Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 29)
Найдя что искала, Кларисса хватает камеру, кладет ее на стол и начинает фигачить молотком, пока от прибора не остаются лишь черные осколки.
– Готово.
Внимательно изучив останки камеры, Кларисса шарахает по ним еще пару раз, собирает в бумажное полотенце и кладет в карман. Затем она без особой симпатии, но с уважением смотрит на меня:
– Спасибо, Бриджида. Можете идти.
– Вы остаетесь?
– Да.
– Хорошо. Позвоните, когда понадоблюсь.
Конечно, могла бы и объяснить в двух словах, что происходит. Мне было бы что рассказать за семейным столом. Но откровенный разговор явно окончен, и я просто ухожу.
Чашки оставляю на столе. Сама помоет.
– Ты же говорил, что не хочешь жениться, чтобы потом не изменять, не разводиться и все такое…
Со встречи с Клариссой прошло восемь часов. Я лежу в кровати рядом с Федерико, а его голова покоится на моем плече. Вторник плавно перетекает в среду. Я клюнула на удочку пару часов назад, когда он написал: «Не хочешь послать меня лично и высказать все, что думаешь? Если да, приезжай».
Ну как тут устоять? Я и не устояла. Теперь я здесь в одном нижнем белье, а голова Федерико лежит у меня на плече.
Но я приехала к нему не только чтобы послать куда подальше, но и из любопытства. Так что через какое-то время, закончив с разборками и любовными играми, я перехожу к расспросам.
– Ну да, я старательно избегал брака и к тридцати шести годам так и не женился. Просто с Дези так сложилось. Мы отмечали Новый год, я порядком напился, над нами было звездное небо, и тут оказалось, что у нее под пальто ничего нет. Я воспринял это как призыв, а она такая: «Только после свадьбы».
– Вот это да. Какая целеустремленность.
– Да уж. Разумеется, я сказал ей, что женюсь. На следующий день она уже трезвонила об этом всем подряд, а наши матери висели на телефоне, обсуждая свадьбу. Короче, катастрофа.
– Понимаю.
– Да-да. А потом она уехала в Америку, и я молча надеялся, что она найдет там какого-нибудь американца.
– Да ладно. В Сан-Франциско-то? Там не та целевая аудитория.
– Какая ты грубая, Бриджида.
– Если решил перейти к оскорблениям, только скажи, я готова.
– Ну правда. Слушай, когда ты спросила, почему я не женат, был такой классный вечер. Мы идем в кино, в воздухе разлита весна, что я, по-твоему, должен был сказать? «Моя невеста уехала в Штаты, так что да, я не женат, но только до сентября»? Это бы нам все испортило.
– Да уж.
– Вот видишь.
– Но я не встречаюсь с чужими парнями.
– Да ладно тебе. Всех хороших уже расхватали. Ты же взрослая девочка, должна понимать.
– Вот женишься ты, а потом что?
– Ну, у меня еще пять месяцев. Вдруг она встретит какого-нибудь музыканта? Топ-менеджера? Китайца, в конце концов?
– Слушай, у меня есть к тебе предложение.
– Хочешь за меня замуж? Знаешь, я бы предпочел тебя, а не ее.
– Ты всем так говоришь, да?
– Ну не то чтобы всем…
– Я совсем о другом. Хотела сказать, что мы можем встречаться и дальше, хоть ты и мерзкий обманщик и собираешься жениться. Но только если ты мне расскажешь, что там у Дамиано с Клариссой.
– В каком смысле?
Поглаживая роскошную шевелюру Федерико, я рассказываю ему о происшествии с камерой, подробно останавливаясь на кульминации – уничтожении камеры отбивным молотком. Хрясь-хрясь-хрясь.
История производит на Федерико должное впечатление.
– Сама она ничего мне не объяснила, ни слова не сказала, ничегошеньки. Так что мне бы хотелось знать все подробности: что у нее с Дамиано, что с мужем… Почему он устанавливает камеры в чужой квартире… Словом, все. Я уверена, что ты в курсе дела, вы ведь из одного теста, небось с детского сада знакомы. И сад наверняка был частный, из тех, что держат монашки.
Я внимательно смотрю на Федерико, а он молчит. И правильно.
– Спорим, вы делитесь друг с другом секретами, сидите где-нибудь у костра или у камина в горной хижине в этом, как его… Не могу вспомнить, куда там все ездят…
– В Сан-Сикарио, – уточняет Федерико. – Лучше уж у камина, потому что у костра недолго стать добычей волков. Я все тебе расскажу, если не будешь напоминать мне о свадьбе. Давай сделаем вид, что ты ничего не знаешь.
– Договорились.
Сама себе поражаюсь: история Клариссы и Дамиано волнует меня куда больше, чем свадьба Федерико, но эту новость лучше держать при себе, так что я с довольным видом откидываюсь на подушку и наблюдаю за Федерико, который идет на кухню за пиццей и хересом.
– Тебе пиццу с салями? Я себе тогда другую возьму. В общем, рассказывать особо нечего. Мы с Клариссой и Дамиано знакомы целую вечность, с рождения. Наши родители дружили, знаешь, как оно бывает. В четыре года мы ходили друг к другу на все праздники – помню, однажды фокусник вытащил платок из кармана сначала у меня, потом у Дамиано. Лет в пятнадцать у меня был недолгий роман с Клариссой, обычный флирт, ничего такого. Мы оба потом влюблялись, но влюбленности проходили, а наша дружба оставалась. У нас с ней были общие друзья, мы ходили в одни и те же места, путешествовали, делились печалями и радостями… Ну да что теперь вспоминать. В общем, мы с Клариссой всегда были близки, но никакого секса. Потом Дамиано женился, Кларисса вышла замуж. Это произошло примерно в одно время. Он приехал с Сицилии влюбленный в девицу, которая собирала на пляже какие-то старые доски и их реставрировала – черт знает, каким образом. А Кларисса наконец решила выйти за Раньеро, который уже давно ее добивался. Не знаю уж зачем – потом оказалось, что ему Кларисса вообще неинтересна. По правде говоря, потому-то у меня и пропало малейшее желание жениться. Как посмотришь на Дамиано с Клариссой… Для обоих брак оказался полным кошмаром. Уже через три года Дамиано Роберту видеть не мог, но терпел ее ради сына. Кларисса не могла забеременеть, а Раньеро вечно было не до нее, но им все же удавалось сохранять подобие хороших отношений. К тому же у них был совместный бизнес – «Хлебный рай», сеть дорогих булочных. На виа Кавур есть один из их магазинов, может, видела? Сэндвичи с корнем мандрагоры по пятнадцать евро за килограмм, фокачча из бобовых, печенье с медом диких пчел и все такое… Они неплохо зарабатывали, пока все было в порядке. Но тут Кларисса узнает, что Раньеро тайно встречается с некоей Каэтаной. И узнает она об этом не просто так, а придя домой и застав их в гостиной голыми и танцующими ламбаду. Она была в шоке и поехала к Дамиано. Представь себе картину: дождь, ночь, Кларисса в слезах звонит к нему в дверь. Меня тогда не было в городе, уехал отдыхать с девушкой. Знаешь, сколько раз я думал, что, будь я там, окажись мы тогда втроем, ничего бы и не случилось… Но их было двое, а ей было очень плохо. Не знаю, как это вышло… Роберты не было дома, Родольфо гостил у бабушки. В общем, непонятно как, но это случилось. Они были знакомы всю жизнь, и тут у них завязался роман. Знаешь, что я тогда подумал? Что все дело в том, что никто и никогда не видел Клариссу плачущей. Пойми меня правильно, она мне как сестра, я ее люблю, но не буду отрицать: способности к эмпатии и эмоциям у нее сильно ниже среднего. Так что Дамиано увидел ее в новом свете и клюнул. А может, между ними проскочила искра и случился классный секс, а потом они уже просто не могли остановиться. Вскоре Дамиано и Роберта расстались, она влюбилась в этого мороженщика, или кто он там был, и вернулась в Палермо. Но Кларисса разводиться не собиралась – она бы потеряла кучу денег. У них же с Раньеро бизнес – и булочные, и виноторговля… В общем, все сложно. Ей надо сохранять брак, да и Дамиано тоже не собирается на ней жениться. Похоже, с женами он завязал. Видимо, жалеет, что все случилось как случилось. Он, может, после первого раза и не хотел продолжать, а Кларисса уперлась, типа, «ты любовь всей моей жизни» и все такое… Дамиано теперь не может ее бросить, такой уж он человек, жалеет ее после этой истории с Раньеро… Но есть подозрение, что в Таллине Дамиано меняет женщин как перчатки. Словом, у этих двоих все не слава богу. А тут еще этот говнюк Раньеро решил развестись. Но не просто развестись, а захапать себе весь бизнес. Требует, чтобы она продала ему свою долю в «Хлебном раю» за жалкие гроши. Кларисса, само собой, не собирается этого делать. Раньеро не нужен этот брак, а на измены жены ему плевать – он радуется жизни совсем с другими людьми. Но теперь, похоже, сообразил, что видео, где она занимается сексом с Дамиано, облегчит ему жизнь. Может, хочет выложить ролик в сеть или отослать Клариссиному дядюшке-кардиналу, она ведь единственная наследница…
– А что, там такое большое наследство?
– Шутишь? Он и изначально был небеден, а кардинальская мантия тоже дает свои преимущества, – отвечает Федерико, снисходительно глядя на меня.
Суть проблемы я уловила: Раньеро хочет заснять Клариссу и шантажировать ее, чтобы отнять булочные. Я качаю головой и сочувственно вздыхаю.
– Что с тобой? Тоже захотелось, чтобы у тебя был дядюшка-кардинал?
– Ну уж нет. Ничего не хочу из того, о чем ты рассказывал. Даже ни единого сэндвича из этих чертовых булочных. Кстати, там еще кусочка пиццы не осталось?
22.
Невероятно, что ты не моя дочь!
Сегодня уже четверг, а новостей от Дамиано нет. Зато немало новостей от тети Розальбы, которой не терпится начать подготовку к спектаклю. Меня это до жути пугает. Я уже ей сказала, что в «комнату Тиффани» попасть будет нельзя, но пришлось разрешить ей привезти реквизит, музыкальное, а заодно и световое оборудование. Выражать недовольство я не смею, особенно после вчерашнего семейного ужина. Спасибо еще, что тетя пришла без Жюльена. Мы с мамой можем только гадать, как бы на него отреагировал папа. Но перед тем, как все садятся за стол, тетя меня просто убивает.