Стефани Шталь – Гнездо, которое дарит крылья. Самостоятельность ребенка начинается с привязанности (страница 16)

Мы долго думали, стоит ли вообще затрагивать эту щекотливую и сложную тему. Тема насилия над детьми столь многогранна, что какой-то из аспектов неизбежно будет упущен. Конечно, мы не можем обойти эту темную сторону родительства, тем более что в состоянии аффекта родители бьют детей чаще, чем можно предполагать. Многие родители рассказывали нам, что уже когда-то били своего ребенка, хотя и не хотели этого. Они рассказывают об этом неохотно и стыдятся своих действий. Тем важнее нам показалось поговорить на эту запретную тему.

Какие процессы заставляют родителей поднять руку на своего ребенка? Только когда мы поймем, что стоит за рукоприкладством, мы сможем ему воспрепятствовать. Потому что избиение ребенка не может быть хорошим или правильным действием – этого НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ нельзя делать.

У насилия в отношении детей долгая история

Использование физического наказания как воспитательной меры было принято еще в прошлом и позапрошлом веках. Педагогика (черная) была пронизана тем, что взрослый всеми средствами укреплял свое главенствующее положение – того, кто обладает правом принимать решение. «Ты сейчас же сделаешь то, что я говорю, иначе держись!» Существовало четкое деление на командующих и подчиняющихся. И горе тому ребенку, который не повиновался.

При старом, авторитарном стиле воспитания взрослый задавал тон, а дети должны были ему следовать. Дома и в школе побои были обычным делом. Порка детей была нормальной и одобренной обществом мерой воспитания. В течение многих лет родителям было предоставлено так называемое право на наказание. Побои были частью детской биографии на протяжении многих десятилетий. Вполне вероятно, что наши бабушки и дедушки, прадеды и прабабушки, а также прапрабабушки и прапрадедушки бывали биты родителями и (или) учителями.

Слава богу, теперь все иначе. Мы живем в обществе, где было единодушно установлено, что детей бить нельзя. На правовом уровне это закреплено законом о запрете на жестокое обращение с детьми. Тем не менее насилие по отношению к детям по-прежнему не редкость. Предположительно, в каждом классе есть двое детей, пострадавших от физического насилия [12].

Как может возникнуть жестокое обращение

Как случается, что родители бьют своих детей? Что происходит у них внутри? Нередко бывает так, что отцы и матери, регулярно избивающие своих детей, сами были жертвами родительского насилия. Пример предыдущего поколения запечатлелся в таких людях (даже если они этого совсем не хотели), а во взрослом возрасте они не смогли внутренне освободиться от него. Маленькие дети всегда считают поведение родителей правильным, поскольку совершенно не имеют общего представления, чтобы вынести морально независимое суждение. Кроме того, они психологически зависят от восприятия родителей как хороших и правильных, иначе их охватил бы сильный страх оказаться совершенно беззащитными в чужом мире.

Однако если родители представляют собой самый большой источник опасности в глазах детей, потому что бьют их, то детям приходится внутренне скрывать эти плохие переживания, чтобы не впасть в панику и дезориентацию. Маленькие дети всегда идентифицируют себя со своими родителями – они большие и могущественные, и дети ощущают связь с ними без всякого сомнения. Всегда. Когда родители бьют их, любовь превращается в слепую зависимость. Однако в глубине души они чувствуют себя лишенными сил. Это очень неприятное ощущение. Поэтому дети делают все возможное, чтобы отец и мать были в хорошем настроении, предотвращая тем самым дальнейшие побои. Так они отталкивают собственное бессилие и пытаются благоприятно повлиять на отношения. Каждая вспышка насилия подстегивает их еще больше. Тогда связь с родителями очень крепкая, но не очень хорошая. В результате происходит нечто парадоксальное: дети родителей, совершающих насилие, не только идентифицируют себя с ними, но и дополнительно идеализируют их. Это необходимо, например, для того, чтобы приукрасить неприглядные стороны жестокого отца. У детей нет выбора. Они должны идентифицировать себя с людьми, с которыми живут.

Благодаря этой уловке детская душа гарантирует, что отец и мать остаются в глазах ребенка хорошими родителями, которые нужны ему, как и любому другому ребенку, для выживания.

Однако в этих неприятных отношениях они перенимают то, что в будущем, когда они сами станут родителями, легко превратит их в преступников. Потому что если слабость – это быть избитым, то сила – это быть нападающим. Таким образом, ребенок хранит в своем сознании мысль, что главный тот, кто физически сильнее. Если позднее этот опыт не будет переосмыслен, оскорбленный ребенок, став подростком и взрослым, может развить в себе значительное желание получить власть, а это приведет к склонности к насилию.

Мало кто, повзрослев, продолжает идентифицировать себя с родителями, не подвергая свой детский опыт критическому осмыслению. Они чувствуют привязанность к родителям независимо от того, что было раньше. Они не признаются себе, как ужасно все было. Часто слишком велик подсознательный страх того, что в противном случае травматические воспоминания могут их просто уничтожить. Иногда они вообще не помнят своего детства. Будучи совсем маленькими, они научились скрывать свои чувства, чтобы суметь вытерпеть то, что происходит дома. Страх, заброшенность и бессилие были слишком сильны, чтобы их можно было ощущать.

Этот процесс также называют диссоциацией. Диссоциация, то есть бесчувствие, дает жертвам возможность выжить в эмоциональном плане.

Итак, речь идет о так называемом механизме самозащиты. В детстве эта самозащита является тактикой выживания. Тем не менее подобные переживания запечатлеваются у нас в мозгу на самом глубоком уровне, и, если мы не осмысляем их, этот взгляд на мир мы берем с собой во взрослую жизнь. Если взрослый, ранее испытавший насилие, не разберется со своим прошлым, он останется в плену своих детских травм.

Эти негативные импринты мы называем в психологии Сумрачным ребенком. Под этим термином мы подразумеваем ту сторону нашей личности, в которой зафиксировались травмы, случаи пренебрежения, а также опыт насилия из нашего детства. Наиболее ярко Сумрачный ребенок проявляется в наших негативных установках.

В главе «Сумрачный ребенок, Солнечный ребенок и взрослое “Я”» мы подробно остановимся на Сумрачном ребенке, его возникновении и свойствах (см. стр. 119).

Люди, испытавшие насилие в детстве, развили в себе Сумрачного ребенка, который часто отделяется от своих чувств. В детстве эти люди должны были постоянно отталкивать свои негативные эмоции, чтобы выжить. И продолжают это делать, став взрослыми. Однако собственные чувства являются необходимым условием для способности к состраданию. Поэтому если у меня самого нет (хорошего) доступа к моему страху, горю или беспомощности, то мне не удастся вникнуть и в чувства моих детей. Таким образом, разделение моих чувств приводит к сильному ожесточению и алекситимии[7], что позже лишает меня сострадания и повышает риск стать преступником. Важный бессознательный мотив Сумрачного ребенка преступников – никогда больше не чувствовать себя таким униженным и зависимым, каким он чувствовал себя с родителями.

Вот пример: Марко имеет трехлетнего сына Джимми. Отец очень жестоко обращался с Марко в детстве, а мать игнорировала это. Марко никогда не признавался себе в том, что с ним случилась несправедливость. Он восхищается своим «сильным» отцом по сей день и никогда не рефлексировал по поводу своего детства и его влияния на свои эмоциональные переживания. Вместо этого отец бессознательно является для него образцом для подражания, с одной стороны. С другой стороны, Марко несет в себе униженного Сумрачного ребенка. Этот ребенок больше никогда не хочет чувствовать себя так, как когда с тревогой надеялся, что за ужином отец не рассердится из-за того, что, по его мнению, что-то сделано не так. Иногда мальчика били только из-за громкого стука вилки. Потому Марко, как и его отец, подсознательно развил в себе высокий мотив власти. Он должен сохранить превосходство в любом случае. Он твердо решил, что никогда больше не будет бессильной жертвой. Теперь, как и с любым ребенком, они с Джимми постоянно борются за власть. Поэтому, когда сын смотрит с дерзостью и реагирует на указания с упрямством, в отце мгновенно закипает гнев: у мальчика отсутствует уважение! Именно потому, что сам Марко не ощущал в детстве уважения со стороны отца, он реагирует крайне болезненно, когда чувствует, что кто-то ставит под сомнение его авторитет. Вызывающий взгляд сына запускает действие Сумрачного ребенка в считаные секунды: Марко приходит в ярость и бьет своего сына.

Этот пример жестокого обращения с детьми показывает, как ранее униженная и третируемая жертва может стать преступником во взрослой жизни.

Вот почему так важно разобраться со своими импринтингами и Сумрачным ребенком, особенно в вопросе насилия. Если это сделать, появится неплохой шанс не передавать свой негативный опыт собственным детям, а начать относиться к ним с любовью и уважением.

Когда любящие родители допускают промах

Иногда бывает, что родители, как бы это сказать, «допускают промах». Иоганна рассказывает: «Я ударила сына один-единственный раз. Я стояла на кухне. Мы поссорились из-за того, кто должен помыть посуду. Он сказал мне что-то дерзкое, и я ударила его по щеке. После этого я чувствовала себя просто ужасно и извинилась перед ним тысячу раз. Ужас какой-то». В наших разговорах с родителями многие признались, что однажды ударили своего ребенка. Они говорят об этом не так много. Родители знают, что это незаконно и неправильно, и в основном стыдятся своей ошибки. Но почему так происходит?