Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 13)
Как бы то ни было, сейчас встречи с парнем из Luxury Home волнуют меня в последнюю очередь, потому что прямо передо мной материализовались тетя Розальба, Жюльен и огромная коробка, в которой прячется воскресшая Тиффани. Я с предельной осторожностью раскрываю коробку, тетя торжествующе глядит на меня, а Жюльен уселся на корточки и пытается гипнотизировать Перлу взглядом.
Лампа идеальна. Она прекрасна. Цветы и стрекозы вновь стали единым целым, новые металлические окантовки почти неотличимы от прежних, а если на одной фиалке и видны следы сварки, кого это волнует? Радость и чувство благодарности к неизвестной Трапезунде разливаются во мне. О, дорогая подруга Жюльена, родственница или кем ты там ему приходишься! Пусть сам он бесполезен и не может пройти мимо любой кошки, но ты, Трапезунда… Ты великая художница, искусница, достойная острова Мурано, и мастерица обмана. Ты создала шедевр витражного искусства! Когда-нибудь я доберусь до Бриансона, чтобы поцеловать твою руку. Думаю, Дамиано Галанти не заметит подмены: не станет же он пристально разглядывать лампу на комоде, тем более что спальня была заперта. А у кого единственный ключик? У Клариссы Всё Сложно, которой он доверяет как никому другому. Так что я вне подозрений. Вот так-то.
Я открываю рот, и слова благодарности вырываются наружу прямиком из сердца:
– Спасибо, тетя Розальба. Спасибо, Жюльен! Пожалуйста, передайте Трапезунде, что я благодарна ей от всей души.
– Не строй из себя дурочку и отомри уже. Отнеси эту несчастную лампу на ее законное место, и перейдем к делу.
Не то чтобы я была поклонницей книжки Проппа[8], я и прочла-то из нее всего ничего, уж не помню, к какому экзамену это было нужно. Но теперь я вдруг понимаю, что оказалась в русской народной сказке. То есть сама сказка, может быть, и не русская, но события разворачиваются как положено, с поразительной точностью. Я в роли героя (персонаж 3), который вляпался в неприятную историю: тетя Розальба (персонаж 1, даритель) помогла мне, взяв обещание, которое мне теперь придется сдержать. Но мне совершенно не хочется его сдерживать, мне хочется обмануть Бабу-ягу, гнома, волшебную речку или кого там еще. Теперь должен появиться персонаж номер 6, помощник, и хорошо бы ему поторопиться, потому что Баба-яга уже затопила печку.
– Квартира нам понадобится с восьмого по десятое апреля. И за неделю до того мы привезем декорации. Все, увидимся, мы опаздываем на спектакль Иды Балестрины.
– Что тебе делать на спектакле Балестрины? Ты всегда терпеть ее не могла! – злобно отвечаю я. Моя благодарность уже улетучилась, сменившись негодованием.
– Не устаю надеяться, что хоть один ее спектакль пройдет удачно. Жюльен, оставь кота в покое.
Жюльен с трудом поднимается на ноги и все той же утиной походкой враскачку направляется к двери. Пока они еще не ушли, я вываливаю тете жестокую правду:
– Нет. Ты ходишь на спектакли Иды Балестрины, чтобы убедиться, что они ужасны. Если она поставит хоть что-то сто́ящее, ты просто лопнешь от злости.
– Да ты вся в мать, – улыбаясь качает головой тетя. – Есть у вас страсть к правдорубству.
– И что дальше? – спрашиваю я у Мануэлы, пока мы надраиваем до блеска адвокатскую контору «Бруски, Маленотти и партнеры». – Мне удалось решить одну проблему, нажив себе другую. И как мне быть дальше?
Очевидно, что Мануэла – это персонаж номер 6, помощник героя. Я жду не дождусь, когда она уже выудит из кармана волшебное кольцо, шкатулку, исполняющую три желания, или что там мне полагается. Но вместо этого она протягивает губку для уборки.
– Когда там у нее этот спектакль?
– Восьмого апреля, а потом еще девятого и десятого.
– И что сейчас об этом думать? Еще февраль не закончился. До восьмого апреля может случиться что угодно. Хоть конец света.
– Да ты оптимистка!
– Как будто ты не знаешь, что в любой момент Землю может снести каким-нибудь метеоритом, а эти из НАТО все от нас скрывают.
– Из NASA вообще-то.
– Ага, оттуда.
Мануэла продолжает протирать стол адвоката Маленотти, а я иду в соседний кабинет – адвокатессы Риги. Там сейчас наводит порядок та самая Антоньетта, которая так и не устроилась в «Зару» и работает теперь с нами вместо девчонки, ушедшей в декрет.
Простите, ошиблась. Антоньетта вовсе и не думает работать. Она сидит за столом и листает журнал. В открытом ящике лежит пухлая стопка таких же. Когда я вхожу, Антоньетта, ничуть не смутившись, замечает:
– Эта адвокатша весь офис журналами завалила, небось совсем не работает.
– Ну, ты тоже не перетруждаешься, – отвечаю я и, скрестив руки на груди, встаю в позу, символизирующую осуждение.
На самом деле Антоньетта мне даже симпатична. Она темненькая и кругленькая, как Мануэла, и носит косички, которые я обожаю. Когда отращиваю волосы, тоже заплетаю косы. Но я плету самые обычные, а она – шикарные, французские, что начинаются прямо на макушке. Я такие никогда не умела плести. Однажды Агата пробовала мне помочь в этом деле, но результат оказался таким, что мы с ней полдня потом провели в депрессии.
– Да нет же, я работаю. Просто решила немного отдохнуть.
– Опять?
– Да что ты ко мне прицепилась? – вспыхивает Антоньетта. В чем-то она даже права, потому что это ей решать, когда отдыхать. Вот только завтра эта Риги обнаружит, что пыль не вытерта, начнет возмущаться, и бюро на раз-два найдет других уборщиц. В этих джунглях, где каждый борется за рабочее место, клининговые компании яростно дерутся за каждый лакомый кусочек…
Я замолкаю, беру чистящее средство и разбрызгиваю его там, где требуется. Антоньетта молча наблюдает за мной, а потом откладывает журнал и фыркает.
– Меня это все жуть как задолбало, если тебе интересно. Я в Турин из Калабрии не убираться приехала. Попробуй сама жить с тремя детьми в комнате. Найдись нормальная работа, я бы сняла отдельную.
Меня восхищает, насколько реалистично Антоньетта воспринимает жизнь. Ее амбиции ограничиваются комнатой, она не помышляет о квартире или доме. И тут в моем криминальном мозгу возникает план, с помощью которого я смогу разом избавиться от кучи проблем.
Когда Федерико выскальзывает из моей кровати, ночь вторника успевает смениться утром среды. Я притворяюсь спящей. Смотрю на него из-под опущенных ресниц и планирую отношения как с женатым – встречаться будем только ради секса, никаких совместных выходов в свет. Федерико мне нравится, моментально меня заводит. Ночью, когда его вступительная ария наконец отзвучала («Тебе нравится? Все в порядке? Ты уверена? Я продолжаю?»), все было очень даже хорошо. В какой-то момент, пока он тискал меня на диване, я не выдержала. Вскочила и заявила: «Слушай, замолчи, а то я тебя покусаю. Я сама скажу, если что будет не так, договорились?» После этого все пошло как по маслу, так что, если мы встретимся еще раз, я буду рада. Но вот в бар с его друзьями я больше ни ногой.
САРА – специалист по термоядерной инженерии, сейчас ненадолго вернулась в Италию в перерыве между миссиями в Южной Африке и Норвегии.
БЕАТРИЧЕ – специалист по кибербезопасности в Брюсселе.
ДЖОРДЖО – толком не поняла, чем занимается, вроде бы рекламой, точнее маркетингом, а еще точнее интернет-маркетингом.
АНТОНИЯ – владелица небольшого экоотеля с веганской едой и буддийскими практиками в горах Пьемонта.
МАРТИНО – шкипер.
На этом я, пожалуй, остановлюсь, хотя список можно продолжать. Некоторые друзья Федерико занимаются такими делами, что объяснить их словами просто невозможно. Особенно мне понравилась Ларалея (по крайней мере, так ее все называли). Когда Федерико ее представил, она приветственно махнула мне рукой и сказала: «А я вот ничем не занимаюсь. Я у них тут белая ворона или паршивая овца, решай сама». Правда, после пятнадцатого бокала она казалась уже не такой милой.
Федерико явно почувствовал себя неуютно, когда я сказала, что работаю «то там, то сям», и я подумала, не стоит ли ему помочь, упомянув между делом, что окончила философский, но потом решила, что не стоит.
Аперитив был хорош, закуски тоже. Может, и разговор бы тоже сложился, понимай я, о чем они беседуют. Но они говорили о людях, которых я не знаю, о местах, где я никогда не бывала, и о видах спорта, о которых я никогда не слышала и которыми никто из моих знакомых никогда не занимался.
Тем не менее вечер оказался довольно интересным, но не из таких, что хочется пережить снова. Мы, философы, любим извлекать уроки из жизненных ситуаций, и я немало извлекла из того, как были одеты подруги Федерико. Например, у всех были жуткие туфли с закрытым носком и открытой пяткой. Я такие терпеть не могу. Кроме Ларалеи: на ней были довольно красивые сандалии, только увесистые, как пушки с военного корабля. Поэтому с места она почти не двигалась и бокалы ей подносили к столу.
И да, все они были без колготок, хотя на дворе февраль и довольно холодно. Я в своих сапожках и шерстяных гетрах выглядела как белая ворона или паршивая овца, решайте сами.
Федерико проводил меня до дома, и я с легкостью предложила ему подняться, а он с легкостью принял мое предложение.
Я смотрю, как он вылезает из-под одеяла, жду, пока он оденется, после чего делаю вид, будто только что проснулась.
– Привет!
– Привет! Я позвоню… – отвечает он и задумывается, следует ли ему подойти и поцеловать меня в щеку. После недолгих колебаний отказывается от этой затеи. Я слышу, как за ним хлопает дверь.