Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 30)
Мы с тетей Розальбой сидим в гостиной, мама хлопочет на кухне, папа еще не вернулся с работы. Лоренцо торчит у меня наверху. Он по-прежнему хозяйничает там как у себя дома, так что мне приходится уживаться с его гитарами и поганым настроением. Сегодня особый день, потому что пришла Муффа и они с Лоренцо уже два часа сидят в мансарде и не выходят. Кто знает, чем все это кончится.
«Как я поняла, – сообщила мне мама по телефону, – они все еще обсуждают, какую песню выбрать для шоу».
«Но до него еще два месяца…»
«Лоренцо уверен, что, если они не договорятся сейчас, весь проект пойдет прахом».
Мы с мамой понятия не имеем, что там за проект должен пойти прахом. Мы просто хотим, чтобы группа Best Western и самая легендарная пара нашего квартала не распались. В том числе и потому, что все мы уверены: следующая девушка Лоренцо будет куда хуже Муффы.
Итак, мы с тетей сидим в гостиной, а в руке у нее мобильник.
– Так что́, моя радость, когда я смогу прийти посмотреть квартиру?
Ну вот. Никаких происшествий, которые бы помешали состояться «Ужину с Призраком Прошлого», не случилось. Я, как всегда, надеялась впустую. Я частенько стараюсь поступать с реальностью как тот парень, что умеет гнуть ложки: просто подстраиваю ее под себя. Вот только это почти никогда не срабатывает.
Но я все равно настаиваю на своем – главным образом от отчаяния:
– Даже не знаю. Хозяин вернулся. Я напишу, когда он уедет. Только умоляю, ничего не трогайте, не передвигайте, пусть все остается на своих местах, даже подушек не касайтесь. И не ходите на террасу, потому что…
Тетя перебивает меня нетерпеливым жестом. Она молча берет телефон и открывает какое-то видео.
На экране появляется женщина в очках и с огромным носом. Она печально качает головой, перебирая осколки разбитой Тиффани. Видео всего на тридцать секунд, но в кадре отчетливо видно ножку лампы и надпись на ней. Нет никаких сомнений, что это лампа Галанти.
– Поверить не могу. Ты записала видео.
– Жизнь и не такому научит, крошка.
– Ты меня шантажируешь.
– Только когда это необходимо. Я же вижу, что ты упрямишься. Потом радоваться будешь, что приложила руку к великому спектаклю, пусть и против своей воли. Но вот сейчас в тебе проснулась осторожность. В этом ты вся в отца.
Мне и хотелось бы возразить, но я не могу отвести взгляда от носа Трапезунды. Пересмотрев видео несколько раз, осмеливаюсь спросить:
– У нее правда такой нос? Или она его купила в карнавальном магазине?
– Ну разумеется, купила. Трапезунда не хочет, чтобы ее узнали. Видишь ли, после той истории с лошадью…
– Знать ничего не желаю, – отвечаю я, возвращая телефон. – Я все поняла. Как только он уедет, я тебе сообщу.
Приходит папа, и тетя превращается в нормального человека. Мама вопит из кухни, что ризотто уже готово и нужно позвать Лоренцо и Муффу. Но они и сами возникают на кухне, причем выглядят не лучшим образом. У Муффы опухшие глаза, у Лоренцо – странная гримаса, словно он изображает мафиози из фильма «Однажды в Америке» (по крайней мере, так считает он сам).
– Мы хотим услышать ваше мнение, – заявляет он.
Само собой, тетя Розальба в курсе всех дел Лоренцо и Муффы – скрытность в нашем семействе считается недостатком. Совать нос в чужие дела – наша прямая обязанность.
– Отличная мысль! – вскрикивает она. – В сложной ситуации нет ничего лучше, чем услышать разумное мнение со стороны. Рассказывайте, мои хорошие.
– Но мы хотим, чтобы все высказали свое мнение, а не только ты. Ведь вы ничего не понимаете в музыке, так что у вас всех мозг в этом плане девственно чист.
– Ну хоть что-то здесь девственно чисто. – И тетя толкает меня локтем, не упуская случая поддеть по мелочи.
– Нам нужно мнение тех, кто ничего не соображает в музыке.
– Вот так ты о нас, значит? – возмущаюсь я, но маму и папу это определение нисколько не задевает, так что я замолкаю, ведь мне и самой любопытно послушать.
Лоренцо берет телефон.
– Мы никак не можем договориться, с чем идти на X-Factor. Как по мне, лучше всего сыграть «Shrieking Star», это ведь наш хит.
– В каком смысле «ваш хит»? – интересуюсь я.
– Когда мы играем в центрах для неблагополучных подростков, его всегда просят повторить!
– Ах вот как! Вы когда-нибудь выступали в «Тупамаро Верде»? Может, знаете Нило? – интересуется тетя, которая всегда поддерживала социальные центры.
– У которого татуировка на макушке?
– Его самого. Однажды…
– Розальба! Ризотто остынет. Давай уже послушаем ребят, – просит мама.
Лоренцо ставит на телефоне «Shrieking Star», которую я, к сожалению, уже знаю. Остальные застывают в молчаливом ужасе.
Лоренцо оглядывает всех нас, потому что никто не издает ни звука.
– Ну и?..
– Давай послушаем второй вариант.
Не просто так мама работает риелтором. Умеет выкручиваться.
– А второй вариант – вот это дерьмо.
Из телефона доносится странная мелодия, которую все мы когда-то слышали. Она скрыта за резкими металлическими звуками, но остается смутно знакомой. Кажется, это…
– Это что, песенка Мэри Поппинс? – удивленно спрашивает папа, который за время нашего с Лоренцо детства видел этот фильм по крайней мере трижды.
– Это же песенка о восточном ветре! – выпаливает тетя. – Ветер перемен… он придет… как там…
– Точно! – подтверждаю я, напевая мелодию. Когда-то она мне ужасно нравилась, куда больше, чем песни из американского мюзикла про ту же Мэри Поппинс.
– Муффа, а почему ты выбрала эту песню? – интересуюсь я.
Муффа шмыгает носом и смотрит на меня большими глазами, точно собирается выдать что-то невероятно нежное и поэтичное – такое, что мой брат с его материалистическим восприятием мира понять совершенно не в силах.
– Ну, – отвечает Муффа неожиданно громко, – просто придуркам из жюри X-Factor нравится, когда им приносят дерьмовое старье, приправленное дерьмом поновее, им кажется, что это круто. Вот увидите, «Ветер перемен», хорошенько аранжированный под Rammstein, очень им зайдет. А уж потом, во втором туре, покажем им «Shrieking Star», и это их покорит окончательно.
Лоренцо всем своим видом говорит: «Нет, ну вы видели вообще?» – а тетя Розальба с гордостью смотрит на Муффу и сжимает ее в своих объятиях.
– Девочка дорогая, просто невероятно, что ты не моя дочь!
23.
Исчезновение номер один
Как я уже говорила, сегодня четверг, а от Дамиано ни слуху ни духу. Зато Мануэла подкидывает новости одну за другой. Сейчас она пылесосит, а я мою окна в стоматологическом кабинете.
– Слушай, мне тут нравится. Смотри, какие у них кресла розовые. Если зубы заболят, пойду сюда, – сообщаю я Мануэле, замершей с пылесосом в руке.
– Если у тебя зубы заболят, лучше сначала найди себе богатого мужика.
– Я сама заработаю.
– Ну-ну.
Ману уже хочет взяться за пылесос, но я ее останавливаю.
– Слушай, а Антоньетта почему не пришла? Утром я ее видела у синьоры Эдеры, с ней все было нормально.
Антоньетта и Эдера, соседки поневоле, живут в полнейшей гармонии. Антоньетта настроила новые телеканалы, где крутят модные показы и все такое. День и ночь Антоньетта с синьорой Эдерой смотрят дефиле, обсуждают падение вкусов в мире высокой моды и восхваляют модельеров былого. А еще у Антоньетты есть ноутбук, и она показала синьоре Эдере сайты своих любимых дизайнеров, а заодно и фотоархив, посвященный жизни принцессы Дианы. Так что у обеих активная жизнь, дни проносятся один за другим, и синьора Эдера уже забыла, что ей скоро девяносто.
– У нее все отлично. Работать только не хочет. А теперь еще и сорвала банк. – Мануэла говорит это быстро и слитно – «сорвалабанк», – но смысл ее слов вполне ясен.
– В каком смысле?
– А в таком, что ее папаша договорился с нужными людьми и устроил ее в школу помощницей учителя.
– Да ладно! И где же?