Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 28)

– Мои поздравления! – обращаюсь я к Федерико, изображая радость.

– Дези приедет к Пасхе, сейчас она в Штатах. Учится в Сан-Франциско. Записалась на переквалификацию.

Альберика явно гордится сестрой, но Джулиано все портит:

– Да, это уже восьмой курс, на который она записывается и бросает.

– И что с того? Должна же она понять, чего ей хочется на самом деле. Вот мужчину подходящего уже нашла…

– Вот ведь повезло. Не хотите посмотреть ванные?

Федерико явно сдался, и мне приходится делать его работу. Ну да ладно, вдруг смогу устроиться в Luxury Home, если Федерико освободит рабочее место по причине внезапной смерти.

Наконец после долгих прощаний все трое удаляются. Пока Альберика и Джулиано изучали каждый уголок квартиры, мы с Федерико молчали и не смотрели друг на друга, и я задавалась вопросом, что будет дальше: решит он соблюсти протокол и «объясниться» или же трусливо сбежит. В итоге он сбежал, но не слишком трусливо, потому что у гламурной парочки был назначен еще один показ. («Но я уже и так знаю, что эта квартира мне нравится больше», – прочирикала Альберика. Чисто для справки отмечу, что другая квартира ей понравилась еще больше, ее-то они в итоге и купили.)

Я остаюсь в квартире в компании котов. Перла сворачивается клубочком и засыпает, Пабло смотрит на меня большими глазами.

– Что мы ему за это сделаем, Пабло?

– А надо обязательно что-то делать? К чему эта трата времени и сил?

– Будет несправедливо, если ему это сойдет с рук. Он должен был сразу сказать.

– Но ты же не спрашивала.

– Не спрашивала.

– Может, спроси ты, он бы признался.

– Но я спрашивала, почему он не женат. Мог бы и ответить: «Это я сейчас не женат, но скоро женюсь».

– Как же, еще чего захотела.

Ну что за глупый кот.

– Но ведь он сказал, что не хочет жениться. И даже ни капли не смутился.

– Почем ты знаешь. Вдруг он собирается бросить ее. Ну эту, которая в Америке. Не все, что говорят, оказывается правдой.

– Вы, мужчины, всегда заодно.

Пабло смотрит на меня с презрением и не удостаивает ответом.

Я прощаюсь с котами и надеваю пальто – единственное, которое у меня есть. Да, в отличие от Клариссы, пальто у меня одно. Старое пальто синего цвета. Я с ним ни за что не расстанусь, даже если у него рукава совсем протрутся. Не расстанусь, и все тут. Я надеваю шарф и пальто, но у самой двери во мне вдруг просыпается желание взглянуть на Тиффани. Чтобы лично удостовериться, что она так же прекрасна, как и была, – настолько, что даже будущая галеристка ничего не заметила, что уж говорить о Галанти, который работает на старорежимных дедулек.

Я возвращаюсь в спальню, подхожу к тумбочке и внимательно разглядываю творение Трапезунды. Даже родная мать не отличила бы эту лампу от прежней. Я уже собираюсь уходить, как вдруг краем уха слышу странный звук. Должно быть, я почувствовала себя спокойнее, и слух сразу стал острее. Звук едва уловимый, но в полной тишине квартиры все же довольно явственный. Нечто среднее между жужжанием и потрескиванием бекона на сковородке.

Звук идет из спальни. Что это может быть?

Источник потрескивания – маленькую черную коробочку – я нахожу довольно быстро. У нее прямоугольная крышечка, слегка скругленная кверху, а в середине кружок наподобие глаза. Она прикреплена к зеркалу на комоде и сливается с ним так, что практически незаметна, если не искать. Не буду ее трогать. Это может быть усилитель вай-фая или типа того. Однажды я нашла такую штуку у друзей и выдернула из розетки, а потом весь вечер выслушивала обвинения. Правда, та коробочка была белой. А что, если я уйду, а она коротнет, и вся квартира загорится? Позвоню-ка я Галанти. Жаль дергать его, пока он с Родольфо, но, если квартира превратится в пепел, неприятностей будет куда больше.

– Добрый вечер, извините за беспокойство, хотела сказать, что обнаружила кое-что странное.

– Добрый вечер, Бриджида. Что именно? – Голос Галанти звучит не слишком радостно; хотя он такой всегда.

– В вашей спальне трещит какая-то черная штуковина.

– В моей спальне?

– Ну да. Когда я наводила порядок… – тут я делаю многозначительную паузу, чтобы он успел задуматься, а не оставила ли Кларисса свои трусики на кровати, – …когда я наводила порядок, все было хорошо, но когда я хотела закрыть дверь в туалет, то услышала непонятный звук. Пригляделась и заметила странную штуку на зеркале. Не хочу ее трогать, но она трещит, вдруг взорвется или загорится?

– Не могли бы вы ее сфотографировать? – просит Галанти после продолжительного молчания.

Я любезно отправляю ему фотографию, и он говорит:

– Пожалуйста, снимите это с зеркала и положите в ящик комода. Спасибо. И, если можете, не уходите, пока не подъедет синьора Ласкарис. Я позвоню ей прямо сейчас.

– Но мне нужно идти.

– Подождите, пожалуйста, буквально полчаса. Я заплачý.

Бесит, что у него все сводится к деньгам. Правда, если бы он не платил, было бы хуже. Так чего же мне надо?

Чтобы немного отвлечься от рефлексии на тему своих желаний, я отправляю фотографию черной штуковины Джулио, своему знакомому, помешанному на гаджетах.

«Привет, ты в курсе, что это?»

«Привет. Это инфракрасный видеорегистратор JMC 940 НМ. А что, ты решила за кем-то шпионить?»

21.

Хлебный парадиз

Явившаяся Кларисса напоминает героиню русского романа накануне катастрофы. На ней легкий темный плащ и блекло-красный шарф из ткани типа пашмины, вот только у Клариссы он не «типа», а из самой настоящей пашмины. Такие стоят примерно тысячу семьсот сорок евро (я видела похожий на «Амазоне»). Волосы разметались по плечам, под глазами круги, духи – фиалковые. Она заметно взволнована, но, как всегда, холодна.

– Добрый день, спасибо, что дождались, Бриджида. Пожалуйста, покажите, что вы нашли.

Кларисса заглядывает в ящик, не трогая камеру, словно боится оставить отпечатки. Потом закрывает ящик, идет в кухню и ставит чайник. Неужто решила пооткровенничать? Чтобы ее подзадорить, я беру заварочный чайник и бросаю туда пару чайных пакетиков.

– Бриджида, подумайте и постарайтесь вспомнить. Это очень важно. Кто бывал в квартире, пока вы здесь жили?

– Федерико Риччи и его клиенты, моя мать, брат, его девушка, моя подруга Агата. Роберта. Родольфо. Моя тетя, актриса Фьямма Фавилли.

Как видите, я опустила клиентов, которых приводила мама. Сомневаюсь, что старые девы или мясник стали бы прятать что-то в спальне Дамиано. Зато я упомянула тетю Розальбу, ведь что зазорного в том, что меня навещала тетя. При упоминании ее имени Кларисса и бровью не ведет. Думаю, если она и бывает в театрах, то только на премьерах и только в Кариньяно, нашем главном оперном театре.

– Но ведь… – добавляю я, чтобы в очередной раз напомнить об этой детали, – спальня была все время закрыта на ключ.

– Вы уверены, что моего мужа здесь не было?

– Разумеется, нет! Откуда ему тут взяться.

– Подумайте хорошенько.

– Здесь и думать нечего, – возмущаюсь я.

Что за глупая женщина. Просто не верится. Конечно, симпатии у меня она никогда не вызывала, но я не думала, что глупые женщины могут так выглядеть. Видимо, я стала жертвой предрассудков. Мне всегда казалось, что глупые женщины носят платья в цветочек или что-то в пастельных тонах, вечно улыбаются и широко раскрывают глаза. Но, как оказывается, эта красотка с выдающимися скулами и прочим тоже не умнее канарейки.

– Если бы здесь побывал ваш муж, я бы это заметила.

– Но он вполне мог установить камеру в спальне.

Кларисса бормочет это под нос, будто самой себе. Она, должно быть, совсем обескуражена, раз говорит такое вслух. Я щурюсь, изображая Шерлока Холмса. В детстве я представляла его именно так, с прищуренным взглядом.

– Погодите-ка. В субботу я вернулась часа в два ночи. Когда вошла, мне показалось, что в квартире кто-то был. Вроде бы ничего такого, но словно бы в ней что-то изменилось. Я думала, это вы заходили.

– Вот! – Кларисса вскакивает со стула. Я лью воду в чайник. – В субботу вечером я как раз поехала в гости, а он сказал, что останется дома. Должно быть, вытащил мои ключи… Но как он узнал, что в квартире никого нет?

– Ну, можно просто позвонить в дверь. И если никто не открывает, значит, никого нет.

– А если бы вы открыли?

– Он бы просто ушел и пришел в другой день. Или сказал бы, что пришел по вашей просьбе. Прихватил бы какую-нибудь вазу…

Кларисса слишком встревоженна, чтобы реагировать на иронию по поводу вазы, и слишком сдержанна, чтобы язвить. В ответ она просто кивает.

Утратив всю свою безупречность, она бежит в комнату, забыв про чайник, чашки и блюдце с печеньем на столе, хватает камеру и пытается вскрыть. Нисколько не преуспев и поняв, что камера не поддается, Кларисса начинает судорожно открывать ящики кухонного шкафа один за другим.

– Тут есть молоток для отбивания мяса?

– Понятия не имею. Я не готовила отбивные.