Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 11)

Я даже пару раз ходила на концерты, хоть это и дорогое удовольствие. Но возвращаться домой мне каждый раз приходилось в одиночестве. Так и не удалось подкараулить ни одного скрипача. Однажды Агата пошла на концерт со мной, но спустя всего полчаса уснула в кресле. Потом она, конечно, дико извинялась, мол, весь день сажала самшиты, но больше я ее не приглашала. В другой раз мне удалось затащить на концерт очередного ухажера, а потом и следующего, но оба выходили из зала надутые и раздраженные. Ну и ладно. В том, что касается классики, рассчитывать мне не на кого. Я много читала о музыке, знаю биографии композиторов, так что, увидев в кабинете Дамиано Галанти набитый пластинками шкаф, я решила проверить, нет ли у него чего из классики…

Как оказалось, у него есть все. Сотни аккуратно расставленных пластинок вблизи проигрывателя. И я могу слушать что захочу, потому что написала ему письмо.

от: bri93@yahoo.it

кому: damigal.teo@gmail.com

Уважаемый синьор Галанти,

заранее извините за беспокойство.

С квартирой все в порядке, приходил синьор Риччи, показывал ее. С растениями тоже все хорошо, при случае вышлю Вам несколько фотографий. Камелия уже цветет, хеномелес и форзиция вот-вот распустятся.

Пишу Вам, потому что хотела попросить разрешения послушать пластинки. Я умею пользоваться проигрывателем, у моей кузины был похожий. Я очень люблю классическую музыку и обнаружила, что у Вас практически только она и есть. Впрочем, у Вас есть и джаз, но джаз меня не впечатляет, уж простите. Впрочем, как по-вашему, Гершвин – это джаз? Потому что Гершвина я люблю. Ну да ладно.

Можно ли мне ставить пластинки на Вашем проигрывателе? Я буду обращаться с ним очень аккуратно. Синьора Ласкарис сказала ничего в Вашем кабинете не трогать, так что хочу спросить Вашего разрешения. Можно?

Хотела еще сказать, что Ваша квартира просто прекрасна.

Хорошей работы и всего лучшего в Эстонии!

С уважением, Ваша верная домохранительница,

Бриджида

Ответ прилетает почти в ту же минуту:

от: damigal.teo@gmail.com

кому: bri93@yahoo.it

Дорогая Бриджида,

разумеется, Вы можете пользоваться проигрывателем. Я очень рад, что за квартирой присматривает человек, влюбленный в музыку. Сообщите мне, что интересного обнаружите. Возможно, Вы откроете для себя что-то новое… Можете быть спокойны, Гершвин не считается джазовым композитором. По крайней мере, не больше, чем Бах.

Вы можете беспрепятственно заходить в мой кабинет. Единственная просьба – не трогайте ничего на столе, пусть все лежит на своих местах. И после прослушивания убирайте пластинки в конверты.

Да, мне тоже очень нравится эта квартира. Когда я далеко, мне невыносима сама мысль, что я туда не вернусь. Но когда я там, мне точно так же сложно представить, что я никогда не вернусь в свой дом в Таллине.

Человеческие желания всегда так противоречивы, Вы не находите?

Всего доброго, Бриджида, наслаждайтесь музыкой.

Дамиано Галанти

от: bri93@yahoo.it

кому: damigal.teo@gmail.com

Вам вообще-то повезло, Вы же можете ездить туда-сюда от одного желания к другому, и никаких противоречий. Вам не нужно ничем жертвовать, ни от чего отказываться, просто планировать, когда где будете, и все.

Хорошего вечера,

Бриджида

Я сожалею о написанном, едва нажав «Отправить». И что на меня нашло? Я вообще не знаю этого Галанти, он мне платит, мы не друзья, не приятели. И как только мне взбрело в голову писать ему подобное письмо? Словно я хотела ткнуть его носом в то, насколько ему повезло. «Ну все, теперь он меня точно выставит», – думаю я, глядя на иконку электронной почты в ожидании нового письма. Будем надеяться, что он не ответит, что у него есть чем заняться, кроме как переписываться с девицей, охраняющей его квартиру.

Но тут вспыхивает красный огонек – это пришел ответ.

от: damigal.teo@gmail.com

кому: bri93@yahoo.it

Извините, Бриджида, что позволил себе излишнюю откровенность. В каком-то смысле Ваше письмо само навело меня на нее. Желаю Вам приятного прослушивания и прошу отправить мне фотографии растений, я с удовольствием их посмотрю. Как поживают Пабло и Перла?

Д. Г.

от: bri93@yahoo.it

кому: damigal.teo@gmail.com

Пабло и Перла поживают отлично, не переживайте.

Я высылаю ему фотографии, и на этом наша переписка наконец прерывается. Но я не могу перестать думать о том, что у него за «противоречивые желания» и не связаны ли они с Клариссой Всё Сложно?

Теперь я могу спокойно разглядывать ряды пластинок и выбирать, что бы такого послушать. Но едва я ставлю «Детские сцены» Шумана, опус 15, пьесу № 7, в дверь звонят.

10.

Двадцать восемь свечей

Это она. Загадочная любовь господина Галанти. На этот раз на ней пальто из верблюжьей шерсти. Если что из одежды и не вызывает у меня ни малейшего энтузиазма, так это такие пальто. Ну и еще шлепки для пляжа, те самые, с резиновой перемычкой между пальцами, но об этом как-нибудь в другой раз. Верблюжье пальто песочного цвета для меня – само воплощение скуки. Но кроме него на Клариссе еще коричневые сапоги, коричневая сумка и шелковый бежевый шарф с бежевым рисунком другого оттенка и бежевыми вставками третьего оттенка. В красном пуховике и серебристой шапке она производила впечатление, но в таком виде вряд ли можно вызвать у кого-то противоречивые желания.

Кларисса здоровается, входит в квартиру и заявляет, что в свое время одолжила синьору Галанти некую вещь и вот теперь ей эта вещь срочно понадобилась. Меня захлестывает страх. Поскольку в существовании закона подлости не приходится сомневаться, эта самая вещь наверняка находится в спальне, и Кларисса сразу же заметит, что лампа Тиффани испарилась.

Я гремлю чем-то попавшимся под руку в надежде, что шум заглушит стук моего сердца. Меж тем Кларисса продолжает:

– Как человек воспитанный, я не стала открывать дверь своим ключом. По той же причине я думаю, что вам стоит прямо сейчас переговорить с синьором Галанти, вы ведь не можете позволять всем подряд выносить из дома ценные вещи. Тут ведь немало ценного…

Ну да. Я уже знаю. Господь всемогущий, прошу Тебя, сделай так, чтобы вещь, за которой пришла Кларисса, не оказалась лампой Тиффани. Господь наш Иисус Христос, если Ты сотворишь это чудо, я поставлю двадцать восемь свечей Деве Марии Утешительнице, по одной за каждый мой год.

Кларисса тем временем достает телефон и уже через несколько секунд с кем-то разговаривает.

– Привет… да… да, я тут. Не мог бы ты сказать Бриджиде, что́ я должна забрать… Ага, да, созвонимся попозже… Пока.

Ее тон пропитан какой-то интимностью. Торопливый звонок, вклинившийся среди других, гораздо более продолжительных.

– Добрый день, Бриджида, как поживаете?

– Спасибо, замечательно, а вы? Все в порядке?

– Да, все хорошо. Слушаете пластинки?

– Да, спасибо, что разрешили. Нашла одну потрясную вещь, называется «Грезы».

– А… – Он на мгновение замолкает. – Шуман. Неспешный такой.

Галанти резко меняет тему, словно переходит из одной комнаты в другую:

– Синьора Ласкарис должна кое-что забрать. На будущее скажу, что она может брать все, что считает нужным.

– Все, что считает нужным? – немного обеспокоенно спрашиваю я. – И кошек тоже?

– Ну… я имел в виду вещи, а не кошек, – смеется Галанти.

Мне бы хотелось еще немного поболтать с ним, но внутри все сжимается. Я вижу, что Кларисса вот-вот откроет дверь в спальню, и тогда мне конец. Поэтому я прощаюсь и протягиваю ей телефон, а мой мозг, словно оголодавшая золотая рыбка, в ужасе ищет подходящий ответ на вопрос, куда подевалась лампа. «Откуда мне знать. У меня же нет ключей от спальни» – вот единственное, что приходит мне в голову.

Я задираю подбородок, готовясь с невозмутимым видом выдать этот ответ, но Кларисса не спешит. Она озирается по сторонам, и я понимаю, что привлекло ее взгляд: моя толстовка, брошенная на спинку дивана напротив суперплоского телевизора с супервысоким разрешением. Она смотрит на журнальный столик перед диваном, где устроились пакет от чипсов, пустой стакан и «Неделя кроссвордов». На полу валяется «Здравствуй, грусть» Франсуазы Саган, на ковре расставлены кошачьи миски, на дверной ручке висит сумка из супермаркета. Мне хочется сказать Клариссе: «Послушай, дорогуша, сейчас здесь живу я, и живу я по своим правилам. А когда верну ключи твоему милому, квартира будет в идеальном состоянии».

Я уже все придумала: перед возвращением Галанти позову Ману и других девчонок, и мы тут такую чистоту наведем, любо-дорого посмотреть.

Кларисса молчит. К моему величайшему, неописуемому облегчению, она забывает о спальне и направляется к стеклянному буфету, который как будто сам устал от своей хрупкости и древности. В нем стоит сервиз из тончайшего, почти прозрачного фарфора кремового цвета с цветочным орнаментом. Есть там и посуда для сервировки вроде супницы и подносов, и несколько хрустальных ваз. Кларисса достает одну из них – потрясающей красоты, с резным узором, – и ваза, поймав солнечный луч, обрызгивает все вокруг, включая меня с Клариссой, радужными отсветами.

Мы заворачиваем вазу в несколько слоев бумажных полотенец и укладываем ее в холщовую сумку. Кларисса направляется к двери, а я понимаю, что, пока у нее неограниченный доступ в квартиру, покоя мне не видать. Если Тиффани не вернется на место как можно скорее, я буду вечно как на иголках. Ну или как в бассейне с пираньями.