Стеф Хувер – Клетка (страница 30)

Шейла дернулась, как от огня:

– Простите, я не гей!

– Я тоже.

Клеменс рывком притянул девушку к себе и впился в ее губы поцелуем. Ненадолго. На какой-то короткий миг. Потом сам же и отпрянул.

Шейла даже не успела возмутиться. Просто рефлекторно сжала руку в кулак и в запале ударила нахала по лицу. Даже не поняла, куда именно и как это у нее получилось.

Клеменс глухо охнул и наклонился вперед. На пол закапали тягучие алые капли.

– А вы горячая штучка, – прогундосил, видимо собравшись с мыслями.

Достал платок из кармана, приложил к носу и слегка запрокинул голову.

Шейла хотела было уйти, оставив его разбираться с проблемой, в которой тот был виноват сам, но мужчина загородил ей дорогу. Не отпихивать же? Девушке вообще не хотелось к нему прикасаться. И жаль тоже не было. Даже напротив – хотелось, чтобы нос оказался сломан. Только вот ее пальцы и без того противно саднили.

– Не знаю, зачем вам был нужен этот маскарад, – чуть хрипло проговорил Клеменс спустя какое-то время, – но, признаться, я узнал вас не сразу в этом виде. Пока вы не взяли в комнате отдыха томик поэзии. Брэд говорил, что вам нравятся стихи.

– Не верю, – тряхнула головой Шейла. – С чего моему брату с вами секретничать?

Клеменс передернул плечами:

– Ну надо же с кем-то общаться. Все ровесники казались ему детьми. Те, кто постарше, сами считали его ребенком. Я, видимо, дал парню шанс показать себя.

– Несете полную чушь!

– Ну ладно. Черт с вами. Просто ваш братец рисовал ваше милое личико на моей лекции. Пришлось разобраться. А он только послал меня. Заносчивый ублюдок! Похоже, вся ваша семейка любит выставляться и задирать нос!

Шейла вскинула голову, схватила скетчбук и, наплевав на брезгливость, буквально отпихнула Клеменса с дороги.

Мерзость! Какая мерзость!

Глава 38

Сэлл

На химии Сэлл сидел один. Точнее… он всегда сидит один – это в лаборатории столы большие, и работать приходится в парах.

Несмотря на мысли по поводу истинного имени Гейла Мелларка, который… которая старательно избегала встретиться с парнем взглядом, Сэлл постоянно отвлекался – ему как будто кого-то не хватало рядом. Парень то и дело озирался по сторонам, но Амелии на сегодняшнем модуле не было.

Селестин Уэст сосредоточился на задачах.

– В среду у вас тест. – Приглушенный гул в аудитории перекрыл голос преподавателя. – Важный в этом семестре. Поэтому прошу вас тщательнее подготовиться.

Нет, ну для чего она комедию ломает!

Сэлл дернулся, но сразу же опомнился, огляделся по сторонам и поджал губы. Ручка покатилась по поверхности стола и нырнула под ноги сидящего впереди бедолаги Колина.

Тот увидел или услышал. Нагнулся, чтобы поднять и отдать ручку хозяину, но тут же осекся, потому что с соседнего ряда раздался громкий шепоток:

– Он дристомет, Колин. Дрис-то-мет. Или хочешь, чтобы вся школа и тебя так называла?

Колин задрожал. Это было видно даже слепому.

– Брось каку, Колин, – слащаво, как будто разговаривал со слабоумным, нашептывал гадости Лохматый. – И немедленно вымой руки, пока они не покрылись уродливыми бородавками!

Ручка снова шмякнулась на пол.

– Вот гнида! – Сэлл вскочил с места. Стул, на котором он сидел, отъехал назад, ударился о стену и с грохотом завалился набок.

Десяток любопытных глаз уставились на парня. В том числе и Мелларка.

Сэлл прямо посреди модуля бросился на этого говорливого упыря – как его? – кажется, Паркла Льюиса. Длинная шпала с лохматыми патлами.

Увидев это, Колин взвизгнул, как девчонка, и вылетел из аудитории. Вероятно, действительно собрался помыть руки. Следом за ним в раскрытые двери выскочила и Зубатка, красная до невозможности. А Мелларк… преподавательница, которая все это время выдавала себя за преподавателя, очень даже по-мужски… предпочла не вмешиваться. Но вся ее суть в любой стрессовой ситуации выдавала ту, которая пряталась под мужским брендовым пиджачком с длинными рукавами и брюками свободного кроя.

Гейл… или Гейла… только ловила раскрытым ртом воздух, собираясь сказать что-нибудь подходящее, четкое, емкое, лаконичное, но слова никак не слетали с ее тонко очерченных, совсем не мужских губ. Может быть, большинство слепых недоумков и видели в ней симпатичного молодого преподавателя, но Сэлл с самого первого дня разглядел в Мелларке ту красивую сексуальную женщину, от которой тихонько, даже втайне от самого себя, сходил с ума.

Драку разняли – миссис Пафф явилась как нельзя кстати. И понятно, кто ее привел.

– Селестин Уэст! – взвизгнула, шаркнула по проходу между рядами и нависла скалой над вцепившимися друг в друга парнями. – Я вынуждена вас запереть! Прямо сейчас! И позвонить вашему отцу!!! – Последняя фраза совсем громко получилась.

– Да хоть самому папе римскому! – рявкнул в ее сторону Сэлл.

– А вы? – не унималась толстуха, на этот раз обращаясь к преподавателю химии. – Мистер Мелларк, что вы как… я не знаю кто! В рот воды набрали? Не могли пресечь драку в самом ее зачине?

– Я… – Мелларк попятилась.

– Вы, вы! – пальцем-сарделькой ткнула в плечо коллеги толстозадая миссис Пафф. – Ей-богу! С вами тоже необходимо как следует побеседовать. – И сдвинула брови угрожающе.

– Мистер Мелларк тут ни при чем, – отрезал Сэлл и шагнул навстречу блюстительнице порядка. – Меня наказывайте! – Скользнул взглядом по ее сальной физиономии и, резко развернувшись, вышел из аудитории.

Зубатка тут же догнала его в коридоре.

– Сэлл! Сэлл! Как ты? Не переживай… Подумаешь! Я… Мы…

Но Сэлл даже не обернулся в ее сторону. Только громко и четко проговорил:

– Да пошла ты! Д-дура!

Глава 39

Элейн

Очнулась. Открыла глаза. На меня пялился большой паук. Наверное, еще пара минут, и он бы начал обматывать меня паутиной.

Голова гудела, словно чугунная. Каждая возникшая мысль буквально отскакивала от стенки черепа и металась туда-сюда, словно мячик для пинг-понга.

Шон снова меня обманул? Нет. Я всего лишь потеряла сознание, когда зашла в дом. Видимо, сказалось утомление.

Вспомнила тот странный диалог с Шоном в саду. Сейчас я уже даже не допускала мысли, что голос звучал только в моем воображении. Он просто был непохожим на прежний голос Шона.

И что за бред, будто в его подвале еще кто-то есть? Он бы просто не смог попасть туда.

Я усмехнулась и встала на четвереньки. Перед глазами все поплыло, потом потихоньку пришло в норму. Паук убежал, решив, что я слишком большая для жертвы. Правильно. Иди жри мух, пока кто-нибудь не сожрал тебя! Или не смахнул пылесосом.

Справившись с головокружением, я поднялась на ноги, оперлась на спинку стула и снова замерла, пока кухня в очередной раз не перестала напоминать карусель. Надо поесть. Кажется, у меня есть бульон?

Да, кастрюлька нашлась в холодильнике. Поставила ее на газ, заедая приступ тошноты ломтем хлеба. Наверное, зря? В итоге, налив бульон в тарелку, решила отнести Шону. Может, у него просто нет сил? А прозрачный, наваристый бульон – самое то.

Чуть пошатываясь, спустилась по лестнице. Край тарелки обжигал пальцы. За дверью по-прежнему ни звука. Открыла кошачий лаз, просунула угощение.

– Кушать подано, сэр, – не смогла удержаться от язвительного тона, но лишь затем, чтобы чувствовать себя увереннее.

О! Кажется, зашевелился. Тарелка шкрябнула о стену, и звук отдался в зубах.

– Спасибо, – через силу, нехотя, едва пробивая толщину двери.

Позже я принесу еще. Сейчас ты не готов для рая. А из ада ты уже сбежал. Там тебя плохо охраняли, Шон.

Это случилось через год после того, как умерли родители. Летом. Бабуля вышла замуж, и не просто так – в Париж. Мы получали открытки с Эйфелевой башней и розами. Ло тут же выкидывала их в мусорное ведро и раздражалась ото всего, что могло отвлечь ее от подготовки к экзаменам.

Я не смотрела телевизор. Не слушала радио. Не гремела кастрюлями. Не мыла полы. Не…

Впрочем, это слишком скучно – перечислять все, чего я не делала. Гораздо проще сказать, что именно в тот период я проиллюстрировала свою первую книгу, хотя, рисуя, боялась услышать: «Ли! Твой карандаш чересчур царапает бумагу!»

Когда сестра ушла в библиотеку, я прямо вздохнула свободнее: залетала по дому вольной птицей, нарочно топала и хлопала дверями, врубила радио и вопила вместе с ним. Поэтому я не услышала, как кто-то пришел. Пока снизу не донесся голос…

У меня все похолодело! Это было очень легкомысленно – не запирать входную дверь на замок. Особенно если ты осталась одна дома. Особенно если гость – Шон.

– Есть кто живой?