Стефани Шталь – Гнездо, которое дарит крылья. Самостоятельность ребенка начинается с привязанности (страница 26)
• Затем сделай паузу. Возможно, тебе даже захочется встряхнуться, прежде чем отвечать дальше.
• Если хочешь, снова закрой глаза и ответь себе на следующие вопросы:
• «Какие желания и надежды я возлагаю на своего ребенка? Каким он должен стать?»
• Снова дай мыслям течь свободно и записывай все, что приходит в голову.
• После этого можешь подумать о том, есть ли связь между твоими ответами на эти вопросы.
Возможно, ты обнаружил неосознанное поручение и теперь задаешься вопросом, как с ним себя вести. Может быть, осознание этого вызывает в тебе сильный конфликт лояльности? То есть ты не хочешь освободиться от родительских ожиданий и по-прежнему чувствуешь себя обязанным их удовлетворить. Так было и с Паулой, которая, уже будучи взрослой женщиной, снова и снова пыталась подбодрить мать. В таком случае ты берешь на себя слишком большую ответственность за своего родителя, и тебе важно освободиться от этой задачи здоровым образом.
Для этого можно использовать упражнение «Остров рефлексии: укрепи навыки сепарации» на стр. 211. В этом случае обращайся не к ребенку, а к своим родителям.
Вероятно, тебе поможет мысль о том, что ты станешь лучшей матерью или лучшим отцом, если освободишься от столкновения интересов в семье своих родителей. Пока ты остаешься внутри этого конфликта, например, все время думая: «Мне нужно сделать так, чтобы мама была счастлива», – ты не освободишься от ложных обязательств. Это сказывается и на твоем ребенке. Внук (твой ребенок), возможно,
Возможно, сегодня твои родители уже больные и старые, и ты думаешь: «Сейчас я не могу так с ними поступить». В этом ты, может быть, прав. Но, пожалуйста, найди для себя модель, в рамках которой ты не только удовлетворяешь пожелания родителей, но и сам не оказываешься жертвой. Наверное, тебе будет сложно верно оценить масштаб ситуации. В этом всегда помогают разговоры с близкими друзьями, которые могут принять более объективную точку зрения.
Может быть, ты обнаружил поручение, которое до сих пор бессознательно передавал своему ребенку? Тогда, пожалуйста, подумай, полезно ли это для ребенка или из-за этого он испытывает трудности в своем развитии. Если последнее имеет место, пожалуйста, прими решение внутренне отменить это поручение. Если твои дети уже довольно-таки большие, из-за чего ты можешь подумать, что уже слишком поздно, поговори с ними откровенно на эту тему. Много ошибок, которые мы совершаем как родители, можно исправить или даже значительно смягчить при откровенном разговоре с детьми. Например, Елизавета, мать, которая постоянно стимулирует своего ребенка к достижениям, чтобы защитить его от неудач, может начать рассказывать о своем детстве. О том, что она не чувствовала понимания со стороны родителей. Возможно, она даже сможет сказать: «Я сожалею, что иногда давила на тебя. На самом деле я просто хотела добиться того, чтобы ты был более уверен в себе, чем я». Благодаря такому разговору можно разрубить узел. Если делегация больше не скрыта и о ней можно говорить прямо, ей уже не подчиняются. Часто после такого разговора обе стороны – и родители, и дети – чувствуют себя так, будто освободились от тяжкого бремени.
«Мы этого не чувствуем»: вытеснение чувств
Тот, кто вытесняет чувства, не воспринимает их. Здесь идет речь о защитном механизме психики, который приобретается в основном в раннем детстве. Он должен защищать нас от переполнения сильными негативными эмоциями. Психическая защита гарантирует, что мы сможем действовать, а не моментально рухнем без сил. Если у ребенка нет шанса справиться с негативными эмоциями или избежать их, в какой-то момент психика решает их отключить. Это аналог обморока, который наступает при невыносимой физической боли. Дети «телепортируются» из своего тела и больше ничего не ощущают. Этот защитный механизм переносится во взрослую жизнь в качестве психического рефлекса.
Существуют люди, которым неизвестно, как можно скучать по кому-то. Это создает проблемы в любовных отношениях или вообще делает их невозможными. Например, если в течение недели такой человек не видится со своим партнером из-за работы, может случиться так, что он его забудет. За этим скрывается опыт полной покинутости и изоляции. В детстве он научился вытеснять эти невыносимые чувства. Если такой взрослый переживает разлуку, пусть даже партнер просто уходит утром из дома, это может вызвать ощущение полной покинутости. Однако «аварийный выключатель» в мозгу мгновенно его блокирует. В ходе неврологических исследований было установлено, что люди с таким опытом реагируют на расставание очень эмоционально, но эта эмоция блокируется до того, как она сможет проникнуть в сознательное переживание.
Вытеснение чувств влияет и на общение с ребенком. Так, например, чувства покинутости или боли сначала вообще не осознаются.
Если одно или несколько чувств вытеснены, мы не можем распознать эти эмоции у других людей, а также быть к ним эмпатичными. Таким образом, вытеснение – это уничтожитель эмпатии. И выявить такое чувство очень трудно – это заложено в природе вытеснения.
Если ты обеспокоен тем, что можешь носить в себе вытесненное чувство, проверь еще раз с помощью упражнения на стр. 151, существует ли на самом деле эмоция, которая тебе совершенно чужда. Если это так, попробуй понять, что в твоем семейном и психическом развитии могло к этому привести. Если в детстве у тебя были травматические переживания, безусловно, психологическая поддержка будет очень полезна.
«Ты чувствуешь то же, что и я»: проекция чувств
Иногда родители не особенно чутки еще и потому, что проецируют свои чувства на ребенка. При этом слово «проекция» можно понимать буквально. Мы словно используем наших детей в качестве экрана и транслируем на них изображения с помощью проектора. Однако эти изображения имеют очень мало общего с детьми, они связаны только с нашим субъективным видением реальности. В проекции мы передаем детям наши чувства, желания, потребности и стремления. В основном это происходит бессознательно. Может быть, ты помнишь Карину? Автономную мать, которая нанимала множество нянь? Она проецирует свою потребность в свободе на своих детей и бессознательно считает, что ее дети чувствуют то же самое, что и она, а смена обстановки и общение с людьми приносят лишь пользу. При этом она упускает из виду потребности детей в ласке и близости. Действительно, иногда не так-то легко отличить лучшие намерения от проекции.
Вопрос: какие чувства и потребности здесь мои, а какие – моего ребенка?
Давайте представим себе мать, чей ребенок должен исполнить песню на школьном празднике. Он с нетерпением ждет своего выступления и не боится сцены. С другой стороны, для матери петь перед другими людьми крайне волнительно. Поэтому она думает, что и ее ребенок должен сильно бояться перед выступлением. Таким образом, она проецирует собственную нервозность на своего ребенка. А когда она рассказывает другим матерям о том, что у ее сына такое волнительное выступление, все совершенно сникают. Потому что сценическое волнение – явление нередкое. Если ребенок маленький, он, вероятно, переймет эти переживания. С другой стороны, ребенок постарше может отстраниться и дать матери понять, что предстоящее выступление для него не проблема.
В наших детях мы видим себя. Невольно мы вспоминаем себя малышами, школьниками или подростками. Мы прибегаем к своему опыту, а затем говорим, например: «У моей бедной дочери сейчас пубертатный период». При этом мы, возможно, упускаем из виду, что для девушки это прекрасный этап жизни. Вполне вероятно, НАШ пубертатный период был ужасным. Разумеется, мы не хотим этим сказать, что свои детство и юность вспоминать не следует. Только нужно проявить осторожность в транслировании чувств, то есть в подчинении ребенка тем же эмоциям, которые испытывали мы в аналогичной ситуации. Например, Мейлин рассказала нам, что ей всегда запрещали играть с соседскими детьми. «Ты все равно их терпеть не можешь», – утверждали ее родители. Только гораздо позднее Мейлин выяснила, что причиной была многолетняя ссора между соседями. Самым неприятным в этом был не запрет как таковой, а то, что ее родители подсунули ей чувство, которое не совпадало с ее ощущением. Мейлин считала соседских детей приятными.
Давайте посмотрим на ситуацию глазами ребенка: для него возникает конфликт между тем, что он чувствует, и тем, что он «должен» чувствовать. Он не знает, где в это мгновение находится истина, и будет задаваться вопросом: «А могу ли я вообще доверять своим чувствам? Или то, что говорят мои родители, – правда? Должен ли я чувствовать то же, что и они?» Таким образом, родители создают для ребенка эмоциональную путаницу, которая может негативно повлиять на его самооценку. Потому что к здоровой самооценке относится способность положиться на себя и доверять собственным чувствам. Если я этого не могу, меня мучает неуверенность в себе.
Если опечаленному ребенку внушают, что причин грустить нет, он скорее поверит взрослому и будет отрицать свое горе. Если внушать ребенку, что не следует доверять другим, то в какой-то момент он накопит глубокое недоверие к окружающим. Если ребенку снова и снова не дают выразить возмущение, которое он не без оснований испытывает по отношению к учительнице, из него может вырасти лицемер. Если ребенок, гордящийся своими высокими достижениями, постоянно слышит в свой адрес поговорку «Ржаная каша сама себя хвалит», он будет принижать свои успехи.