яйцо в пасхальное воскресенье.
Но умиляться некогда, пора бежать на работу. Сегодня мы с девчонками из «Мыльных пузырей» убираем в офисе банка в самом центре города. Судя по содержимому мусорных корзин в туалете, банковские сотрудники ведут активную сексуальную жизнь.
– Ну что за люди! – возмущается Мануэла. – Вместо того чтобы работать, трахаются с коллегами.
– Ну, может, они в обеденный перерыв…
– Сомневаюсь. Знаешь, как бывает: приходишь иногда в банк квитанцию оплатить – работают всего два окошка, а остальные сорок закрыты. Вот, значит, чем они занимаются! Трахаются в туалете!
Видимо, Мануэла сегодня не в духе. От ее восьмидесяти килограммов веса и без малого метра шестидесяти роста так и исходит негатив. Я пытаюсь приободрить ее: рассказываю, что последовала ее совету и решила вляпаться в новые неприятности, которых, может, еще не будет, чтобы избавиться от старых, которые у меня уже точно есть. Но даже это не помогает – нахмуренные брови Мануэлы все так же сходятся в одну линию над переносицей.
– Что с тобой, Ману? Ты что такая злая, а?
– Ты бы тоже была злая, заявись к тебе домой дочурка моей кузины.
Такое развитие событий кажется мне маловероятным. Мануэла моет мужской туалет, а я женский, и по ходу дела она рассказывает мне об Антоньетте из Кротоне, дочери своей двоюродной сестры. Эта Антоньетта решила поискать счастья в Турине, а потому попросилась пожить у ближайшей родственницы – Мануэлы. Само собой, комнаты для гостей у Мануэлы нет, и ей пришлось поселить девицу в детской на раскладушке, а у нее, между прочим, трое детей, так что в детской и до этого было тесно.
– А еще она из дома не выходит! Говорила, будет искать работу, но при этом носа из квартиры не высовывает. Заверяет, что звонит по объявлениям и обо всем договаривается по телефону, но лично я вижу только, как она капучино литрами хлещет.
– А она не может работать с нами?