Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 12)
Словно в доказательство этому на лестнице Кларисса – спина прямая, словно у вышколенного мажордома, – сталкивается с моей мамой, следом за которой поднимаются Лоренцо и Муффа. Кларисса провожает их взглядом, пока они радостно здороваются со мной и скрываются в квартире. Она не говорит ни слова, но в ее взгляде читается осуждение. Женщины вроде нее осуждают, как дышат, у них это естественный процесс.
Мои родственники пришли отснять квартиру. Похоже, у Муффы талант фотографа, а вот мама в этом деле не слишком хороша.
– Фотографии мне нужны для предварительного ознакомления. Покажу их кое-кому, назову примерную стоимость, а если заинтересуются – приведу на просмотр, – говорит она мне сахарным голосом, точно делает одолжение.
– Нет, мам! Так нельзя. Он может на меня заявить, ситуация уже на грани. Кому ты собралась показывать фотографии? Ты же не собираешься вывесить их в агентстве на всеобщее обозрение?
Вообще мне несвойственно повышать голос, но с тех пор, как мама заварила эту кашу с просмотром квартиры, я плохо себя контролирую.
– Да ладно тебе. Я их только кое-кому покажу. Среди моих клиентов есть такие, кто в постоянном поиске. Вечно их что-то не устраивает. Знаешь, такие, кому подавай три санузла, прекрасный вид, отличное месторасположение, а если лестница в подъезде не пахнет духами – ну все, нам такого не надо. Наконец-то мне будет что предъявить, чтобы они поутихли.
– Но ведь это незаконно. Ты ввязываешься в противозаконную авантюру и втягиваешь в нее и меня. Тебе на меня вообще плевать.
– Да что ты? Будешь кататься на новеньком красном фиате – по-другому запоешь.
Мне остается только промолчать и оставить при себе мысли о том, что фиата у меня никогда не будет, потому что такая квартира никому из ее клиентов не по карману. Бухгалтерам да офисным клеркам на нее не хватит.
– А если ты придешь со своими клиентами, а тут заявится Федерико Риччи с другими желающими? Как я ему это объясню?
– Да ладно, он же предупредит тебя о приходе, и я тоже тебе заранее позвоню. Так что все будет в порядке. И вообще, живем один раз!
Да, я должна была понимать, что с генетикой шутки плохи. Мама и тетя Розальба казались такими разными, а оказывается, гены просто ждали своего часа. И вот через шестьдесят лет они вдруг раскрылись, точно бутоны у этой самой, как ее, камелии.
На террасе Муффа щелкает фотоаппаратом, а Лоренцо оглядывается по сторонам, явно под впечатлением.
– Ни разу не видел террасы с таким количеством розеток, – говорит он, указывая на скопище розеток у самой двери.
– Тебе-то какая разница? – отвечаю я. Мне хочется поскорее с ними всеми распрощаться. Что, если вот-вот вернется Кларисса в сопровождении полиции?
– А то, что можно было бы устроить тут концерт. Прямо как «Битлз»[6]!
Да, только этого мне не хватало. Разбитая лампа, тетушка Розальба со своим спектаклем, мама, горящая желанием продать квартиру. А теперь еще и Лоренцо с концертом. Я тут еще трех недель не прожила, а уже по уши влипла.
– Слушай, Лоренцо, усвой раз и навсегда: НА ЭТОЙ ТЕРРАСЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТ НИКАКОГО КОНЦЕРТА.
– Да ладно, чего ты завелась-то, – пожимает плечами Лоренцо.
Он возвращается в квартиру и принимается копаться в пластинках. Мама чуть не целиком залезла в шкафчик под раковиной – проверяет трубы. Муффа отложила фотоаппарат и лопает мои лакричные конфеты.
У меня звонит телефон. На экране появляется надпись «Федерико Риччи». У меня даже не осталось сил, чтобы испугаться. Федерико сообщает, что через полчаса приведет какого-то графа. Вот и отлично. Я отнимаю от обещанного срока двадцать минут.
– Это тип из Luxury Home, он будет здесь через десять минут, выметайтесь скорее.
К приходу Федерико я даже успеваю немного привести себя и квартиру в порядок. Вместо дырявого свитера надеваю легкомысленное платьишко из секонда, подвожу глаза, заметаю следы родственников, убираю подальше толстовку и кошачьи миски, выкидываю пустые пакеты из-под чипсов. Мне хочется, чтобы Федерико поскорее нашел клиента, а мама успокоилась и вернулась к продаже уютных двушек в квартале Аурора.
– Привет! – Я улыбаюсь Федерико во весь рот, хотя после прихода тех богатеньких старичков он так и не позвонил, чем сильно меня разочаровал. Я-то ведь уже настроилась на приглашение в кафе-мороженое. Мне такое нравится, особенно если кафе выбираю я. Но мои ожидания не оправдались. Впрочем, чему тут особо удивляться? Он ведь у нас весь такой изысканный, волосы лежат красивой волной, наверняка у него есть кого мороженым угостить. Зачем ему усложнять себе жизнь какой-то домохранительницей?
Однако Федерико здоровается очень приветливо и представляет мне графа Ламберто Станци Корсини. Граф высок, у него массивная челюсть, редкие всклокоченные волосы, глаза навыкате и очень бледная кожа. Визит длится всего несколько минут. Граф смотрит квартиру как-то нехотя, то и дело повторяя:
– Да, довольно мило… Но лучше мне вернуться с Тео. – Или: – Тео так любит сады… конечно, терраса хороша, но лучше бы обсудить это с Тео…
– Вы посмотрите, какие цветы. – Я решаю внести в разговор свою лепту и указываю на камелию, которая, как и предсказывала Агата, расцвела и просто великолепна.
– Хм-м-м, – бурчит граф. – Надо бы с Тео обсудить…
Когда экскурсия заканчивается, Федерико сообщает, что скоро подойдет еще один клиент. Граф удаляется, качая головой. Нет, принимать решения без Тео – выше его сил.
– Кто такой этот Тео? – спрашиваю я, закрыв за графом дверь и поставив на плиту кофе.
– Что за вопросы, синьорина? Конечно, его возлюбленный.
– А вместе они прийти не могли?
– Нет. Тео тоже в Таллине, он работает с Дамиано.
– А что та парочка, что приходила раньше?
– Их и след простыл. Поскольку официально квартира не выставлена на продажу, все так неопределенно…
– Сахар?
Да, Федерико просит кофе с сахаром. Едва допив последний глоток, он встает. Про другого клиента графу он наврал, но идти ему все равно пора – через четверть часа он должен показать кому-то квартиру еще более шикарную, чем эта.
– На пьяцца Мария Терезия… – сообщает он шепотом, и в глазах его зажигается огонек. Речь идет о самом старом, самом престижном квартале Турина, где раньше жили аристократы. Там стоимость квадратного метра сопоставима с хорошей зарплатой. – Слушай, – говорит он, направляясь к двери, – завтра мы идем в «Гран-бар». Не хочешь ли присоединиться к нам? Может, потом куда еще сходим, поужинаем…
Черт побери. Для меня такое предложение как для Алисы приглашение на чаепитие со Шляпником. Одно дело тусоваться с теми, кто собирается в районе моста Россини, пьет дешевое пиво и заедает его чипсами, и совсем другое – сидеть в «Гран-баре» по ту сторону реки По, где подают модные суши и куда ходят только богатеи, что живут в виллах на холмах.
– А «мы» – это кто? – спрашиваю я, потому что ненавижу неопределенность.
– Я и несколько моих друзей. Они тебе понравятся.
– Ну не знаю. Завтра вечером я работаю. Не уверена, что успею.
– А где ты работаешь?
– В клининговой компании.
– То есть… ты уборщица, что ли?
– Ага. И смена начинается в семь вечера, а стало быть…
Я вижу в глазах Федерико тень сомнения, словно он спрашивает себя: «А вдруг она придет и от нее будет нести хлоркой?» Но уже через мгновение он улыбается и говорит: «Ну, позвони мне, как закончишь, и приезжай».
«И не подумаю, – мысленно отвечаю я, закрывая за ним дверь. – Если я тебе так нравлюсь, пригласи меня на нормальное свидание, а не на вечеринку, где соберется куча народа и где я буду чувствовать себя потерянной и ненужной».
– Что думаешь? – спрашиваю я Агату пару часов спустя, во время нашего обычного вечернего созвона.
– Даже не знаю, Бри. Сейчас все уже не так, как раньше. Может, он из-за Me Too так себя ведет[7].
– В смысле?
– Ну, может, он боится, что, если вы останетесь одни, ты его обвинишь в домогательствах. Вдруг он поможет тебе выйти из машины или сделает комплимент твоему платью… А пока вы не наедине, он ничем не рискует.
– Ты что, совсем сдурела?
– Клянусь тебе, тут каждый день такие новости… По идее, если парень вдруг захотел тебя поцеловать, он теперь должен сначала спросить разрешения.
– И что, Пьетро спрашивает у тебя разрешения?
– Пьетро пока ничего про Me Too не знает и, надеюсь, никогда не узнает. Думаю, тебе стоит пойти. С Рикки у тебя уже все, вы больше не встречаетесь?
– Ну не знаю. Может, лучше посидеть дома и спокойно послушать Шумана.
– Что за Шуман?
– Неважно. У тебя-то самой все нормально? Кольцо работает?
– Работает, вот только Пьетро уже достал со своими фантазиями о ребенке.
– Слава богу, что перед тем, как его заделать, мужчина все же должен спросить разрешения, – утешаю я Агату.
– Пусть даже не надеется. Угадай, что я сделала с волосами на этот раз?
11.
Как минимум метра полтора
В «Гран-бар» я все-таки не пошла. Написала Федерико сообщение, что закончу слишком поздно, потому что в офисе был корпоратив и теперь нужно оттирать ковры от сангрии. Это почти правда – буквально месяц назад у нас действительно был такой случай. Если бы на корпоративах пили не сладкие напитки, а, например, чистый джин, то нам, уборщицам, жилось бы гораздо легче. Федерико ответил что-то невнятное, но, к моему удивлению, с утра написал снова. Позвал на аперитив с его приятелями во вторник вечером. Он совершенно повернут на этих встречах в барах. Не знает, что ли, других способов пообщаться с девушкой? А вдруг Агата права? Вдруг он просто осторожничает, опасаясь как-то задеть меня? Что ж, при случае постараюсь донести до него, что ранить мои чувства совершенно невозможно, и все встанет на свои места.