Стефани Шталь – Гнездо, которое дарит крылья. Самостоятельность ребенка начинается с привязанности (страница 6)
• способность адаптироваться и сотрудничать;
• способность уступать;
• способность доверять;
• способность остаться, когда появляются трудности.
Навыки автономии
• способность чувствовать себя независимым;
• способность чувствовать собственные желания и потребности;
• способность ставить цели;
• способность обсуждать и аргументировать;
• способность спорить;
• способность добиваться желаемого;
• способность к расставанию.
Люди, которые демонстрируют хороший баланс между навыками автономии и привязанности, которые умеют не только адаптироваться, но и добиваться желаемого, способны к отношениям, работе и удовольствию. Интересно, что эти способности являются и тремя столпами психического здоровья.
Можно сказать следующее: все наше благополучие и душевное здоровье основываются на устойчивом балансе между нашей потребностью в привязанности и потребностью в автономии.
Если равновесие нарушено
Однако у многих людей этого баланса нет: происходит перевес либо в сторону привязанности, либо автономии. Немало и таких, кто колеблется между этими потребностями: они то слишком привязаны, то слишком обособлены и эгоистичны. Это может повлиять таким образом, что подобные люди в течение длительного периода времени будут стараться угодить другому человеку, подавляя при этом собственные потребности. Однако в долгосрочной перспективе они не изменяют себе, а отдаляются, чтобы снова завоевать свое личное пространство, которым ранее добровольно пожертвовали.
Независимо от того, нарушено ли внутреннее равновесие в пользу одной из сторон или же человек колеблется между автономией и привязанностью, оба типа дисбаланса оказывают большое влияние на то, как строятся жизнь и отношения, особенно с собственными детьми.
Многие слишком автономные люди в глубине души тоже очень привязаны. В сущности, они, точно так же как и адаптирующиеся, считают, что должны соответствовать ожиданиям оппонента. Однако это вызывает в них сопротивление, из-за чего они не делают то, что от них хотят. Они поднимают мятеж. Решение о том, взять ли сторону автономии или адаптироваться, принимается бессознательно и часто в детском или юношеском возрасте. У старших детей и подростков есть выбор: адаптироваться к ожиданиям своих родителей или же восстать против них.
Бунт против родительских ожиданий представляет собой здоровую отстраненность от отчего дома, особенно в период полового созревания. Однако и во взрослом возрасте некоторые люди испытывают желание противоречить. Они не могут спокойно сказать «да» или «нет». Если они говорят «да», это вызывает у них давнее детское ощущение, будто они подчиняются ожиданиям взрослых, а если они говорят «нет», их охватывает чувство вины. Отсюда нередко происходит позиция «и да, и нет». Это означает, что они не занимают конкретную позицию, а увиливают от принятия решений.
Два типа
Люди, чей внутренний баланс нарушен в пользу привязанности, часто немного наивны, нуждаются в гармонии, слишком адаптированы, плохо добиваются желаемого и подавляют агрессию. Они живут в рассеянном и хроническом страхе вызвать недовольство и быть отвергнутыми. Увереннее всего они чувствуют себя с тем, к кому привязаны. Привязанность означает для них безопасность. Поэтому они всегда стремятся соответствовать ожиданиям других людей наилучшим образом.
Люди, чей внутренний баланс нарушен в пользу автономии, подозрительны, мало готовы к компромиссу, целеустремленны, напористы и нуждаются в большом личном пространстве. Для них безопасность – это отсутствие доверия и самостоятельное решение всех вопросов. Поэтому они никого не подпускают по-настоящему близко и всегда сохраняют критическую дистанцию.
Адаптированные и автономные родители
Для упрощения мы хотим назвать тех, чей внутренний баланс смещен в сторону привязанности, адаптированными. Тех, чей внутренний баланс смещен в сторону автономии, мы назовем автономными. Ни один из терминов не содержит никакой оценки, они всего лишь упрощают формулировки при написании книги.
В главе «Как было у меня дома» (см. стр. 58) мы рассмотрим задачи адаптированных родителей, а потом – автономных.
Однако сначала вернемся к тому, насколько сильно наш ранний опыт повлиял на наше видение реальности в дальнейшем. Если ты перечитаешь на страницах 44–45 список навыков привязанности и автономии, то, наверное, удивленно заметишь: «Это именно те навыки, которыми мне бы хотелось обладать в совместной жизни с моими детьми». С одной стороны, мы хотим любить наших сыновей и дочерей, проникнуться их чувствами и резонировать с ними. С другой стороны, мы хотим утвердиться как отец и мать, удовлетворять собственные потребности и воспринимать детей как самостоятельных людей. Это правильно. Если мы можем поддерживать этот баланс в семье, у нас есть хорошая основа для сосуществования, в котором все могут развиваться и чувствовать себя комфортно.
Мой взгляд на мир и его влияние на мой стиль воспитания
Если мы стремимся воспитывать наших детей таким образом, чтобы дать им ощущение безопасности и привязанность, а также свободу и автономию, первое, что мы должны сделать, – взглянуть на дом наших родителей и времена нашего детства. Это даст нам ценные подсказки о том, насколько мы с самого детства находимся в состоянии баланса между привязанностью и автономией. Мы часто ощущаем, что характер наших отношений связан с нашим характером. Один человек заботлив до крайности, другому нужна дистанция. Один может установить связь с другими людьми, другой – нет. Однако мы упускаем из виду, что то, как мы формируем отношения и располагаемся между полюсами «привязанность – автономия», связано с нашим характером гораздо меньше, чем с ранними импринтингами[4], полученными от родителей. Они – основа наших чувств, мышления и поступков в отношениях. И именно в контакте с нашими дочерьми и сыновьями, когда мы выступаем в роли отца или матери, очень явно выходят на первый план эти старые шаблоны.
В детстве родительская среда – самая значимая реальность для нас. То, что мы узнаем в это время, воспринимается нами как неоспоримая истина.
Наши принципиальные навыки привязанности и автономии зависят во многом от того, насколько хорошо родителям удалось удовлетворить наши желания, связанные с этими двумя потребностями. Например, если мы получили много любви и внимания от обоих родителей, обычно нам легко передать эту любовь своим дочерям и сыновьям. Если же у нас были родители, которые не давали нам ощущения безоговорочной любви, то может случиться так, что у нас возникнут трудности принять своего ребенка таким, какой он есть. Может случиться и так, что мы, имея добрые намерения, просто задушим ребенка любовью, в отличие от своих родителей.
В некотором смысле можно представить влияние нашего детства на примере очков. В детстве, благодаря взаимодействию с отцами и матерями, мы узнаем, как можно перемещаться между полюсами привязанности и автономии. Если родители могут любить нас безоговорочно, заботиться о нас и в то же время предоставлять свободу, мы усваиваем следующее: «Со мной, таким, какой я есть, все в порядке»; «Я могу любить людей»; «Я не обязан всем нравиться»; «Я могу делать то, что хочу, и меня за это не накажут».
Нам надевают очки, через которые мы видим мир. В них мы и продолжаем жить, будучи взрослыми. Поэтому и во взрослой жизни наша субъективная реальность находится под влиянием детского опыта. Через эти очки мы воспринимаем и своих детей – и соответственно реагируем на них. Вот почему нам так важно распознать эти очки, ведь только тогда мы сможем сознательно изменить восприятие своих детей и наше к ним отношение.
Так, например, в детстве Елизавета столкнулась с тем, что родители мало понимали ее. Они часто демонстрировали, что она чувствует и думает неправильно. Поэтому у нее плохо развита уверенность в собственных силах. Это очки, через которые она воспринимает действительность: она живет в постоянном страхе потерпеть неудачу и быть отвергнутой. Теперь у нее самой есть ребенок. Будучи матерью, она автоматически ощущает важную потребность защитить ребенка от страха перед неудачей. При этом она не понимает, что ее страхи – ее личная проблема, разросшаяся благодаря воспитанию. Вместо этого она думает, что этот страх – реальная угроза, от которой надо защищаться. Исходя из лучших побуждений, стремясь сделать ребенку добро, Елизавета всеми силами поощряет своего сына. Она очень хочет, чтобы ее ребенок раскрывал свой потенциал в спорте, в социальной жизни, а также в школе, добивался максимальных результатов и никогда не боялся потерпеть неудачу. Однако из-за притязаний матери ребенок ощущает давление, поэтому у него развивается тот же страх перед неудачей, что и у нее. Таким образом, желая лучшего, Елизавета добивается прямо противоположного.
Категории привязанности и автономии – основные темы, окрашивающие наши очки. Они экзистенциальны. Если мы, например, несем в себе неизбывную тоску по привязанности, возможно, мы будем чрезмерно привязывать к себе детей. В этом случае мы слишком плохо воспринимаем их желания автономии и самостоятельности. Если же мы испытываем потребность в свободе и склонны к независимости благодаря собственному детскому опыту, мы будем испытывать стеснение от желания привязанности и заботы со стороны своих детей. В этом случае мы слишком плохо воспринимаем их потребность в помощи, заботе и понимании.